«Интервью с персонажем» (с Мистером Никто)

Плащ Мистера Никто перешёл к новому обладателю, совершенно иных моральных качеств. И пускай допросы и интервью ему в новинку, но тут уж ничего не попишешь — надо выполнять новую миссию. Накинув тёмные одежды и скрыв свою личность, некто отправился прямиком в тюрьму Меридиана. В воздухе пахло сыростью и гнилью, и Никто в очередной раз задумался о том, каково стражникам проводить здесь по двенадцать часов в день только для того, чтобы накормить преступников и проследить, чтобы эти самые преступники не удрали. Достав из кармана лист с вопросами, Никто слегка озадаченно провёл рукой по затылку. Некоторые вопросы показались ему довольно специфическими, но выбирать не приходиться. Попросив стражу поставить лестницу к камере оборотней, некто взобрался наверх и остановился у решётки. Навстречу вышли две фигуры: одна высокая, другая — намного ниже. — Миранда, Седрик, — неуверенно произнёс некто, думая, как бы объяснить причину своего любопытства. Фигуры продвинулись ближе, выходя на свет: высокий блондин в широкой зелёной мантии и юная на вид девушка с чёрным ровным каре. Сделав глубокий вдох, некто убрал лист в карман мантии. — Я предлагаю сделку — вы ответите на мои вопросы, и вам скостят ваш срок. — Чувствуя себя хорошим копом из плохого фильма, Никто выжидающее замолчал. — Ладно, спрашивай, — без особой охоты откликнулся Седрик, а Миранда с подозрением сощурила лазурные глаза, но всё же кивнула. — Ну, дамы вперёд, полагаю, — буркнул некто. — Начнём, наверно, с твоей природы, Миранда: ты сбрасываешь шкуру? Есть ли у тебя потребность в сезонной спячке? — Я не впадаю в спячку, хотя холод и не люблю, — пробурчала Миранда, скрестив руки на груди. — А что касается сбрасывания шкуры, то я уже взрослая — сбрасывала, пока росла. — Взрослая… Выглядишь ты как шестиклассница. Если ты взрослая, то почему так молодо выглядишь? Да и разве тебя это не раздражает? — хмыкнул некто. — Иногда раздражает, ведь меня не всегда воспринимают всерьёз, но обычно — такая особенность мне на руку, — самодовольно ответила Миранда. — Ведь невинной девочке доверяют охотнее. От такой не ждут подвоха. — Ты настолько в это веришь? — скептически уточнил некто. — Ты поэтому разыграла спектакль в камере, типа ты хочешь к маме? Ведь ты должна понимать, что на это никто не повёлся бы… — Попытка — не пытка, — пожав плечами, ответила Миранда. — Ты бы тоже пытался выбраться любыми средствами. — Ну-ну… поверю на слово, хоть и неохотно. Лакомилась ли ты человечиной? Какие в целом вкусовые предпочтения? Может, посоветуешь что-то из меридианской кухни? — Никто аж передёрнуло, когда Миранда плотоядно ухмыльнулась. — Предпочитаю мелких созданий — паслингов, например, а с кухни предпочитаю брать недопечённого герминути. А что до человечины, то я иногда охотилась в лесу на повстанцев. — Мда, мерзость… — Скривившись в тени капюшона, некто порадовался, что не завтракал перед допросом. — И где в итоге лучше? На Меридиане или на Земле? — Конечно же, на Меридиане, странный вопрос! — воскликнула Миранда, смотря на собеседника с непониманием. — На Земле почти не на что охотиться, не говоря уже об этих шумных колесницах без лошадей. — Хм, ладно. Какое у тебя хобби? Только не говори, что любишь вязать! — Охота на мятежников, — лаконично ответила Миранда; похоже, её жизнь не изобиловала особым разнообразием видов деятельности, либо для неё преследование бунтующих — развлечение с пользой. — Допустим, и как ты поступала с пленными повстанцами? — в принципе, догадываясь, каков будет ответ, спросил некто. — Большую часть сдавала в темницу замка и одного на закуску, — усмехнувшись, произнесла она. — Как относишься к азартным играм? — невпопад ляпнул некто, не пребывая в восторге от общения с людоедкой. — Я не люблю ярмарочных шарлатанов с их картишками, если ты об этом, — равнодушно сказала Миранда. — Хм, вспомним прошлое: как выглядела твоя комната в замке Фобоса? — Уж точно лучше, чем эта камера, — фыркнула она, закатив глаза. — Обычная комната в тёмных тонах, с гнездом, правда, — мне нравится иногда спать в истинной