Машина Времени

«Средняя Школа» Дверь скрипнула и сквозь проём показались чьи-то глаза, что внимательно осматривали весь зал на присутствие здесь других людей. — Цукаса! Боже, наконец ты пришёл, — сказала учительница, замечая светловолосого подростка. — В следующий раз не опаздывай. Я уже боялась, что тебя совсем не будет. — Простите, Карин-сэнсэй... Тенма, кивая женщине, аккуратно прошёл мимо неё и скорее забежал за кулисы, дабы переодеться. Там его ждали остальные дети, что уже были в своих костюмах, но пока что лишь готовились к репетиции. Цукаса заметил, что все его друзья сегодня присутствуют, и тут же радостная улыбка расцвела у него на лице. Он дружил со всеми напарниками в этом театре, — даже с теми, что были старше его на два, а то и на три года — однако именно с четырьмя детьми своего возраста он сблизился лучше всего. Они казались ему хорошими ребятами и потому Цукаса всегда старался быть хорошим для них. Как будущей звезде, ему было просто необходимо показывать людям свои наилучшие качества. Правда, иногда это всё равно выходило... плохо. — Простите, что всех заставил ждать!! Это очень позорит мою репутацию будущей звезды, я знаю! — объявил Цукаса, пока сам вытаскивал что-то из портфеля. — Ты как обычно, Тенма-кун, — хмыкнул Хиро — темноволосый мальчик со светлыми глазами — с таким сарказмом, что блондин болезненно ухнул. — П-правда простите... Все девочки и многие мальчики уже скорее поспешили на сцену, пока Цукаса копошился со своей рубашкой и прочими вещами. — Не торопись, Тенма-кун, не торопись. Мы тебя с лёгкостью ещё лет сто подождём. — Да ладно вам жаловаться, я уже заканчиваю, — хихикнул подросток, стараясь игнорировать комментарий друга. — Та-да-а! — вдруг громко и звонко растягивая гласные, произнёс Цукаса, пока сам покруживался туда-сюда. Его мантия, тем временем, плавно следовала за всеми его движениями. — Классно вышло, да? Хиро, Кента и Тецуо оценивающе оглядели костюм друга. В глазах у них и вправду мерцало восхищение, вот только все трое старательно пытались скрывать это. — Это твоя мама сделала? — спросил Кента. — Что? — удивился Тенма, а после лучезарно улыбнулся. — Нет, я сам сшил! Здорово ведь, не так ли?! Что и требовалось ожидать от будущей звезды, ха-ха! Вот только мальчишки, кажется, не разделяли его энтузиазма. — Вообще-то, Тенма-кун, тебе вроде говорили делать мантию немного подлиннее, — отводя взгляд, прокомментировал Хиро. — Мне кажется, что эта слишком короткая. — Э? Правда?! Но я вроде бы точно измерял каждую деталь, чтобы всё выглядело хорошо... — Ничего-ничего, в следующий раз у тебя наверняка получится. Цукаса поджал губы и взял край мантии в руки. Неужели, она и вправду была короткой? Но он ведь даже просил Шихо помочь ему со всеми замерами. Сестра, конечно, этого не хотела делать. И, может, поэтому решила немного отомстить тем, что написала другие цифры? «Нет-нет, — тут же помотав головой, подумал блондин. — Шихо бы так не поступила. Шихо – хорошая сестра! Это явно был мой собственный косяк... — это заставило подростка заметно приуныть. — Но я ведь так старался... Интересно, Карин-сэнсэй ведь не будет меня ругать? Это ведь не скажется на постановке?» — Да, вы правы, ребят! — всё равно улыбнувшись, произнёс мальчик. — В следующий раз я, как звезда, обязательно постараюсь сделать костюм идеальным! — Цукаса, хватит всех задерживать!! — вдалеке послышался недовольный голос учительницы. Все четверо мальчишек виновато похихикали, а после направились скорее на сцену. *** Тенме казалось, что его окружали просто лучшие друзья на свете. С тех пор, как он отдалился от Шихо, а Шизуку больше не могла проводить с ним время, так как работа отбирала у неё много сил, подростку пришлось переключиться на совершенно других людей. Тойю он также перестал видеть с тех пор, как «спас» его от уроков классической музыки. Можно сказать, что в его жизни практически никого и не было, помимо его четырёх лучших друзей из театра: Кенты, Хиро, Тецуо и Изуми. С ними Цукаса дружил уже около трёх — а может, и больше — лет, потому все четверо стали ему дороги. Они дарили подарки на все праздники, гуляли с ним, пели