Порядочная ведьма - порядочный оборотень

Как бы я не возмущалась своему отъезду в качестве компаньонки Левки, Рассветное княжество мне очень понравилось. Если описать его в нескольких словах, то это - бесконечные леса и холмы. Чистая зелень, множество небольших кудрявых рощиц и озер, встреченных нами по пути. Цветочные поляны, теплая приятная погода, мягкие ночи, светлые зори. Рассветное княжество очень походило приветливостью своей и добротой на князя Зоряна. Во время путешествия он успел тактично извиниться передо мной и поблагодарить за спасение своего названного брата, а также пообещал почёт и уважение среди своих оборотней и посулил личные покои, статус и слуг. С намеком, что это все останется за мной в будущем. К слову, содержание придворной ведьмы княжескому двору обходилось недешево, но большая часть денег все же уходила на закупку необходимых ингредиентов, оборудование лаборатории и другие нужды, которые потом принесут пользу всем оборотням. Конечно и о личных потребностях ведьмы не забывали. Пока я жила при дворе Полуночного, у меня было все необходимое и даже сверх этого. Потому на меньшее у Рассветного я соглашаться не желала. Ещё одним несомненным плюсом Зоряна было то, что вечно зудящее шило в заднице Левки в присутствии её пары удивительным образом успокаивалось, а рыжая княжна становилась шелковой. За все эти дни, что мы ехали в дворец князя, моя подруга вела себя мирно и ни разу не подбила меня на какое-нибудь приключение из разряда: "А давай сунемся вон в ту страшную пещеру, из которой ещё никто не возвращался живым, и проверим почему?" Так что я ощутила себя словно бы в отпуске и благодушно поглядывала на непрестанно воркующих Левку и Зоряна, молясь о том, чтобы это продолжалось всегда. Конечно князь Буран перед отъездом просил меня приглядывать за его шальной дочерью, но пока Зорян Рассветный прекрасно с этим справлялся самостоятельно. Чуяла я, что как только Левка привыкнет к новому месту, то её тяга к приключениям на собственную пятую точку возобновится, но пока все было спокойно и тьфу-тьфу-тьфу. К централизованному поселению княжества, где находился и дворец, мы подъехали в сумерках, и там я впервые услышала мерный рокот моря. Захотелось бросить все, пришпорить коня и ринуться к сине-серой полосе воды, виднеющейся с холма за дворцом, но я удержалась, время ещё будет, а пока стоило познакомиться с новой землёй. От поселений Полуночного место отличалось тем, что большинство домов и зданий были выстроены из светлого камня, изящными башенками поднимаясь вверх. Да и строго говоря, дом, где обитал князь Рассветный, не зря называли дворцом. Маленьким конечно, но гордым полноценным дворцом. С детства я привыкла к теремам да избушкам, а здесь вдруг - целый замок. Как только подъехали, с лошади слезть не могла, все рассматривала, словно маленькая, а потом Бьерн меня все же снял и чуть ли не на руках понес, но я встала, под локоть его взяла, сказала, что пешком дойти могу, а на руках поносить он меня еще успеет. Это было важным пунктом - войти в место, в котором возможно останусь насовсем, своими ногами. Оборотни стаи Рассветного приняли меня странно. Одно дело - ведьма, другое - ведьма с меткой оборотня. И ведь никому не объяснишь, что это случилось само собой, все думают - невозможно, а значит приворожила. Да что угодно думают. Первым недоуменных взглядов в мою сторону не стал терпеть Бьерн. Мужчина тут же частично трансформировался (знали бы вы, как необычно выглядит голова белого медведя на теле человека), загородил меня собой и грозно рыкнул на всех, кто встречал нас возле замка. Князь Зорян, почуяв, что дело пахнет конфликтом (Левка