Синие горы и изумрудные реки

Бессмертные, и те вдруг станут смертными,

Когда настигнет их лихой навет.

Ведь правда беззащитна перед сплетнями,

Как против туч бессилен солнца свет.

      Медленно прогуливаясь в сторону Тихой комнаты, Вэй Ин услышал плеск, исходящий от озера неподалеку. Природное любопытство не оставило ни мгновения на раздумья, пробравшись к озеру, заклинатель обнаружил там юного адепта ордена Гусу Лань, прыгающего в озеро с разбега. Зрелище немного обескураживало: мальчик лет десяти забрал волосы длинными концами налобной ленты, кроме того, купался в запрещенном месте, но, что больше всего поражало, – во время занятий. Адепта ордена Лань в нем выдавали лишь две вещи – лента, которую мальчик догадался не снимать, и верхние одежды, идеальной стопочкой сложенные на берегу.       Вэй Ин дождался, когда мальчик вылезет из озера, и скрестив руки на груди, решил немного напугать ребенка, который в целом кого-то очень сильно напоминал ему.       – Так, так, так, и кто это тут у нас прогуливает занятия Лань Цижэня? – Вэй Ин хитро улыбнулся и прислонился плечом к дереву.       Мальчик оказался, правда, не робкого десятка. Он вздрогнул лишь на мгновение, но увидев, что говорящий не принадлежит его ордену, заметно расслабился. И все же поспешил начать одеваться.       – Лань Цижэнь выгнал меня с урока, – честно сказал мальчик.       – Вот как? Просто выгнал? Какое же преступление ты совершил, чтобы вывести его из себя?       Мальчик внимательно присмотрелся к Вэй Ину, настолько внимательно, что заклинателю пришлось даже выпрямиться от такого взгляда.       – Ты ведь… Вэй Усянь, да? Старейшина Илин! – глаза мальчика округлились, но Вэй Ин не сразу понял – от восторга или от ужаса.       – Да, это мое имя. А твоё?       Мальчик вспомнил о манерах, подошел к Вэй Ину на почтительное расстояние и сделал глубокий поклон.       – Моё имя Лань Вэй. А ты правда основатель Тёмного пути?       Вэй Ин присел перед мальчиком.       – А что? Боишься меня? – Вэй Ин улыбнулся, Лань Вэй же принял самый героический вид, на который был способен.       – Не боюсь. Я никого не боюсь.       – Даже Лань Цижэня? – Вэй Ин, все еще улыбаясь, поднял бровь и жестом предложил Лань Вэю помочь привести волосы в порядок. Мальчик повернулся и заклинатель принялся распутывать ленту из мокрых волос.       – Ну, – голос мальчика прозвучал неуверенно, – его немного боюсь.       – Не расстраивайся. Признаться, я и сам его немного боюсь, – Вэй Ин хихикнул.       – Правда?       – Правда. И, когда я здесь учился, он меня тоже часто выгонял и наказывал.       – Ты здесь учился? – Лань Вэй искренне удивился.       – Да, – Вэй Ин заметил, что Лань Вэй недоверчиво посмотрел на него. – У меня нет причин тебя обманывать.       – Ты ведь учился у Лань Цижэня… – задумчиво произнес Вэй. – Тогда почему ты пошел по Тёмному пути? Ведь он учит, что это плохо.       – Я… Эм… – Вэй Ин грустно усмехнулся и, впав в легкую ностальгию, продолжил: – Если честно, когда Лань Цижэнь говорил о том, что Тёмный путь это плохо, я отсутствовал на уроке. Он меня выгнал сразу после того, как я сказал, что в нем нет ничего плохого.       – Правда?! И меня…       – И ты тоже так и не узнал, что плохого в Тёмном пути?       Мальчик кивнул со вздохом. Вэй Ин начал погружаться в свои мысли.       – Я пойду. Не говори никому, что видел меня здесь, хорошо? – Лань Вэй чуть приглушил голос и произнес это с особенным доверием.       Вэй Ин ненадолго вернулся к реальности, улыбнулся и поднял три пальца вверх.       – Обещаю никому не рассказывать.       Лань Вэй кивнул, сделал торопливый поклон и убежал. А Вэй Ин начал неприятно зябнуть. Основатель Тёмного пути в Облачных Глубинах. Вот уж действительно неприятное явление. Лань Цижэню определенно стало труднее воспитывать подрастающее поколение Светлого пути.       Сколь много ужасных деяний Старейшины Илин ни оказалось бы на самом деле кознями Цзинь Гуанъяо, он, Вэй Усянь, все еще остается отступником. Человеком, избравшим путь самосовершенствования, который презирают и боятся все заклинатели Поднебесной. Основателем Тёмного пути. Тем кто сделал Печать тьмы. Тем кто убил – только подумайте! – три тысячи заклинателей в Безночном городе! Вэй Ин усмехнулся своим мыслям. До сих пор он не мог понять, должна ли была эта небылица ему польстить? Все-таки человек, способный убить три тысячи заклинателей, должен быть поистине всемогущ.       «Если так подумать, – рассуждал Вэй Ин про себя, – не найдется ни одного человека, которому настолько нечего делать, что он пойдет по всему миру рассказывать, что Старейшина Илин – очень хороший человек… К тому же, это было бы полной ложью, не так ли?..»       