вместе, общались вместе по ночам и даже были знакомы с его младшей сестрой. Все знали, что эти дети — друзья. Даже учителя привыкли к этому. Конечно, как и во всех взаимоотношениях с другими людьми, не обходилось без ссор. Цукаса внезапно... даже успел привыкнуть к ним. Успел адаптироваться к тому, что ему не стоит говорить или делать определённые вещи, дабы не расстроить или разозлить друзей. А главное — никогда не упомянуть, что ему не нравится то, что обожают они. Более того, Тенма освоил искусство мирить людей друг с другом, дабы их маленький круг общения ни за что не смел распадаться. Цукаса многому научился в этих отношениях: как успокаивать людей, как заботиться о людях, как соответствовать всем требованиям людям, чтобы ни за что не стать презираемым. Ведь он был будущей звездой. Будущие звёзды обязаны быть любимы всеми. Ради этого мальчик был не против постараться заслужить чужую любовь. Ведь так дружба и должна работать, разве нет? Если честно, Тенма плохо помнит. Тем не менее... отношения с Шизуку и Тойей, кажется, были совсем не такими. Там каждый отдавал и получал равное количество всего. Никогда не приходилось скрывать настоящего себя или бояться сказать что-то, из-за страха, что этим можно кого-то обидеть. «Впрочем, оно и неважно! — каждый раз напоминал себе Цукаса и продолжал широко улыбаться. — Я – будущая звезда, потому буду делать всё, что в моих силах, дабы люди меня полюбили! Семья, друзья, учителя и остальные ребята из театра! И тогда... я ступлю на большую сцену, не так ли?» Смотрясь на себя в зеркало, Цукаса каждый день уверял себя, что у него всё получится. Он улыбался себе и жизнь становилась веселее, интереснее, красочнее. У него обязательно получится стать звездой! — ...ведь это моя мечта! — произнёс блондин. — Поэтому я и хочу быть звездой!! Изуми внимательно посмотрела на него, а после, поправив заколку на волосах, произнесла: — А как насчёт найти работу, которая по-настоящему будет приносить тебе денег? Цукаса в шоке уставился на подругу, но она не брала своих слов назад. Да и не было похоже, что шутила, однако мальчишки расхохотались. Потому вскоре и сама Изуми стала хихикать. Тенма же в это время пытался думать, как именно ему стоит на это реагировать. Что ж, это и вправду ненадолго выбило его из колеи. Он так активно распинался о своей мечте? И ради чего? Ради того, чтобы ему сказали такое? Или же он не так понял слова девочки? — Ха-ха, о ч-чём ты, Изуми?.. — нервно посмеявшись, произнёс Цукаса, а после постарался выровнить свою спину. У звезды обязана быть самая прямая осанка на свете. Он обязан доказать им всем, что способен стать лучшим. — Конечно, это будет приносить мне деньги, это ведь работа!! Или что же, ты сомневаешься в способностях будущей звезды? — Ну, знаешь, Тенма-кун, с твоими способностями большее состояние ты не приобретёшь, — добавил Хиро, хмыкнув. Цукаса тут же со злостью зыркнул на друга и тот, заметив недовольный взгляд блондина, виновато улыбнулся. «Да что они вообще говорят? Я думал, им нравилось то, что я выступаю на сцене! Они ведь так хвалили меня!!» — с возмущением подумал подросток. — Ха?! С моими способностями? Что не так с моими способностями? Ты смеешь осуждать способности звезды?! — Д-да ладно тебе, Тенма-кун, не обращай так много внимания на разговоры идиотов, — тут же постарался успокоить его Кента, а после нервно поправил свои очки. — Вы ведь пошутили, не так ли? Остальные отвели взгляд, как бы намекая, что не желают об этом говорить. Это разозлило Цукасу лишь сильнее. Он сжал кулаки и оскалился так, будто был готов драться. Но, на самом деле, его оскорбило не то, что его способности, как звезды, принизили. Самым обидным было, конечно: — Огромное состояние не входит в мои приоритеты! Я просто хочу сделать всех счастливыми, — хмурясь, со злостью выдал блондин. — Особенно мою семью. — О, — вдруг подал голос Тецуо, самый низкий мальчишка компании. — Тогда почему просто не станешь юристом или доктором? Только для этого сначала нужно начать хорошо учиться. — Н-да, а у Тенмы-куна с этим тяжело... Те слова заставили Цукасу смотреть на себя в зеркало с сомнением. Больше