форме. А так — кровать, стол, диван, камин, книжный шкаф… зеркало, ну, и личная умывальня отдельной комнатой. — И какое же было твоё официальное положение при дворе, ты ведь занимала некую должность? — По статусу я была графиней, по должности — охотницей и шпионкой. Я была глазами и ушами в замке князя, наряду с шептунами. Это даже рядовые мятежники знали, кто ты такой? — подозрительно сощурившись, спросила Миранда. — Неважно, ты отвечай, обо мне не думай, — хмыкнул некто, решив спросить что-нибудь нейтральное — вне политики. — Как относишься к маленьким паучкам? Что сделаешь, если увидишь, что кто-то их давит? — К другим акромантулам я отношусь как к соперникам, на них мне плевать. А если ты об обычных пауках, то мне не понравится, если кто-то будет их давить при мне — примотаю его к стене, пусть повисит, а потом им полакомлюсь. — Ясно… — буркнул некто, прочистив горло. — Скажи, а ты и правда сирота, как говорила Элион, где твои родители? — Правда. Но акромантулы всегда бросают своё потомство в естественной среде. Те, кто привык жить среди людей, обычно так не поступают и остаются с ними, пока те не обернутся человеком в первый раз. У кого получается в первые три года жизни — могут уйти из леса вместе с родителями. Но мои, очевидно, не вошли в число таких вот исключений. Так что в город я вышла сама, когда моё человеческое обличие стало это позволять. И то, смогла это сделать только при правлении князя. Я плохо понимала, как живут люди, знала только, что при нём многие создания повыползали из лесов. Так что в каком-то смысле Фобос и впрямь растил меня, ведь это он забрал меня в замок и обеспечил образование с титулом. В отличие от Седрика, я свой получила за верность и полезность. — Помимо охоты и шпионажа, ты ведь была кем-то вроде фрейлины при принцессе. Почему не перешла на её сторону? Вы довольно мило смотрелись в роли подружек, — кривя душой, произнёс некто, так как не мог оценить подобный дуэт, как нечто «милое». Собственно, именно из-за Миранды в нём. — Это что — какая-то нелепая шутка? — изгибая бровь, уточнила Миранда. — Может, мы и смотрелись так, но я бы не стала переходить на сторону наивной девчонки, тем более в тех обстоятельствах. — Седрик, а ты? Если бы тебе пришлось выбирать между Фобосом и Элион, кому бы ты служил? — Не могу себе представить обстоятельства, при которых стоял бы перед таким выбором, — хмыкнул Седрик. — Ну, почему же? После предательства Фобоса ты мог присягнуть Элион. Или ты считаешь, что у неё нет шансов стать достойной королевой? — Разве я похож на того, кто будет пытаться присягнуть на верность той, что не только не готова править, но и никогда мою присягу не примет? Рассчитывать на такую наивность, даже в её случае, мягко выражаясь — паршивая затея. — Что ж, не буду спорить, — поведя плечом, заключил Некто. — Миранда, ты ведь в своё время была выпущена Нериссой отсюда. Почему не уговорила Нериссу освободить сразу и Седрика? — Я не знала, чего ждать от ведьмы, поэтому раз уж она меня забрала, отправилась одна. Да и стоило ли испытывать судьбу, сразу наглея? А ведь она вполне могла счесть это наглостью — мол, я тебя освободила, а ты ещё чем-то недовольна и требуешь с меня? — Немного подумав, Миранда добавила: — Как выяснилось потом, это было бы и впрямь… вполне в её духе. — Не могу тебя упрекнуть за этот вывод, — вспоминая характер ведьмы, заметил некто. — Мерзкая тётка. Тем не менее, ты ей служила и даже преследовала стражниц, устроила целый спектакль на пару с ходячей песочницей! — злясь от воспоминаний, произнёс некто. — Какова же была конечная цель? — Надеялась, что их жизнь будет разрушена. Как минимум, чтобы их схватили земные стражники и не давали покоя подозрениями в похищении подружки, а в идеале была бы не прочь раскрыть их истинное «я» перед землянами — то-то шороху было бы. Но… получилось то, что получилось, — с лёгкой досадой завершила ответ Миранда. — Какое огорчение, — сардонически заметил Никто. — А почему ты всё-таки пошла освобождать Фобоса после того, как бросила его в тюрьме? Не боялась наказания за предательство? — Я прежде всего