Жизнь за жизнь.

После ужина с Гринграссами Драко сбежал в коттедж у моря. Никогда этот дом не казался хозяину таким пустым как теперь, после отъезда Гермионы. Слишком тихо, слишком темно, слишком холодно и одиноко. Малфою чудилось, что все в коттедже пропахло Гермионой, ее присутствием, она ушла и забрала с собой душу этого дома, да и сердце Драко заодно. Он уже это понял и смирился. Нелегко признать потомственному аристократу, что влюбился в грязнокровку. Им никогда не быть вместе, но Драко не сможет до конца забыть ее рук, губ, глаз. Ему казалось, что и спустя много лет, в промозглые вечера и под заунывные осенние дожди будет вспоминаться худенькая девушка с копной каштановых волос и добрыми карими глазами. Что-то изменила в нем Грейнджер, то ли сломала, то ли, наоборот, на место поставила, но все равно, прежним ему не быть. Драко не мог бы честно ответить: нравятся ли ему привнесенные Гермионой изменения или нет, она оставила ноющую, не проходящую боль в сердце, но зато окончательно открыла глаза на несправедливость Волан-де-Морта, на манию чистой крови, да и на то, что человеческие отношения могут быть искренними. Она заставила Малфоя понять Рона Уизли, думавшего в последние минуты жизни о девушке, с которой даже никогда не спал. Раньше Драко этого не понимал, теперь ‒ словно глаза открылись. Ведь так и надо, если любить, то всем сердцем и до последнего мгновения жизни, иначе и тратить чувств не стоит. Малфой сидел в гостиной у камина и пил, сам наливая себе огневиски и не закусывая. Хотелось напиться, чтобы не чувствовать, не вспоминать, не страдать. Если человек всю жизнь живет в темноте, ему не хочется света, но стоит показать солнце, хоть на миг, и его всю жизнь будет тянуть к светилу как магнитом. Вот и Драко, раньше его все устраивало, но узнав силу чувств, он больше не хотел оставаться один в равнодушном мире масок Пожирателей Смерти. Было около двух часов ночи пятницы, раздался хлопок трансгрессии. Драко, уже порядком опьяневший, вздрогнул и выхватил палочку. Только незваных гостей ему и не хватало для полного счастья! ‒ Хозяин Драко! ‒ пискнул Вестер и прикрыл тонкими ручками ушастую голову. ‒ Что ты тут делаешь? ‒ вздохнул Малфой, убирая палочку и падая обратно на диван. Камин уже почти догорел, и комната уверенно погружалась в полную темноту. Но Драко было все равно, бутылку огневиски он и на ощупь находил. ‒ Хозяин Драко приказал приходить по пятницам и докладывать о молодой мисс! ‒ Но не ночью же! ‒ простонал Малфой, откидывая голову на спинку дивана. ‒ Вест почувствовал, что хозяин Драко один и не спит. Вест подумал, что хозяину Драко будет интересно услышать о мисс Грейнджер... ‒ залепетал несчастный домовик. ‒ Ладно, докладывай, ‒ и юноша потер переносицу, чтобы собрать разбегающиеся от алкоголя мысли. ‒ Молодой мисс очень плохо, хозяин Драко! Молодая мисс почти не разговаривает, ничем не интересуется, часто сидит одна в беседке и что-то шепчет, шевелит губами... Молодая мисс ведет себя странно. Вест думает, что молодая мисс очень страдает. ‒ Вест слишком много думает, ‒ передразнил эльфа Драко, потому что слова домовика резали как ножом. ‒ Весту надо меньше думать и больше заниматься делом! ‒ Слушаюсь, хозяин Драко! ‒ огромные уши Вестера как-то жалко поникли. ‒ Старайся развлечь мисс Грейнджер, пусть отвлечется... Я за этим тебя с ней отправил! Она к тебе привыкла, вот и будь ей другом! ‒ Вест пытается, хозяин Драко. Молодую мисс ничто не интересует, совсем. Она не хочет больше веселиться с Вестом, молодая мисс только грустит... ‒ Сделай так, чтоб не грустила, это приказ! ‒ рявкнул, не на шутку разозленный этим нытьем, Малфой. ‒ И вали отсюда! Эльфа как ветром сдуло. Драко тяжело вздохнул, налил себе еще один бокал огневиски и долго болтал светло-коричневую жидкость. В ее колебании ему виделось, что-то успокаивающее. А сердце стонало и ныло. Гермиона там одна, на другом конце Европы, страдает... И это он виноват, что ее только начавшее выстраиваться душевное равновесие полетело к чертям в преисподнюю. Она не заслужила этого, а Драко причинил ей новую боль. «Я какое-то чудовище! Рушу жизнь даже тем, кого люблю!» ‒ пронеслась пьяная мысль в мутнеющем сознании юноши. Ему хотелось наплевать на все, схватить пригоршню летучего пороха и отправится в Финляндию, обнять Гермиону и больше никогда не отпускать. Но подвергнуть ее такой опасности? Пусть лучше страдает живая, чем умирает счастливая! Жестоко, но правдиво. Драко залпом выпил огневиски, а потом запустил стакан в стену. Тот разлетелся на множество мелких осколков. Юноша встал и пошел в душ, чтобы хоть немного прийти в себя. И стоя под прохладными струями, он чувствовал, как по лицу течет не только водопроводная вода, но и соленая, из глаз. Не так много раз в своей жизни плакал Драко Малфой, но теперь не мог остановиться, и неизвестно, что было тому виной, то ли алкоголь без закуски, то ли сердечная мука.