он не улыбался. Теперь он выглядывал в себе недостатки и долго обдумывал, как бы их устранить. Что именно было не так с его способностями? Может, у него не имелось чего-то, что и у других? Неужели, учитель наврал и большую сцену ему не покорить? Тогда, зачем ему вообще давали ложные надежды? Может, и вправду стоит уже бросить это всё и просто стать прилежным учеником? В таком случае он точно осчастливит каждого без риска провалиться и разочаровать дорогих ему людей. — А... тут трещина, — прошептал Цукаса, проводя пальцем по самому верху зеркала. А после пересёкся взглядом с собственными глазами. Почему-то они уже не горели энтузиазмом, как прежде. Как будто в них тоже что-то треснуло. — Стать юристом или врачом, значит... да? *** — Тенма-кун, а ты ведь тоже недолюбливаешь этого новенького, не так ли? На самом деле, это было не так. Цукасе был приятен этот стеснительный мальчик. Да, он запинался, но было видно, что он хочет изо всех сил побороть этот свой минус и стать уверенным на сцене. Иногда Тенма даже помогал ему, после окончания репетиций. Вместе они продолжали проходиться по сценарию и сложным фразам, что тяжело запоминались. Или же по моментам, которые надо было изобразить своей актёрской игрой по-особенному. Цукаса не недолюбливал новенького мальчика. Цукаса недолюбливал то, что ему всё время пытались навязать чужие «люблю» и «не люблю». Это было чересчур по-эгоистичному. Даже Эна, которая заставляла его есть чизкейки, была не настолько эгоисткой, после такого. — Ну, я бы сказал, что... — Тогда, давай ты тоже будешь его игнорировать! — с улыбкой продолжила Изуми, а после довольно хлопнула в ладоши. Парень вновь уставился на неё в шоке. «Что значит «игнорировать»? — подумал он, удивлённо моргая глазами. — Но Харухи же не сделал нам всем ничего плохого. Он хороший мальчик, так почему я должен его игнорировать?». Цукаса, честно, этого не понимал. Он ведь обязан быть звездой для каждого человека. Даже для таких, как Харухи. Однако, казалось, все остальные дети — не только друзья Тенмы — сторонились новенького. С ним мало разговаривали и каждый открыто показывал, что присутствие исключительно этого ученика их раздражает. Получается, Харухи делал всех несчастливыми? «Может, с ним и вправду не стоит общаться? Но стала бы хорошая звезда игнорировать новенького, которому просто нужна помощь доброго сэнпая? — стал размышлять про себя Цукаса. — Я ведь должен приносить всем улыбки. Однако... Если я буду с Харухи, то тогда все вокруг будут грустить и злиться. А звезда бы такого ни за что не допустила!!» — Хорошо, — кивнув, ответил Тенма. — Давайте все вместе его игнорировать! На том и было решено. Теперь все дети избегали компании Харухи. Он мешался им, поэтому не был нужен. Цукаса уверял себя в том, что делает правильные вещи. Он же никого не убивал. Всего-то лишь игнорировал. Тенма итак много сделал для этого мальчика, так зачем продолжать? «Я начинаю думать, будто самый настоящий эгоист...» — Цукаса-кун, п-подожди! — произнёс Харухи, схватив блондина за рукав его рубашки. — Что-то случилось? Я тебя обидел? Но Тенма, отводя пустой взгляд, молчал. Он ведь, как и все, играл в «молчанку». Притворялся, что этого новенького тут не существует. Ничего не мог поделать с тем, что происходило в их, казалось бы, когда-то таком дружном мирном коллективе. — Слушай, Цукаса-кун... почему ты больше не практикуешься со мной? — продолжил мальчик, всё не отпуская кусочек белой ткани. — Если я что-то сделал, то, может, у меня получится это исправить? Если я что-то не так сказал тебе когда-то, то прости меня, пожалуйста! Харухи звучал жалко — он молил о том, чтобы его не бросали. Потому что он не глупый и он понимал, что все его избегали. Харухи было жалко. И Цукасе хотелось его пожалеть, но он ничего не мог поделать. Этому мальчишке не стоило тут появляться, не стоило надеяться найти друзей в месте, где находятся одни только лицемеры да эгоисты. Он не принадлежит этому месту, потому что отличается от всех присутствующих своей добротой. — Да лучше бы тебя тут вообще не было, — прошипел Тенма сквозь слёзы, что стали образовываться в глазах. Харухи в ужасе