Жизнь за жизнь.

Драко спустился вниз. Вестер накрыл ему ужин в столовой. Эльф суетился вокруг хозяина, но не поднимал на него глаз и ничего не говорил. ‒ А где второй прибор, Вест? ‒ не выдержал Малфой. ‒ Разве мисс Грейнджер ко мне не присоединится? ‒ Молодая мисс отказалась от ужина, ‒ пискляво сообщил домовик. ‒ С чего это вдруг? ‒ не понял Драко. Сразу закралось подозрение, что она вздумала обидеться на него. И за что? Он категорически этого не понимал. ‒ Молодая мисс не сказала Весту, ‒ неопределенно ответил домовик. Ужин, как всегда изысканно вкусный, прошел в тишине одиночества. Малфою казалось, что он один в доме, ни звука не доносилось сверху. Драко было неуютно, словно обида Грейнджер испортила атмосферу дома, наполнила его тревогой и терзающей уши тишиной. Юноша вспомнил их последний совместный ужин, перед тем, как девушка открыла ему правду о его собственной наследственности. Тогда они пили вино и болтали, обсуждали поэзию, смеялись. А теперь словно «силенцио» наложили. У Драко кусок в горло не лез. Ему было неуютно в собственном доме, вспоминались времена, когда Темный Лорд был за стенкой, а в подвале пытали пленников. Теперь так живут братья Лестрейндж. Этот коттедж всегда был тихой гаванью, оплотом умиротворения, и, как ни странно, присутствие Грейнджер делало его только уютнее, а теперь... Сама Гермиона в это время лежала наверху, не раздеваясь и не разбирая постели. Она так и не смогла спуститься и посмотреть в глаза Малфою. Чего ей собственно было стыдиться? Она не сделала ничего плохого! Но стыдно ужасно, потому что по фотографиям и рассказам Веста нарисовала себе образ совсем другого Драко и по неосторожности полюбила его. Только теперь девушка до конца это осознала. Она почти не вспоминает Рона, с ним было по-другому, по-детски наивно и возвышенно, а с Драко... С ним, по сути, вообще ничего нет, Гермиона сама рисовала себе Малфоя таким, каким хотела видеть, а потом страдала, понимая, что в реальности он совсем не такой. Но до сегодняшнего дня девушка думала, что сам юноша ничего не подозревает, и потому все мысли держала при себе. Сегодня он поцеловал ее, а потом предложил поцеловать самой! Нет, не так она хотела. Все-таки победа Волан-де-Морта убила в ней надежду, а не гордость. Гермиона не могла позволить Драко глумиться над ней, даже если она полностью в его власти. Девушка лежала, не зажигая свечей. Слез не было, глаза до боли сухие и горячие. Хотелось вырваться из плена собственного черепа и улететь за пределы рамок, самой же и очерченных. Девушка не знала, что ей делать, как жить, на что надеяться... Прошлое черно, будущее в тумане, а настоящее на кровати в темной комнате с мечущейся душой. Дверь попытались открыть, не поддалась, Гермиона специально заперла ее заклинанием. ‒ Алохомора, ‒ и Драко вошел в комнату. Девушка притворилась спящей. Она не хотела с ним разговаривать, потому что боялась выдать себя, сказать не то и не так, поддаться его чарам. ‒ Я знаю, что ты не спишь, ‒ произнес Драко и сел на кровать так, чтобы видеть ее лицо, Гермиона чувствовала, что он на нее смотрит, хотя сама лежала с закрытыми глазами и старалась дышать ровно. ‒ Не злись, Грейнджер, я не хотел тебя обидеть, ‒ примиряющим тоном произнес он, но девушка глаз не открыла. Юноша замолчал и долго сидел, просто изучая ее лицо. Его взгляд упал на маленькую родинку на запястье, как раз там, где бьется пульс. Почему-то эта обычная деталь показалась важной и интересной, как будто он чуть лучше узнал Грейнджер. ‒ Ну, прости меня, я не знаю, что такого плохого я сделал, что ты отказываешься со мной разговаривать, но уверен, ты сможешь мне это простить. Внизу без тебя пусто... Гермиона открыла глаза и внимательно посмотрела в бледное лицо юноши перед ней. Ни капли насмешки, искреннее недоумение. ‒ Я не одна из твоих школьных доступных девочек, ‒ произнесла она. ‒ Ну, конечно, я так и не думал, им до тебя далеко, ‒ с улыбкой произнес Драко. Он осторожно коснулся ее волос, разметавшихся по покрывалу. Мягкие. Ее лицо казалось почти белым в полутьме спальни, а глаза наоборот, черными омутами, в которых можно было заблудиться. ‒ Ты красивая, ‒ произнес Драко, и осторожно провел пальцами по ее мягкой щеке, нежно и бережно, словно боялся разбить или обидеть. Гермиона замерла, не зная, чего ждать и как реагировать. Малфой всегда умел сбить ее с толку, застать врасплох, чтобы она не знала, что делать. Теперь он наклонился и снова поцеловал ее, но не так уверенно и напористо как днем, а нежно и легко, словно боялся, что она откинет его каким-нибудь заклинанием. Но Гермиона не могла, она осталась совершенно беззащитной перед его чарами. Девушка ответила ему, приоткрыла губы, чтобы пустить в рот его горячий язык. Она понимала, что потом может пожалеть об этом, но в тот момент не хотела останавливаться. Драко уже стоял коленями на кровати, нависнув над девушкой сверху, накрыв ее своим телом. Когда он отстранился, Гермиона тяжело дышала, ее глаза блестели в темноте. Его взгляд выразил немой вопрос, но она лишь покачала головой. Не сейчас, еще рано, еще не время. А даст ли им жизнь время? Об этом не хотелось думать. ‒ Чаю? ‒ абсолютно будничным тоном спросил Драко. ‒ Пожалуй, ‒ кивнула девушка, садясь рядом с ним. Момент разбился, но оставил теплое, щекочущее чувство в двух сердцах. Что-то жило между ними, еще робкое и неуверенное, но уже довольно сильное, готовое бороться за жизнь.