Жизнь за жизнь.

Поместье Малфоев в Финляндии располагалось на одном из многочисленных островков вдоль побережья. Вокруг Балтийское море, стальная вода, но все-таки на горизонте виднеется и берег. Несмотря на начало июня, жарко не было, температура меньше двадцати градусов по Цельсию. Зато дул довольно теплый ветер с юга, с моря. Поместье оказалось большим, но одноэтажным деревянным домом, разлаписто разлегшимся на всем каменистом острове. Основное здание террасами, мостиками, смотровыми площадками и крытыми галереями до беседок протягивало лапы к воде и в самые отдаленные уголки острова. Между деревянными постройками ютились уютные садики с интересно расставленными камнями и деревьями, искусственно посаженными. ‒ За домом приглядывает Финни, но ее нечасто балуют присутствием людей, ‒ сообщил Вестер. Теперешние хозяева были тут всего пару раз, да и то приезжали ненадолго... Гермиона лишь кивнула. Она была искренне благодарна Весту, за то, что тот пытался ее разговорить, но сердце ее рвалось на части из-за разлуки с Драко и родной Англией. Теперь у нее отобрали все, что ей дорого, хоть до этого момента девушка и не замечала, что что-то еще имела. Ей остались только воспоминания, память о родном доме, родителях, счастье в Хогвартсе, таких дорогих сердцу друзьях, даже о Драко... Только мысли о прошлом, сожаления о том, сколько всего она не успела сказать и сделать. Дом казался каким-то пустым: мебели немного, да и та в чехлах, ни статуэток, ни фотографий, ни памятных мелочей. Если в коттедже у моря в Англии все дышало жизнью, душой обитателей, то здесь как будто и не жил никто никогда. Хотелось закричать в этой тишине, среди музейной обстановки. Здесь Гермиона почувствовала себя в клетке, пленницей собственной судьбы. «Я не хочу так! Не хочу хоронить себя заживо! Я еще так много могу сделать, столько узнать и попробовать!» ‒ кричало сердце, но ни слезинки больше не сползло по бледным щекам, глаза становились все более пустыми и холодными. У каждого человека есть определенный лимит испытаний, которые он может вынести, прежде чем сломаться. Никто не знает свой. Мы просто идем по жизни, падаем, ударяясь каждый раз больнее, но все равно поднимаемся и идем дальше к поставленный цели, и никто не знает, какое из этих падений станет роковым, когда подняться без чужой руки станет невозможно... Маленький лопоухий Вестер смотрел на свою «молодую мисс» и думал, что никогда больше не увидит ее улыбки. Он помнил ее молчащей, ничего не желающей есть, пытавшейся выпрыгнуть из окна на скалы... Теперь она была тихой и покорной ему во всем, но выглядело это не менее страшно. Гермиона отвечала, если ее спросить, но ничего вокруг ее не интересовало. В прошлый раз хозяин Драко и сам домовик сумели вывести девушку из апатии, заставить снова начать чем-то интересоваться, что-то делать. Вест вспоминал, с каким довольствием Гермиона читала книги, как весело они вместе готовили еду и убирались, когда он согласился на ее помощь, как подолгу она могла любоваться на море, думая о своем... Теперь в глазах пустота, на лице бледность, в движениях страшная усталость. «Я расскажу об этом хозяину Драко, ‒ решил Вест. ‒ Хозяин Драко должен знать, как поступить, как расшевелить молодую мисс». Но отправиться к Малфою раньше срока домовик не решился. Гермиона же чем дальше, тем прочнее скатывалась в пучину воспоминаний. Она видела двор родительского дома яснее, чем морской пейзаж поместья, лицо Гарри лучше, чем остроносую мордашку Веста. Иногда она долго сидела в беседке, медленно коченея, но не чувствуя холода, и губы ее шевелились, произнося неслышные уху слова. Девушка говорила с родителями, с друзьями, с Драко... ‒ Когда вы приедете ко мне, пап? Я так соскучилась! Никогда бы не подумала, что буду так отчаянно хотеть почувствовать запах стоматологического кабинета... Гарри, прости, я должна была тебя отговорить, но почему ты со мной не посоветовался? Мы бы придумали другой выход! Разве кому-то стало лучше от того, что ты пожертвовал собой? Ведь ты забрал всю надежду!.. Рон, ты ведь знал, как сильно я тебя любила, прости, что мое сердце такое ветреное. Теперь я поняла, что ты всегда был мне братом, но я не знала этого, глупая, маленькая девочка... Ведь ты любил меня по-настоящему! Но Рон, милый, ты должен меня простить, тебе нужна была такая, которая стала бы похожа на миссис Уизли, но я не смогла бы. Меня все время куда-то несет, куда-то тянет, не сидится на месте! Я никогда не стала бы тебе хорошей женой! Ты меня простишь? Прости, Ронни... Драко, почему ты прогнал меня? Я могла бы помогать тебе во всем, но ты не позволил... Драко, почему ты не позволил мне любить тебя? Неужели это так противно, быть любимым грязнокровкой? Ведь ты сам приходил ко мне, сам целовал меня... Неужели то, что было между нами перед моим отъездом ‒ пустое? Я в это не верю! Даже ты не мог играть так искусно! Да и зачем тебе? Так что ты наделал, Драко? Зачем ты растоптал мое сердце, от него и так оставались одни клочки? Драко!!! ‒ и словно крик в пустоту. Гермионе казалось, что ее не слышат, и никто никогда не услышит. Но все достигало слуха и души маленького верного Вестера, который с трудом переносил страдания хозяйки, которую любил всей душой.