уставился на подростка перед собой. Цукаса воспользовался этой тишиной и выдернул свою руку из чужой хватки. Он не стал прощаться, хотя стоило. Надо было проявить хотя бы каплю уважения и сказать что-то на прощание, потому что на следующий день новенького мальчика в театре уже не было. Зато на зеркале возникла вторая трещина — уже гораздо более заметная. И как никто в семье даже не обратил на неё внимания? — Надо сказать маме, а то такими темпами... зеркало может разбиться, — прошептал подросток, но напомнить родителям почему-то забыл. *** Цукаса стал замечать, что Эна в последнее время стала совсем не своей. Она без конца нервничала. Да и выглядела более раздражённой, чем обычно — особенно, после посещений художественной школы. Каждый раз, когда Тенма встречал девочку у выхода, выражение её лица становилось всё темнее и темнее. Складывалось ощущение, что даже её глаза постепенно теряли свет. — Что сегодня рисовала? — спросил Тенма, пытаясь развить диалог хотя бы немного. — Лес и дорогу... — прошептала Хиномори, выдыхая. — Юкихира-сэнсэй оценил это в ноль баллов. — Э-э?! Ноль баллов?!! Цукаса часто видел, как красиво и умело Эна рисовала в детстве. Именно он всегда хвалил девочку за её талант, а она, в свою очередь, кидала карандаши в его лицо и смущённо кричала «скройся!!». Но иногда она всё же не была такой уж и злюкой и позволяла рисовать вместе с собой. Те моменты были лучшими. И было даже неважно, есть в рисунке композиция или нет. Просто за усилия, которые Хиномори вкладывала в каждую свою работу, её уже нельзя было оценивать ниже девяносто баллов. — Но почему?! Ты же так отлично рисуешь, Эна. Ты – самая талантливая из всех, кого я знаю, — продолжил Тенма, всё ещё не понимая, как учитель его подруги мог оказаться настолько жестоким. — Твои рисунки лучшие! — Мои рисунки? Мои... рисунки... — прошептала девочка, а после сжала губы. Покачав головой, – дабы отогнать желание зарыдать – она продолжила: — Нет, Цукаса, ты где-то... очень сильно ошибаешься. «Ты где-то очень сильно ошибаешься», значит? Цукаса весь вечер и всё утро не мог понять этих слов. Где именно он ошибался? Он ведь всегда был героем справедливости, будущей звездой и человеком, что не способен совершать плохие поступки. Так, в чём тогда заключалась его ошибка? Он, пребывая в глубоких раздумьях, брёл по коридорам театра, пока вдруг не услышал знакомые голоса. Тут же улыбка расцвела на его лице. Ну точно. Сейчас он поговорит с друзьями и ему точно станет легче! Вот только Цукаса услышал своё имя в диалоге и тут же его рука дрогнула. Он подошёл ближе к полуоткрытой двери и прислушался получше. Мама, конечно, всегда учила его, что подслушивать — это плохо, но, когда в разговоре упоминают тебя, то ты просто обязан узнать все подробности! — ...если честно, он уже надоел. Это был голос Хиро. На удивление, полный ненависти и искреннего презрения, как будто каждое слово приходилось выплёвывать подобно яду. Цукаса, стоя почти вплотную у двери, дышал так тихо, как только мог. — Ещё бы! Не делает ничего, кроме того, что кричит! «Стану звездой», ха? Глупо, — фыркнула Изуми, заставляя друга открыть рот в шоке. — Скажу честно, Тенма-кун ничего не добьётся. — Учителя зря его хвалят. Просто жалеют больного на голову идиота, — добавил Тецуо. — Хи-хи, именно-именно! Цукаса, в ужасе распахнув глаза, продолжал слушать это. Значит, именно так они о нём думали всё это время? Они всегда вот так шептались за его спиной? А после ещё имели право вести себя дружелюбными и милыми? — Тенма-кун просто хочет внимания. Строит из себя клоуна, лишь бы на него глупенького взглянули, аха-ха! — Ага, ещё и выпендривается какими-то там «умениями». Костюмы, актёрская игра и даже пение — он же ничего из этого не умеет делать, — продолжил Хиро, хмыкнув. — У Тенмы-куна нет талантов. Он не звезда. Всего-то лишь обычный человек. «Всего-то лишь... обычный человек? — подумал про себя блондин. — Значит, я и вправду не звезда? Мне ею не стать?» — Тенма-кун жа~алкий, — со смешком протянула Изуми. — Ты ведь тоже так думаешь, да, Кента-кун? — Э, я... Ребят, да ладно вам. Тенма-кун просто старается, как и все