Было лишь одно обстоятельство, которое не давало сердцу Вэй Ина впасть в смятение. Он сам и самые важные для него люди знают правду. Возможно, это даст Цзинь Лину сил и мудрости ненавидеть его чуточку меньше. Возможно, Лань Чжань, имея теперь доказательства, сможет верить ему с легким сердцем. Возможно, будет немного проще быть на стороне Старейшины Илин такому праведному человеку, как Хангуан-цзюнь. Возможно, Цзян Чэн когда-нибудь все же сможет принять его… Есть то, что он хотел бы сохранить в секрете до конца своих дней.       Что до остальных… Чёрная слава Старейшины Илин, Вэй Усяня, разошлась далеко за пределы мира заклинателей. Никто не поверит, что Вэй Усянь хороший. Никто и не должен верить. Он чужой здесь.       Вэй Ин не понял, как так получилось, но пришел в Тихую комнату он уже ближе к вечеру. Треть палочки благовоний не успела догореть, как вернулся Лань Чжань. Вернулся и сразу понял, что что-то не так. Тихо. Слишком тихо.       Вэй Ин сидел за столом и смотрел на Чэньцин. Он был настолько погружен в свои мысли, что не заметил прихода Лань Чжаня. Кажется, он бы не заметил, даже если бы прямо сейчас рухнул дом, в котором он находится.       – Вэй Ин, – спокойный глубокий голос с ноткой беспокойства ворвался в мысли заклинателя.       – М? О! Ты вернулся! Я заждался, – Вэй Ин слабо улыбнулся.       Лань Чжань действительно начал волноваться, хотя выглядел совершенно спокойным снаружи, как и прежде. Он сел к Вэй Ину и изящными грациозными движениями рук открыл кувшин и налил ему вина.       Вэй Ин смотрел в никуда перед собой. От этого пустого взгляда становилось не по себе. Он уходит, Лань Чжань ощущал это каждой клеточкой своего тела. Он уже далеко отсюда.       После ужина, сняв верхние одежды, Вэй Ин сел перед Лань Чжанем, наблюдая, как его тонкие, изящные пальцы ловко скользят по струнам гуциня. Вэй Ин был словно под гипнозом, не в состоянии оторваться от магии этих легких движений. А оторвавшись, медленно проскользил взглядом по Лань Чжаню и остановил взгляд на его лице. Спокойное, сосредоточенное выражение лица, распущенные волосы ниспадали на плечи, в лунном свете кожа приобрела цвет драгоценного белого нефрита и, казалось, светилась. Лань Чжань напоминал небожителя, спустившегося в этот мир затем, чтобы оберегать его, Вэй Усяня.       Ванцзи мягко закончил мелодию, однако не поднял взгляда. Воспоминания уносили его далеко, в те печальные времена, когда он, так же, как и сейчас, каждый день играл на гуцине. Вот только мелодия отличалась. Она задавала вопросы, которые оставались без ответа, тогда тишина оглушала, а скорбь заменила собой все другие чувства. Думая об этом, Лань Чжань не сразу услышал, как Вэй Ин зовет его.       – … Лань Чжань! Ты в порядке? – несколько обеспокоенно поинтересовался заклинатель.       Лань Чжань перевел взгляд на Вэй Ина и долго всматривался в его лицо, взгляд его был несколько виноватым и немного потерянным. Он боялся, что моргнет, и Вэй Ин исчезнет без следа, как видение. Каждый раз он боялся. Сколько бы времени ни прошло, кажется этот страх теперь с ним навсегда. Изящным взмахом руки он убрал гуцинь, испарившийся вместе с мягким голубым свечением. Вэй Ин не унимался:       – Хангуан-цзюнь, ты меня пугаешь. Что случилось? От твоей серьезности у тебя даже налобная лента съехала, – на этих словах Вэй Ин хитро улыбнулся, коснулся кончиками пальцев налобной ленты над ухом Лань Чжаня и едва ощутимо потянул вниз тут же отпустив, однако убирать руку со щеки Лань Чжаня по какой-то причине не торопился. Лань Чжань взял Вэй Ина за руку и отстранил от своего лица, немного сжав запястье. Вэй Ин невольно подумал, что опять перешел черту, которую переходить не стоило. Все-таки коснуться ленты, будучи бумажным человечком, и сделать то же самое вот так, вживую, – это две разные вещи. Вэй Ин уже успел немного поникнуть, однако его все же не оставляла надежда, что он не сильно расстроил и без того мрачного Лань Чжаня, который так трепетно относился к правилам своего ордена.       Лань Чжань смотрел на него, не отводя взгляда ни на мгновение. Впервые за долгие годы Вэй Ин не смог разгадать значение этого взгляда. Чувства и эмоции разрывали Лань Чжаня изнутри, слова рвались наружу, но застревали в горле. Он медленно отпустил запястье Вэй Ина, тот улыбнулся и, вдохновившись парой глотков вина, вовлек Лань Чжаня в беспорядочную болтовню.       Вдалеке от Тихой комнаты Яблочко в компании кроликов отсыпался перед дальней дорогой. Легкий ветер дышал ночной прохладой, путаясь в листьях бамбука, и уносил за собой короткую летнюю ночь. День торопился сменить ночь. День, в который двоим пришла пора отпустить друг друга.