потом сказала мне, что мой медведь решил вызвать всех, кто косо на меня смотрит, на поединок), после ужина собрал свою стаю в самом большом приемном зале дворца и начал меня расхваливать, мол, я шкуру Бьерна спасла, вытащила его с порога Грани, потому Боги меня и наградили. Беспрецедентный случай. Вешать лапшу на уши Зорян умел прекрасно. Судя по тому, что отношение оборотней Рассветного княжества ко мне стало гораздо лучше, тактика князя сработала. Правда, стычек избежать не удалось, но я не стеснялась и метко кидала оглушающими чарами в особо языкастых задир. Насылала сглазы, подсыпала слабительное, поджигала мантии и платья, в общем, делала все то, что положено порядочной злой ведьме. Просто потому что оборотни понимали только язык силы, как звери, как животные. Конечно, Бьерн мог в легкую потрепать каждого из наглецов в поединке, но… тогда я была бы для них была пустым местом, человечкой, не способной за себя постоять, так что здесь сработала одна прекрасная старинная поговорка: “С волками жить - по-волчьи выть”. Хотят взбучки - получат. Этому я научилась еще в стае Полуночного, где отнюдь не со всеми отношения складывались сахарно. Но и оборотень мой без поединков не оставался. К сожалению, мелкое пакостничество вроде слабительного и горящих задниц, работало не всегда. Двуипостасные - народ, во многом устойчивый к магии. Ведьмины чары на них работают раза в два слабее, чем на людях, а то и вовсе отскакивают, словно с гуся вода. Врожденный иммунитет, божественная защита, так нужная при соседстве с человечеством, у которого временами мозги поворачивались совсем не в ту сторону. Я показывала свои возможности больше для того, чтобы оборотни видели - я могу ответить, я могу защититься и за себя постоять. Но к сожалению, сила моя не была безграничной, а до мощных проклятий доводить не хотелось, опасно, да и зла причинять желания не было, я пусть и вредная ведьма, но умная, тьму на свою душу тянуть не стану. В общем, временами до особо упрямых, придирчивых и недалеких экземпляров приходилось доносить простые вещи с помощью кулака в нос. Бить сильно я не умела, но с этим прекрасно справлялся Бьерн, причем иногда я даже не успевала заметить, что произошло, а мой альбинос уже за шкирку молча тащил кого-то на полигон, где проходили поединки. Некоторые оборотни сразу падали на пол и тихо просили прощения, зная о габаритах медведя, а кто-то упрямился и сражался, пока его не оттаскивали в лазарет на носилках. Бьерн не зря считался лучшим воином, и я не вмешивалась в его действия, наоборот, гордилась им, пусть и сама на месте не сидела. Работы было - не початый край, ведь женщин двуипостасных на поединок не вызывали, даже если они вели себя очень нагло, поэтому особо стервозных дамочек приходилось воспитывать. В общем, через какое-то время меня зауважали и начали обходить по дуге, а окончательную жирную точку в истории с оскорблениями поставил один случай. После двух дней отдыха, князь Зорян попросил меня осмотреть покои предыдущей ведьмы Цветаны, по вине которой я вытаскивала своего Бьерна из Темного сна. В комнаты, с тех пор, как ведьма погибла, никто из оборотней не совался - боялись нарваться на еще одно проклятье, к тому же по ночам оттуда, по словам стражников, слышались гневные крики и плач. Это был очень нехороший знак. Я даже не успела приблизиться к ведьминой двери и на двадцать шагов, как замерла возле стены, побледнела, а потом посмотрела на Зоряна и произнесла: - Не упокоена она. Мятется, тревожится, отпустить не может. А ну-ка, князь, неси мне десять бутылок самого дорогого и лучшего вина из своих погребов. Будем ведьму провожать как следует.