мы. Хоть иногда и перегибает палку... — Но всё-таки ты согласен с тем, что он переигрывает и перетягивает на себя всё внимание, — заметил Тецуо, а после фыркнул. — Впрочем, это даже слепой заметит. Цукаса всё же не выдержал. Он пытался кусать губы, жмуриться, даже уйти и притвориться, что ничего не слышал, но остатки гордости словно не позволили ему сбежать. Вместо этого он вдруг выпятил грудь и открыл дверь на всю. Это заставило его друзей вздрогнуть и тут же нервно улыбнуться. — О, Тенма-кун, надо же, ты сегодня рано!! — пропела Изуми, вставая с парты, на которой сидела до этого. — Что такое? Сегодня НЛО не увязалось за тобой по пути? — Нет, сегодня нет, — сдержанно ответил парень, хотя по его взгляду было заметно, что он вот-вот ударит кого-нибудь. Кента был единственным, кто ощутил нехорошую ауру от друга, потому тут же попытался спрятать глаза. Ведь пересекаться взглядами — слишком страшно. — Вы тут о чём-то говорили, не так ли? — продолжил Цукаса, а после скрестил руки на груди. — Ну так продолжайте, я не буду останавливать. — А? Д-да, конечно, мы говорили о... новой манге! — хихикнула девушка, хотя было видно, что она нервничала. — Манге, значит?.. — Мгм, мгм!! Она, кажется, даже у меня с собой. Хочешь покажу, Тенма-кун? Блондин вдруг сжал кулаки и оскалил зубы. Вмиг он ногой ударил рядом стоящий стул. Так сильно, что тот упал и своим грохотом испугал всех присутствующих. — Говорили о... манге? А не меня ли вы тут все обсуждали своим дружным составом? Чего молчите, ха?!.. — хмурясь, прошипел Цукаса. — Бешу вас? Надоел, значит? Так почему просто в лицо не скажете?! Изуми и Хиро пытались отшутиться, пока Кента молчал. Но вот Тецуо не стал церемониться. Вместо этого он соскочил с парты и размеренным шагом подошёл к Цукасе. Друг был выше и потому смотрел на Тенму свысока во всех смыслах. — Хочешь, чтобы мы это сказали тебе в лицо? Хорошо, я и не против, — произнёс подросток. — Ты достал всех, Тенма-кун. Мы все скрываем это, но каждого в этом театре тошнит от одного лишь твоего присутствия. Блондин дрогнул и даже слегка разжал свои кулаки. Гнев постепенно стал исчезать, сменяясь сомнением, грустью, разочарованием, печалью и опустошением — всё это смешалось в одну большую кашу. Цукаса смотрел на друга так, будто ничего не понимал. Однако, на самом деле, ему уже давно все стало понятно. Эти люди ему не друзья. У него нет друзей. — Зачем вы притворялись, что я вам нужен? Зачем тогда терпели меня? — кое-как всё же выдавил из себя Цукаса. — О, а ты не заметил? Ты же просто не можешь отстать от других людей! — вдруг влезла в разговор Изуми. — Ходишь за всеми хвостиком... не хуже того Харухи, пф. Тенма скривил лицо от гнева при одном лишь упоминании этого мальчика и того, что он натворил с его самооценкой своими жестокими словами. — Я вас ненавижу. Вы все мне врали! Да вы тут вообще не заслуживаете быть, — прошипел подросток. — Мы-то не заслуживаем? Да кем ты себя возомнил, Тенма-кун? — наконец встрял в разговор Хиро, подходя ближе к другу. Бывшему другу. — Ты же ничего не умеешь. Ни на что не способен, — блондин сжал губы, дабы не дать им всем понять, что он вот-вот заплачет. — Неправда. Я смогу стать звездой!! У меня... есть талант. Учителя и родители так говорят. Все мне так говорят. Но те, кого он знал, лишь едко посмеялись. Хиро схватил Цукасу за ворот рубашки так резко, что заставил напрячься, и вдруг стал гневно шептать. Специально так, чтобы до мозга Тенмы дошло гораздо быстрее и он на всю жизнь усвоил, что: — Талант? У тебя никогда его не было, Тенма-кун. Тебе никогда не выйти на мировой уровень, — а после мальчик вдруг зло ухмыльнулся. Кажется, заставлять Цукасу страдать в какой-то мере вызывало у него удовольствие. — Ну и кого ты хочешь осчастливить своими глупостями? Ты же ничтожен! Ты никого не сделаешь счастливым, потому что ты всего лишь обычный неудачник. Подросток посмотрел на Хиро в ужасе. Обида от предательства полностью охватила над ним верх и на какой-то миг даже заставила всё тело онеметь. Но после что-то словно заставило поднять руку вверх. Сначала Цукаса подумал, что ударит бывшего друга кулаком, но уже в процессе нежелание причинять другим людям боль проснулось в нём. Всё, что смог сделать Тенма — это всего-то лишь дать Хиро пощёчину. Дрогнули все. Даже Кента, что старался слиться со стеной, дабы никто не обращал на него внимания. — ...