Жизнь за жизнь.

На ночь Малфой решил вернуться домой, иначе Волан-де-Морт может счесть это побегом и наказать по-своему. В своем решении не убивать дочку Дидалуса Дингла Драко был тверд, как и раньше. Однако бросать прямой вызов Темному Лорду пока еще не время. То, что это время настанет, юноша уже почти не сомневался. Смерть Захарии Смита, никому не нужная, вероятная гибель девочки, никому не навредившей, сломанная жизнь Гермионы Грейнджер, а это теперь тоже задевало, все рушило ореол непререкаемости Волан-де-Морта в глазах Малфоя. Раньше маги из древних родов считали Темного Лорда с его одержимостью идеями чистой крови непогрешимым и правым во всем. Теперь, когда война почти завершилась, чувство неправильности ориентиров накрывало с головой. Они все как послушные овцы идут совсем не туда, их ведут не туда. И все же нужный момент еще не настал, и лучше вести себя тихо, чтобы до него дожить. Поэтому Драко вернулся в поместье, показать: он не боится, не прячется. Хотя на самом деле страшно было до жути, целуя Грейнджер на прощание, юноша думал: увидит ли ее снова или его убьют за неповиновение. ‒ Хозяин Драко! ‒ домовой эльф встретил Малфоя прямо в холле. ‒ Хозяин Люциус просил вас зайти к нему, когда вы вернетесь! Сердце забилось быстрее, а колени предательски задрожали. Темный Лорд там? Или он поручил отцу разделаться с непокорным сыном? Но идти надо, разве не для этого Драко вернулся? Прятаться ‒ это для мышей, а не для чистокровного волшебника. На негнущихся ногах юноша дошел до кабинета отца. Тяжелая резная дверь была закрыта, но из-под нее прорывалась полоска света. Сделав глубокий вдох, Драко поднял руку и постучал. ‒ Войдите, ‒ раздался спокойный голос Люциуса. Впервые Малфой поблагодарил природу за свою бледность, иначе отец бы сразу заметил неладное. Шаг, и он уже стоит в кабинете, освещенном канделябром со свечами на столе и камином. Пахнет дымком и черным кофе, такие привычные, родные запахи, и тепло знакомой обстановки отцовского кабинета... Никакого Темного Лорда, а Люциус сидит на диване с толстой книгой на коленях, пьет мелкими глотками горячий кофе и улыбается сыну. Неужели пронесло? Неужели все страхи напрасны? ‒ Драко! ‒ отец протянул ему руку. ‒ Наконец-то ты вернулся, я уж подумал, ты остался ночевать у друзей! ‒ Я был в гостях, ‒ уклончиво ответил юноша. ‒ Но жить пока планирую дома. ‒ Отлично, ‒ Люциус похлопал по дивану рядом с собой, и Драко послушно сел рядом, почувствовав родной запах отцовской туалетной воды. ‒ У меня есть к тебе разговор. ‒ Приятный? ‒ уточнил Малфой-младший, но судя по улыбке и расслабленному виду отца, ответ будет положительным. ‒ Разумеется, война кончилась и теперь у нас только приятные разговоры! ‒ усмехнулся Люциус. «Нет, отец, ‒ с горечью подумал Драко. ‒ Война еще не закончилась, еще есть те, кто сопротивляется. Но начинается и новая, не менее важная война, битва с собственной совестью, осознание наших собственных преступлений перед магическим сообществом». ‒ Я сегодня разговаривал с Николасом Гринграссом, он передал мне поручение Темного Лорда, удивительно, что его желания так совпали с нашими собственными планами! ‒ продолжал Люциус, пребывающий в редкостно хорошем расположении духа. ‒ Мы с Ником уже давно думали о том, что вы с Асторией прекрасно друг другу подходите. Мы хотели заняться помолвкой, как только все окончательно войдет в мирное русло, но Темный Лорд сам выразил желание видеть вашу свадьбу и поскорее, он считает, что такое проявление стабильной мирной жизни, как создание новой семьи, привнесет радости и оптимизма в наши ряды. Драко слушал отца, но плохо понимал. С каких это пор Волан-де-Морт использует женитьбу в качестве наказания? Или это было сказано еще до его сегодняшнего поступка? Не изменилось ли в таком случае решение? Малфой-младший со школы дружил с Дафной Гринграсс, своей однокурсницей. Их не связывали такие же тесные отношения как его и Пенси Паркинсон, но все же они всегда ладили, много раз развлекалась в общих компаниях, так как друзья у них были почти одни и те же. Драко не особенно любил вечное стремление Дафны выделиться из толпы посредством одежды, поведения, сплетен или чего еще, но так вели себя многие слизеринки и винить за это только мисс Гринграсс не стоило. Асторию же Малфой знал только как младшую сестру Дафны, не больше. Она тоже училась на Слизерине, причем сейчас должна была быть на шестом курсе! К чему такая спешка с браком, если невеста еще даже школу не окончила? К тому же, откуда уверенность, что они «прекрасно друг другу подходят», если предполагаемые жених и невеста даже толком не разговаривали никогда? Драко помнил, что Астория очень симпатичная девушка, но в их компании ее, в основном с подачи Дафны, считали маленькой и к себе не звали. У младшей Гринграсс свои друзья и развлечения, при чем тут Драко? ‒ Почему ты молчишь? ‒ удивленно спросил Люциус. ‒ Разве не рад? ‒ Я ее совсем не знаю, ‒ еще не отойдя от шока, произнес Драко. ‒ Я дружил с Дафной, а не с Асторией... ‒ Жена должна быть младше мужа, а Дафна твоя ровесница, ‒ начал объяснять отец как глупому ребенку. ‒ К тому же Николас планирует ее помолвку с Теодором. А Астория прекрасно тебе подходит! Не бойся, я тоже почти не знал маму, когда мне сказали, что мы поженимся, но это не помешало нам полюбить друг друга и жить дружной счастливой семьей. Ты узнаешь Асторию поближе и, вот увидишь, она тебе понравится. Вы будете отлично смотреться вместе. Поверь, лучшей жены тебе не найти! ‒ Наверно, ты прав, просто я устал и плохо осознаю свое счастье, ‒ ответил Драко, чтобы отвязаться от отца. ‒ Можно, я пойду спать? ‒ Конечно, иди, сынок, ты обдумаешь и поймешь, что лучше и быть не могло! Люциус потрепал сына по прилизанным волосам и отпустил. Драко почти выбежал из кабинета. Он пытался осмыслить свалившуюся на него информацию. Дело даже не в том, что его женят на Астории, которую он толком не знает, да и узнавать не хочет, а в том, что его в принципе женят. Разумеется, Малфой понимал, что когда-нибудь это случится, у него появится жена, строго следующая этикету и сопровождающая его на светские мероприятия, и ребенок, а может и не один, которого он воспитает так же, как воспитали его самого. Но все это виделось ему в отдаленной перспективе, а совсем не сейчас, когда Драко еще молод и столько всего не успел попробовать. Юноша принял душ и лег в постель, а осознание все не приходило. Казалось, что еще можно проснуться, и перспектива свадьбы окажется страшным сном. И совсем некстати вспоминались нежные руки Грейнджер, ее мягкие волосы и послушные теплые губы. Почему она не отпускает его мысли, почему ее расположение так важно? Почему думать об этой грязнокровке куда приятнее, чем о чистокровной образцово-воспитанной Астории? Драко чувствовал ответ сердцем, но пока не готов был этого признать. Он так и уснул с мыслями о поцелуях Гермионы, с маячащим где-то на краю сознания силуэтом младшей мисс Гринграсс.