хотела освободить Седрика — надежда на милость государя была небольшая, но и не пойти я не могла. Инициативу тогда проявил Рейтар — я только согласилась с тем, что с Элион без князя не совладать. Не сказала бы, что наказание напыщенного павлина стало для меня откровением. Из камеры неподалёку послышалось недовольное бурчание упомянутого павлина, что, похоже, уже давно грел уши. Впрочем, не каждый день в темнице такие оживлённые беседы ведут, да ещё с его бывшими приближёнными. Некто даже порадовался, что не ему достался этот князёк — прошлого близкого общения вполне хватило. — Кхм, вы ведь в отношениях с ним… — Некто замялся, так как лезть в эту странную симпатию совсем не хотелось. — Была ли ты в отношениях до Седрика? — Нет, — коротко ответила Миранда, как-то даже забавно отведя взгляд в стену камеры. — Как относилась к Седрику до отношений? — стараясь задавать вопросы быстро и без лишних уточнений, спросил некто, надеясь, что его не пошлют на середине допроса за такие личные вопросы. — Уважительно, — снова как-то механически ответила Миранда. — Какого чёрта вообще в это лезешь?! — оскалилась Миранда, сделав шаг к решётке. — Ладно-ладно. Седрик, может, ты ответишь: как давно ты испытываешь к ней чувства? Почему именно она? — Уже боясь, что выкинет после такого вопроса змей-переросток, некто инстинктивно спустился на ступеньку ниже. — Потому что ещё при дворе нередко пересекались — она всегда была на виду, а в темнице, запертые в одной камере, только больше сблизились. Не могу сказать точно, в какой момент стал смотреть на неё не просто как на соратницу… Но и смысла выжидать удобный момент не видел. Прямо заявил обо всём и получил ответ, который нас обоих устроил. Надеюсь, я ответил на все твои вопросы об этом и ты закроешь эту тему? — Да! — отшатнувшись, когда он наклонился к самой решётке, заверил некто и примирительно выставил руки в плотных перчатках. — Сменим тему. Вы ведь застали правление Вейры? Каким оно было? Что думаете о ней в целом? Оборотни синхронно переглянулись, как будто спрашивая, кто начнёт первым. Седрик кивнул какому-то своему умозаключению и начал отвечать: — Миранда появилась в замке князя, когда тот уже был у власти, а во времена Вейры пряталась в лесах, как и её сородичи. Я же жил при королеве во дворце ещё до того, как Фобос научился меч в руках держать, и то деревянный. Правда, мне самому и двадцати ещё не было. Приехал туда вместе с отцом — должен был перенимать его опыт в некоторых государственных вопросах. Как лорд залива Мерит, он был там наместником, но мне прочил большое будущее при дворе. Ради этого даже велел мне присматривать за юным принцем и всячески помогать ему — в том числе освоить те науки, в которых преуспевал я сам. Никто не знал об истинной природе моей родословной, так что меня правление Вейры не угнетало и никак не мешало жить. Не считая её неприязни к некоторым видам меридианского населения и слепой наглухо веры Кондракару, не могу сказать о её правлении, как о чём-то достойном ярого порицания. Сама по себе похожа на свою дочь, но, в отличие от неё, была куда решительнее и проницательнее. Допускаю, что это дело жизненного опыта. — Седрик на сей раз говорил спокойно, перестал нависать над интервьюером и в целом, похоже, не считал подобную тему сложной. Хотя, возможно, дело было в том, что сейчас можно сказать о королеве всё, что угодно. Оскорбления бы не удивили, недовольство — никого не волнует, а похвала не изменит того факта, что её давно нет в живых. — Мне не нравилось, что нельзя приближаться к городам, не очень-то хотелось проживать в лесу, пока не научусь удерживать человеческий облик и сдерживать инстинкты. Тем более, что без практики в общении с людьми крайне трудно выстроить представление о том, что вызовет испуг, а что — в порядке вещей. Стоит один раз выйти в город и сделать что-то не то, и вот все уже знают, что девочка с чёрным каре — странная, за ней надо поглядывать, а если ещё с испугу обратишься — так вообще забудь дорогу в город. Никто немного озадаченно посмотрел на них. Раньше он как-то не задумывался о том, что чудища