я вас ненавижу. Ненавижу! — со злостью прошептал Цукаса, наконец давая волю тяжёлому дыханию и слезам. — Идите все к чёрту!! Он уже не помнил, как пробежал прямо мимо своей учительницы, Карин, что кричала ему что-то вслед. Это всё неважно. Больше в это место он не вернётся. «Я... Боже, я, что, и вправду никогда не стану звездой?» *** Цукаса смотрел на белое здание пустым взглядом. Эна должна была появиться с минуты на минуту. Сегодня, как и всегда, у неё были занятия по рисованию. Хиномори наверняка и дальше будет совершенствоваться в рисовании. «А что я? — думал про себя Тенма, вновь и вновь прокручивая в голове слова бывших друзей. — Я и вправду не стану звездой? Тогда ради чего я старался? К чему вообще стремился?..» Спустя часа два, Тенма наконец заметил Эну. Она выходила из школы с очень потерянным и каким-то... отрешённым взглядом. Цукаса сразу понял, что не сможет сегодня поделиться с ней своими проблемами — в целом, он и не очень-то планировал это делать. Вместо этого он изобразил самую счастливую пародию на улыбку и пошёл встречать свою подругу у самого входа. Подругу? А точно ли она его подруга? Или же она, также как Хиро, Кента, Тецуо и Изуми, предаст его в один прекрасный день? — Привет, Эна!! — произнёс Цукаса, широко улыбаясь. — Уже довольно поздно. Юкихира-сэнсэй задержал тебя? — А... мгм, — пробормотала девушка и прошла мимо своего друга. Тенма тут же напрягся. С Эной точно что-то было не так и ему надо было выяснить, что именно. — Что рисовала сегодня? — продолжил спрашивать юноша. — Что-то интересное? Какой была тема? — «Собственное я», — ответила Хиномори, а после вздохнула с разочарованием. — Не то, чтобы оно у меня было. — Э? О чём ты? Конечно, оно у тебя есть!! Но Эна, кажется, совсем не хотела разговаривать. Цукасу напрягало это всё больше и больше. Он совсем не понимал, почему даже она вела себя так сегодня. Почему вдруг все его друзья решили, что Тенма их бесит? Сегодня какой-то проклятый день? Блондин, на самом деле, просто не знал, что его подруга также страдает от чьих-то небрежно брошенных слов. — Я не смогу прокомментировать... эту работу Хиномори-сан. Девушка, вновь вспоминая слова учителя, резко выдохнула. Ну почему они вновь и вновь ранили ей сердце? Почему никто не любил её также, как любили её прекрасную, идеальную старшую сестру? — Ты где-то очень сильно ошибаешься, — хмыкнула Эна, повторяя слова, что уже однажды произносила. Это заставило Цукасу нахмуриться. Всё же, несмотря на то, как больно ему самому, он ненавидел видеть, как близкие или знакомые страдают. Именно поэтому Тенма получше заглушил собственную боль и продолжил смеяться перед Эной. В надежде, что ей это поможет. — Цукаса Тенма никогда не ошибается! — заявил он, а после поставил руки в боки. — Потому что он знает, что его подруга — самая талантливая девочка на свете! И все её рисунки великолепны!! — «Талантливая»? — прошептала Эна так спокойно, что стало страшно. И спустя секунды девушка наконец не выдержала: — Да что ты вообще знаешь обо мне?! Какая ещё «талантливая»? Ты так издеваешься надо мной, потому что ты сам имеешь талант?! — Х-хах?.. Тенма вновь вспомнил своих друзей. Они словно ещё были тут и смеялись над ним, говоря ему, что он всех раздражает. Что всех тошнит от одного его присутствия. Значит, это правда? Ведь даже Эна сейчас бесилась и злилась, из-за него. — Тебе легко говорить, Цукаса! — крикнула девушка, сжимая руки в кулаки. — У тебя есть всё, вот ты и задираешь нос. Так и иди веселиться с теми, кто более достоин этого, чем я! «У меня нет никого, — подумал парень, но вслух не смог произнести и слова. Нет. Он не должен обременять Хиномори своими проблемами, пока не решит её собственные. — У меня никого больше не осталось! Мне тоже одиноко, так почему ты этого не видишь?!» — Э-Эна... — прошептал Цукаса, а после нервно улыбнулся. — Что-то случилось? Сегодня Юкихира-сэнсэй снова не был в