***

Зорян, Левкой и близкие члены стаи сидели на лестнице, Бьерн замер возле двери, ведущий в коридор, куда выходили покои бывшей ведьмы. Нынешняя же, прибывшая из Полуночного княжества, находилась сейчас внутри и вот уже четверть часа что-то ворожила. Сначала в закрытом коридоре было тихо. Слышалось лишь дыхание Розмарин, треск свечи, а из дверных щелей тянулись полупрозрачные потоки дыма, пахнущего тлеющими травами. А потом началось. Первым, что услышали все присутствующие, был звук разбитого стекла. Бьерн дернулся, но остановил себя. Розмарин предупреждала ни за что не прерывать ритуал, иначе все пойдет насмарку. Мучительная тишина, длящаяся несколько минут, а потом… - Да, пид*рас, твой бывший, как там его,... Атанас и имя у него п*д*рское! - воскликнула возмущенно ведьма. Зорян и его младшая сестра Маргарита шокировано переглянулись. Атанасом звали их небезызвестного дядю, которого пришлось насильно выкуривать с княжеского кресла, потому что прямому наследнику власть добровольно отдавать он не хотел. Плеск! Плеск! Бульк! Словно что-то разбрызгивают и выливают на пол. - Пей, пей, родимая! Эта сволочь плешивая поди тебя таким не угощал! - Да знаю, что любила. А кто не любил? Конечно эти заразы красивые, и феромоны от них так и прут, я не спорю. Да, и мускулатура хорошая. Но, с*ка, паразиты еще те! Кое-кто из оборотней, услышав эти слова, возмущенно забурчал, но князь с Бьерном уж больно грозно глянули на нарушителей тишины, и те замолчали. Ведьма творила магию, странную, непонятную, отличающуюся от историй в книгах и сказках, но магию, самую настоящую, из-за силы и мощи которой вздыбились внутренние звери почти каждого из двуипостасных. Плеск! Плеск! Бульк! Бульк! - Запивай горе свое, Цветана! Заливай его! Поверь мне, Атанасу твоему горько на том свете живется, еще горше, чем тебе. Ты его до последней капли крови защищала, душу свою вынула, сердце отдала, а он… волчара кастрированный! Да чтоб его в задницу да через рот! Пей, родимая, лучшее вино для тебя достали, расстарались. Все твои заслуги помнят, и светлые, и черные. И я помню. Никто ж не винит твое сердце разбитое. Плеск! Бульк! Плеск! Бульк! Голос Розмарин вдруг стал ласковым совсем, будто мать дочь непутевую успокаивает: - Конечно, ты достойна лучшего, милая. Атанасу и кончика мизинца твоего более не заслужить, ты ж краса такая, коса черная, глаза синие. Да за такую красу рыцари на копьях биться будут денно и нощно. А сердце-то… сердце болеть будет, но ты, милая, иди… Видишь… полосочка светлая прямо у ног твоих, ступай, радость ясноглазая, к предкам, там матери да бабки встретят тебя, лицо умоют водой колодезной, поругают непутевую, обнимут, поплачут вместе, и все хорошо станет… А потом… потом ты встретишь любовь свою и счастлива будешь. Так всегда и бывает. Волчий час в твоей жизни прошел. Иди по тропиночке, по лесочку, по поляночкам. - голос девушки вдруг речитативом стал начитывать слова, словно в трансе. - Иди в горочку, и под горочку, к самому горизонту. Иди, ведьма-сестра, пусть душа твоя будет свободна. Провожаю тебя до околицы светлой. Нет туда мне ходу пока, а тебе есть. Будь свободна, будь счастлива! А потом Розмарин запела: В небі зірочка воскресла. Хай насняться тобі квіти Верболозів довгі віти, Веселкові барви літа , Колоски пшениці й жита, Рідний край,казкові миті Дні коханням оповиті. Я люблю тебе, маленька Моя донечка рідненька.* Раздался очень громкий звук разбитого стекла и плеска. Все стихло. Минуту, превратившуюся в долгое мгновение, не раздавалось ни скрипа из закрытого коридора, лишь хлопнули ставни в покоях бывшей ведьмы, а после оборотни услышали шелест множества крыльев, словно бы стая голубей разом взлетела. Дверь в заколдованный коридор приоткрылась, и оттуда бочком вышла Розмарин, вытирая текущие градом слезы. - Я сожгла все. Ушла Цветана. Можете заселяться. И медленно побрела по ступеням вниз, чуть спотыкаясь. Бьерн тут же в два шага догнал ее, на руки взял и понес к морю. Соленая вода ворожбу снимает, очищает, успокаивает. Даже оборотни это прекрасно знают.

***

Я проспала без малого сутки. Нежданные проводы бывшей придворной ведьмы дались мне очень нелегко. Впервые сестру по ремеслу за Грань отпускала. Страшно было. Нельзя ведьм обижать, а уж влюбленных ведьм и подавно. Оно-то конечно и понятно, что своими эмоциями каждый должен владеть и отвечать за них сам, но… не у всех это получается. Ведьмы, они как и оборотни, временами народ темный, все в суевериях прошлого живущий, в пришептах и приговорах своих бабок. Какие уж тут разумные действия, когда “люблю-не могу, все для него сделаю”. Обычная девчонка, только силой большой одаренная, вот и погубила себя, еще и других зацепить умудрилась. Рядом с ней никого не было, чтобы поддержать да слово теплое сказать. Жила одна, чужая, в стае, не ту сторону выбрала, а как истинный наследник возлюбленного ее в бою убил, совсем разум потеряла, прокляла сильно, и себя заперла, уйти не могла. Так и пришлось провожать ведьму чисто по-женски. Лить вино на порог ее темной комнаты, в которой все застыло, замерло, аж мурашки по всему телу. Ругать по-черному мужиков, особенно двуипостасных, особенно одного конкретного шерстяного паразита, имя которого рифмуется с “ананас”. Пожалеть несчастную, поплакать вместе с ней, открыть путь-дорогу, направить к предкам и спеть напоследок, чтобы легче было, чтобы двери за Грань после ее ухода уж точно закрылись. А потом разом сжечь все вещи в покоях ворожеи дотла, не оставив ничего, только пустые голые опаленные огнем каменные стены. Кто после этого скажет, что ремесло ведьмы - штука веселая, самолично вырву все зубы и бусы себе из них сделаю. Мне повезло, что Бьерн рядом был, ухватил меня, бредущую в полубессознательном состоянии и сразу к морю понес, чтобы вода остатки колдовства смыла. А потом ванную набрал, я кое-как сполоснулась и закутанная в теплый халат, рухнула в кровать. Оборотень никуда не ушел, лег рядом, будто знал, что это мне сейчас и требуется, не хотелось после всего увиденного одной оставаться, страшно было по-детски. Откаты после ворожбы - они такие.