могут жалеть о таком. Впрочем, если даже местных людей это особо не волновало, то его мнение вообще тут не будет конструктивным. В конце концов, вот дал им князь свободу — и что в итоге? Эта миловидная нечисть жрала людей! — Какие ошибки допускал Фобос при правлении? Раз уж мы заговорили о правлении Эсканоров, — хмыкнул некто. — Какие ещё ошибки? — донеслось с другой камеры. — Да ты помалкивай, за умного сойдёшь! — воскликнул некто и жестом предложил оборотням высказаться. — Воздержусь, слишком долго перечислять, — злорадно заявил Седрик, причём на октаву громче — не иначе, чтобы князь чётко расслышал его слова. — Когда-нибудь я выберусь отсюда, и ты проглотишь не меня, а собственный длинный язык, — желчно ответил Фобос, а некто тяжело вздохнул. Для полного счастья вот только на их перепалки время тратить и не хватало. — Голубки, я вам не мешаю? — с издёвкой проворчал некто. Оборотни уставились на него, выпучив глаза, и некто был готов побриться налысо, если князь в этот момент не выглядит так же озадаченно и возмущённо. — Миранда, говори тогда ты, не будем тянуть резину. — Седрик, ты же в политике крутился, мне-то о таком судить — не с руки! — буркнула Миранда и как-то забавно ткнула его локтем куда-то в район бедра. Как они вообще могли воспринимать друг друга в романтическом смысле, если одна ниже вполовину и на вид значительно младше, некто так и не смог уложить в голове. — Я, к сожалению, сказал всерьёз, — уже значительно тише произнёс лорд Седрик. — В начале своего правления князь сделал немало ошибок, но самая серьёзная — военный поход на Замбаллу в первый же год правления. В его-то годы… К таким вещам нужно готовиться, а он настоял на быстром результате. Вмешался последний оплот сил Кондракара в лице трёх стражниц, и последствия были… фатальными. Мы не только не подчинили себе мир, полный полезных ресурсов, но ещё и были изолированы от всей вселенной, а вскоре и сердце мира в лице принцессы было украдено. Не стану даже из ненависти утверждать, что князь не извлёк из этого поражения урок, но практически все неприятности в будущем были завязаны именно на таком вот положении планеты. В дальнейшем так и пришлось балансировать между бунтующей чернью и агонизирующим миром. То в одну сторону упрёшься и борешься с мятежами, то в другую, когда и послушное население кормить нечем, потому что поля не дают нормального урожая. Не особо охота петь дифирамбы, но мало кто понимал, каково править в мире, лишённом своего сердца. Если бы князь действительно хотел убить всё население, оно бы не прожило без некоторых его действий и трёх лет. Но простолюдины, далёкие от особенностей поддержания торгового соглашения правящим монархом и его чиновниками в условиях голода, разумеется, не видели причин для высоких налогов, на зерно в частности. Ошибкой тогда было — не заниматься просвещением о причинах, а ставить людское стадо перед фактом. Количество мятежников прибавилось с повышением налогов, а по сути, надо было всё же снизойти до разъяснений. Но напыщенному юнцу, дорвавшемуся до власти, конечно, виднее! — В голосе Седрика прозвучало обидчивое раздражение — похоже, именно это он и предлагал в своё время, и по сей день не шибко доволен, что к нему тогда не прислушались. Конечно, бесило, что он так называл людей, но что взять со злобного аристократа? — Ясно, — фыркнул некто. — Миранда, последний вопрос к тебе: какая стражница и стихия самые противные? С чем было больше всего проблем? — Этот вопрос даже вызвал лёгкий интерес, всё же они ведь не раз пересекались на поле боя. — Стражницы в целом — одна большая головная боль, — буркнула Миранда, скрестив руки на груди. — Хай Лин со своими торнадо бесила больше всего, хотя, когда стражницы стали сильнее, Корнелия стала не меньшей проблемой. А в случае с обладательницами молний… обе — как заноза в самом неудобном месте. До сих пор помню, как шерсть дыбом стояла. — Хорошо, теперь с тобой, Седрик. Был ли знаком с предыдущим поколением стражниц до распада, когда они были в полном составе? — Видел их во дворце Вейры пару раз от силы, приглашали на праздник в честь