настроении? Ты же знаешь, что можешь рассказать мне всё, ха-ха! — Мне нечего тебе рассказывать. — Ну не может так быть. У всех людей всегда должно быть, что рассказать, Эна! Так что, может, расскажешь мне немного побольше о сегодняшнем уроке? — подросток всё упорно пытался понять, что именно случилось на этом занятии. Ведь оно довело девушку до такого состояния. — Как вышел твой рисунок? Наверное, идеально, как и всегда? Ты ведь так хорошо рису— Эна больше не могла этого терпеть. В определённый момент болтовни Цукасы просто стало слишком много, он продолжал давить на больную тему, пока сам улыбался и был таким... таким талантливым. Как он вообще сможет понять, что она чувствует? — Заткнись!! — крикнула девушка и словно по инстинкту протянула руку вперёд. Тенма не сразу понял, что произошло. Поначалу показалось, будто его щека была только что разрезана чем-то невероятно неровным, но в то же время острым. Цукаса осознал, что Эна поцарапала его ногтями, только когда увидел, как гнев на её лице вмиг сменяется сожалением. Наконец юноша отступил от неё на шаг назад и коснулся следов от ногтей. Были они довольно глубокими, как будто их оставила кошка. Но Тенма не паниковал. Вместо этого продолжал проводить по свежим царапинам кончиками пальцев и смотреть на подругу абсолютно пустым взглядом. Как будто ожидал от неё что-то: либо извинений, либо продолжения этого безумия. — Цу... Цукаса, нет, я... Я не хотела, — в ужасе прошептала Хиномори, понимая, что наделала. В панике она хотела прикрыть рот руками, но остановилась, как только заметила невероятно крошечные капли крови Тенмы под своими ногтями. «Я, что... и вправду только что это сделала? — с ужасом осознала она и тут же в пустых глазах зажёгся какой-то огонёк. Но не радости, а раскаяния. — О Господи, я только что поцарапала Цукасу! До крови!!» — Я не хотела! Цукаса, прости, я не...! — Цукаса, ты снова упал с турника? — спросила маленькая Эна, строго глядя на друга, что потирал свои коленки грязными, пыльными ладошками. — Твоя мама говорила тебе перестать туда залезать! — Прости, я просто хотел показать ребятам все трюки, которые умею делать... Девочка скрестила руки на груди и шумно выдохнула. Ничего, всё в порядке. Шизуку ведь всегда учила её заботе. Старшая сестра говорила, что даже к глупеньким мальчикам, вроде Цукасы, надо проявлять доброту. Именно поэтому Эна помогла блондину подняться и повела его в сторону своего дома, что был недалеко. — В следующий раз я не позволю тебе упасть, дурак. Я буду тебя защищать. — А... А разве не я, как звезда, обязан это делать?!! — Эна, ты лгунья, — вдруг произнёс парень, горько усмехнувшись. Защитит она его, как же!.. Да она всегда делает только хуже! Взгляд Тенмы напугал девушку ещё сильнее, чем то, что она только что совершила. — Ты всегда мне врёшь... ещё и говоришь, что я имею талант, когда, на самом деле, я — самый бесталанный человек из всех. Эна все также смотрела на него в ужасе. Цукаса, разворачиваясь, улыбнулся.. — Впрочем, думай, как хочешь. Продолжай ненавидеть меня за талант, которого у меня нет, — после он вздохнул. — Сегодня иди домой одна. — Стой, Цукаса, нет! Подожди!! — Хиномори тут же схватила его за плечо и развернула к себе. Подросток, честно, испугался, что она захочет сделать что-то ещё. Возможно, исцарапает его лицо полностью, дабы там навсегда остались белесые шрамы. Возможно, даст ему пощёчину. Возможно, убьёт его. А в целом, какая ему разница? Пускай делает, что хочет — если это вызовет у неё улыбку, то Цукаса не станет сопротивляться. Ведь так все хорошие звёзды, да? Но Хиномори отчего-то обняла его так крепко, будто боялась отпустить. — Прости, я не хотела, я даже не подумала! Цукаса, пожалуйста, прости, это моя вина! Я не хотела, не хотела!! Цукаса, прости— Тенма, абстрагируясь от реальности, отключился уже в самом начале её извинений. Он не злился на Эну, потому что очень боялся, что она сделает ему что-то ещё. Не хотелось её злить. Звёзды обязаны делать людей счастливыми, но у Цукасы всё никак не получалось это делать. Из этого можно было сделать лишь один вывод: — Я не звезда. Клавиши фортепьяно мученически прогибались