рождения сына и ещё раз по какой-то неведомой мне причине, — пожав плечами, ответил Седрик. — А как тебе новое поколение стражниц? Каково первое впечатление? Кого из них ты считаешь самой сильной? Да и вообще поменялось ли твоё мнение со временем? — решив не растягивать одну тему, некто задал все вопросы сразу. — Впервые увидел их на Земле в человечьем обличии. Просто кучка девчонок, о каком впечатлении можно вести речь? Впоследствии… походили на мух — назойливые, лезут, куда не надо, ещё и «кусаются». Не сказать, что сильные, но проблемы создавать у них получалось. Как не питал к ним симпатии, так и не питаю. Объективно, определённой силой обладает каждая, скорее уж от Корнелии было больше проблем. А их лидер до недавнего времени вообще угрозы не представляла в виду отсутствия силы. Единственный случай, когда пришлось признать их могущество, могу назвать последнюю нашу битву. Правда, можно ли назвать големов стихий людьми — не знаю. — Ясно, — фыркнул некто, сдув прядь волос, от чего послышался лёгкий треск в воздухе. — Задам тот же вопрос, что и Миранде о твоей природе: сбрасываешь шкуру? Сколько раз? Как на тебя влияет смена времён года? — Один раз в год по весне в истинной форме, зимой клонит в сон за пределами замка, в остальном не вижу особой разницы. — Владеешь магией? На каком уровне? — Если не считать за магию мою природу, то немного владею телекинезом. У нагов не шибко большой диапазон магии в привычном понимании слова. Без каких-либо источников магической энергии оттолкнуть или наоборот притянуть к себе небольшой объект — предел моих способностей. Ничего тяжелее среднестатистического человека. — Понятно, а что предпочитаешь: кулаки, холодное оружие или телекинез с обращением? — Само собой свою истинную форму, в которой привык сражаться, и в которой покрыт чешуёй как лучшей бронёй. Меч — пользоваться, безусловно, умею, но это, как и рукопашный бой — исключительно крайняя мера, применяемая наряду с телекинезом только в случае нужды. Например, когда нет возможности показаться в истинном обличии. — Приходилось ли пытать кого-то? Какие ощущения: мерзко или захватывающе? — Почему-то некто догадывался, какой поступит ответ. — Приходилось, но не так уж часто — обычно допросами занимались другие воины. Может, и не захватывающе, но определённое удовольствие в этом было. Особенно, когда в плену оказывался тот, кто причиняет больше всех беспокойства, — хищно оскалившись, произнёс Седрик, даже чуть перейдя на шипение. — Ага, — протянул некто, чуть нахмурившись от неприязни к этой его улыбочке при упоминании чьих-то мучений. — Есть ли недостатки в том, чтобы быть оборотнем на Меридиане? — При правлении Вейры, как ты уже знаешь, конечно, есть. Ни городских благ, ни должностей тем более не светит. При Фобосе — очень даже неплохо. Можно не прятаться, а если обладаешь силой и в довесок можешь быть полезен, то и подавно. — Опиши вкратце придворную жизнь. — Вкратце? Интриги сестры королевы Вейры — Примроуз изрядно мешали жить. Вейра любила устраивать балы и приёмы. Музыка, вина, различные яства и несколько распутных дам среди гостей. При Фобосе были в основном турниры в первые годы, неплохое разнообразие будней, впоследствии любые торжества были закрытым мероприятием — просто для того, чтобы поддерживать отношения с аристократией. Рейды, поручения, интриги — в общем, политика и бюрократическая каторга, которая добавилась с воцарением князя… Почти вся документация была любезно скинута на меня. Слежка за принцессой в своё время стала почти, как это называлось на Земле?.. Точно, отпуском… первым за четырнадцать лет. — Вот это я понимаю трудоголизм… — пробормотал некто, представляя себе такую жизнь, при которой ты постоянно занимаешься документами, ходишь по городу, отлавливая мятежников, потом на Землю, чтобы опять же работать в магазине, и это воспринимается тобой как отдых. Параллельно ты регулярно получаешь по шапке и от неё с подругами, и потом ещё от князя доброе и ласковое «прибью, ужик!» Стало даже как-то удивительно, что он не свинтил от князя раньше… А уж какой у него характер, нетрудно представить — лично знает. При всей неприязни к этому типу его стало даже немного жалко. — Давай вспомним твой… отпуск. Ты долгое время жил на Земле, как тебе она? — Шумная, очень. Пахнет не лучше сточных канав местами. Но довольно необычная — домов много, дороги узкие. Людей много, читающих мало, — весьма односложно ответил Седрик, похоже, не находя тему интересной. — Кхм, а каким образом ты стал владельцем книжного магазина, ведь нужны документы, а у тебя их не было? — озадаченно заметил некто, и ухмылка нага ему не понравилась. — Только не говори, что его!.. — Хозяин этого магазина всё оформил сам — я попросил это место только на время и предложил за это пару слитков золота, кажется, в земном мире оно ценится не меньше. Хозяин не задавал вопросов. А ты о чём подумал? Что я его съел? Даже если и так, то только после того, как было ясно, что поддержание легенды мне больше не нужно. Никто с трудом сглотнул, ведь когда они были там в последний раз — магазин был в запустении, пыли и беспорядке. Тогда было некогда об этом думать, но… кажется, либо хозяин оставил магазин незнакомцу, который расщедрился на золото, либо у магазина просто нет хозяина — только арендатор, который своей собственностью больше не пользуется, а арендодатель почил в огромном желудке иномирной змеи. От одной мысли холодок пробежал по коже. — Эм… ладно… Что чувствовал, когда работал в книжном? Нравилось или раздражало? — Пришлось выучить, где какие стеллажи находятся, и разобраться с земными деньгами, в остальном работа простая и монотонная. Нравилось. Спокойно. — Значит, ты успел ознакомиться с земной литературой, и кто тебе больше понравился из авторов? — Сами книги меня не особо интересовали — в обычной жизни текста хватало с лихвой, — со вздохом заметил Седрик. — Пожалуй, что верю. Как ты относишься к Фросту? Судя по тому, как он отлавливал стражниц, варвар и не такой уж глупый. — Вспоминать об этом было не менее приятно, чем думать об участи владельца магазина. — Северянин до мозга костей, грубоват, нет дисциплины, но дело своё знает. Ничего особо примечательного о нём сказать не могу, — поведя бровью, заключил Седрик. Миранда, решившая, что это надолго, вернулась в темноту камеры. — Служанка Трилл — это Нерисса. Сложно ли осознавать, что могущественная колдунья была прямо под носом, но никто не видел её истинной сущности? — Я не бывал на кухне и с принцессой не нянчился, чтобы Трилл так уж часто попадалась мне на глаза — только несколько раз сопровождал князя на встречу с маленькой сестрой. Но не могу не признать — прослужить столько времени на не самой лёгкой работе, только чтобы спустя десяток с лишним лет, если даже не больше, добраться до сердца Меридиана… Терпения этой дамочке в плане выжидания не занимать никогда. Если всё это было только ради мести, то Нерисса, судя по всему, предпочитала подавать это блюдо не просто холодным, а, я бы сказал, со льда. Меня куда больше поразило, что она умудрилась зачать, выносить и родить ребёнка так, что даже мужчина, с которым она была ради этого, никакого подвоха не заметил. А затеряться среди многочисленной прислуги — не такая большая проблема, пожалуй. — Импонирует ли тебе её выбор маскировки? — Если верно помню — это толстуха со странной привычкой улыбаться даже Фобосу… Князя эта её манера улыбаться полу весьма настораживала, но мне казалась даже забавной. Она одна не начинала заикаться и сжиматься в его присутствии, но тогда я счёл это за показную смелость или опять же притворное радушие. Зная, кто это был… Полагаю, она действительно его не боялась. Но и дерзости не выказывала. Если хотела не вызывать подозрений, то амплуа выбрала приметное, но безобидное. — Посещала ли мысль объединиться с Нериссой? — Нет. Сменить одного господина-самодура на другого, да ещё и женщину, которая сменяет слуг, как дамы кавалеров на балу… Увольте, одно слово поперёк, особенно если судить по рассказам Миранды, — и я уже буду прожариваться на вертеле, пока она ищет мне замену, и найдёт ведь. Спасибо, но нет. — Мда, родная камера безопаснее, — хохотнул Никто. — Как вообще живётся оборотням в заточении? Хорошо кормят? — Ты издеваешься? — хором спросили оборотни — Миранда даже выглянула из тени. — Совсем нет, — стараясь в этот раз прозвучать серьёзно, произнёс Никто. — Не лучше остальных, — хмыкнула Миранда и пнула в сторону решётки железную миску с остатками непонятной бурды. — Ясно. Ну, давай к самой неприятной теме, — полушёпотом предложил некто. — А до этого были приятные? — иронично уточнил Седрик. — Риторический вопрос. — Кто был автором плана обмануть Фобоса, ты или Миранда? — Я, — последовал лаконичный ответ. — Почему проглотил Фобоса? — А что, надо было отрывать по куску? Не до трапезы было, — чуть шипя, ответил Седрик. — Да, проглотил, моя челюсть вполне это позволяет. При большом желании могу так поступить и с лошадью, что уж говорить о вертикально стоящем человеке. — Ясно, — почти пискнул Никто, порадовавшись, что их разделяет энергетическая решётка. Ведь оборотня тут держат, считай, на голодном пайке. — Что есть власть для тебя? — Сила и влияние. — А зачем тебе власть над вселенной? Что планировал делать после захвата Земли, и почему именно она стала первой целью? — Первой целью она стала из-за того, что это дом стражниц, которые изрядно попили крови за последнее годы. После Земли была бы Замбалла и так далее. А зачем мне власть? Странный вопрос. Надоело, что моим умом и силой пользуются, а всё, что получаю взамен — снисходительность и то, что и без службы было в моём распоряжении по праву титула. Я и так занимался почти всеми делами, разве что на троне не сидел и не пользовался теми благами, которые доступны только одной королевской или княжеской персоне. — Был ли ты лично знаком с Рейтаром? Его предательство на Кондракаре было для тебя ожидаемо или ты ждал, что он тебя поддержит? — Радуясь, что допрос скоро кончится, некто чуть нервно вздохнул. Седрик, казалось, зверел на глазах от разговора о своём текущем положении и последнем провале. — Я же был генералом помимо того, что ещё водрузили на мою спину. Так что и с этим командиром тоже был знаком. В рейды, бывало, отправлялись вместе. Исполнителен, твёрд, отличный воин. Однако я слышал о том, что Рейтар подтолкнул князя к походу на Цитадель Совета. И сразу понял, на чьей он стороне. Я лишь не знал, был ли ещё кто-то с ним заодно и изменится ли его мнение, если присягать придётся не князю. Тем не менее, его предательство не было неожиданностью. — Как ты думаешь, почему в итоге проиграл, кого в этом винишь? — Я не знаю, как стражницы превратились в то, во что они превратились, равно, как и не знаю, почему лишился доступа к силе. Поэтому не знаю, кого винить в этом провале. Но не себя, поскольку до определённого момента всё шло, как я и планировал. Стечение неких обстоятельств — не более. — Хм, могу разрешить твою дилемму, но сначала ответь на последний вопрос: Был ли ты когда-то кому-то действительно предан? Есть ли человек, ради которого ты можешь пожертвовать всем? — У любой преданности есть предел. Я был верен князю очень много лет. Но с тех пор я верен только себе, — холодно отчеканил Седрик. — Даже ради Миранды не сможешь пожертвовать всем? — уточнил Никто. — Она знает меня не хуже меня самого. Жертвовать всем ради любой привязанности — неразумно. — Что ж, за сим допрос окончен, — хмыкнул некто. — Тебе помешали прежние стражницы и Элион. Отрезали тебе доступ к силе, находясь в кристалле. Ян Лин сказала, что идею подала Нерисса, а превратиться в живые воплощения орамер стражницы смогли опять же по её предложению. Так что можешь считать, что главным организатором твоего поражения была она. — Прозорливая дрянь, — прошипел Седрик, скрываясь в тени своей камеры, а Никто покинул тюрьму, выйдя на свежий воздух. В какой-то степени Никто мог согласиться с этим заключением, но конкретно в тот день Нерисса спасла положение, к которому и привели в итоге её деяния. Собственно, именно по этой причине Совет согласился оставить ведьму в мире иллюзий, чтобы неугомонная колдунья могла остаться в покое и утолить свою жажду власти без вреда для реального мира. Никто скинул плащ в бурную реку. Никто — последний из интервьюеров. Кто же это?