под его пальцами, пока он играл абсолютно хаотичную мелодию. Без нот, без смысла. Просто выплёскивал всё, что было внутри, и тем самым создавал невероятно безумные звуки. Складывалось ощущение, что Цукаса просто бьёт инструмент. Возможно, так и было. Впрочем, кого это волнует? Блондину было плевать. У него нет таланта. Нет цели. Нет стремления. Зачем ему стараться играть на сцене, и уж тем более на фортепьяно? Когда он всего-навсего может не быть больше актёром и просто стучать по клавишам в ярости, будто первоклассник без какого-либо музыкального образования. Он закончил лишь в момент, когда отец и Шихо пришли домой. Тенма не захотел беспокоить семью своей сумасшедшей игрой, потому ушёл как можно дальше от них. Ему нужно было скрыться. Ему нужно было скрывать ото всех свои чувства. Если он не станет звездой, то хотя бы таким путём... наверняка сможет осчастливить родных, не так ли? И вот, вновь он стоял возле зеркала в ванне. Оно было потрескавшимся. Интересно, почему никто в семье этого не замечал? Почему никто никогда не обращал внимания на такие детали? Цукаса внимательно изучал своё отражение — пустое и бессмысленное, без грамма таланта. «И вправду, кем я себя вообще возомнил? С чего решил, что у меня получится достичь какой-то мечты? Ещё и такой детской, — горькая ухмылка расцвела на лице Тенмы, когда он коснулся зеркала. А после убрал руку, дабы сжать её в кулак. — Не хочу никогда больше о чём-либо мечтать. И звездой становиться не хочу!!» Отец прибежал на звуки разбитого стекла почти тут же. Сначала он хотел спросить, что случилось, но после заметил везде осколки и тут же побледнел. Но его сын даже не дрогнул, когда спокойно и размеренно произнёс: — Зеркало разбилось. — Цу-цукаса... так, оставайся на месте! — мужчина заметно паниковал, но всё-таки смог перевести дух и начать вести себя ответственно. — Я позову Шихо. Оставайся на месте, не наступай на осколки!! И, пока отца не было, парень вдруг слегка безумно улыбнулся. «Может, стоит задуматься над карьерой юриста или врача?.. Только для этого надо начать хорошо учиться, не так ли?» — подумал он так, словно спрашивал у самого себя. Хотя, на деле, уже определился с тем, что будет делать дальше. *** «Настоящее время» — Цукаса! Цукаса, пожалуйста, да погоди же ты! — продолжала кричать Саки, мчась за убегающим подростком. «Чёрт! Да почему он такой быстрый? Он же вечно сидит дома, разве нет?! — думала про себя девушка, пока сама еле дышала от этой бесконечной погони. — Тело... оно скоро не выдержит. Мне так тяжело за ним гнаться, — но, тем не менее, Шинономе, крепко стиснув зубы, продолжала это делать. Ничего. Она потерпит. — Надо как-то его остановить. Поймать у меня не получится...» — Цукаса, подожди!.. Давай поговорим, пожалуйста, — выкрикнула блондинка и наконец замедлила свой бег, дабы выдохнуть. Её всю трясло. Да уж, столько лет в больнице и ужасное здоровье совсем не играли в её пользу сейчас. Тенма всё же остановился — наверное, услышал, как тяжело Саки дышала вдали и всё же решил над ней сжалиться. Парень спокойно обернулся, но взгляд у него был... гневным и разочарованным одновременно. — Поговорим? О чём мне с тобой ещё надо поговорить? — прошипел он. — Просто оставь меня уже в покое. Я поучаствовал в твоей глупой затее, но звездой мне не стать. Это всё было одной сплошной глупостью. — Это неправда! Ты всегда был звездой!! — запротестовала Саки, когда наконец смогла отдышаться. Но её слова не вызвали у Цукасы ничего, помимо злого оскала. — Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, — продолжила девушка, хотя это было ложью. «Я ничерта не понимаю, — подумала она. — Я не знаю, что случилось с братиком в этой реальности, пока меня не было рядом. Я не знаю, сколько времени он провёл один и почему так ненавидит себя сейчас, — эти мысли заставляли её чувствовать вину вновь и вновь. — Но я знаю, что хочу спасти его. И от смерти, и от того, что сейчас с ним происходит.» — И это всё не было твоей виной, это не было чьей-либо виной, — «виновата лишь я одна». — Просто, понимаешь, Нене ведь очень стеснительная. Ей ведь тяжело выступать перед людьми. — Стеснительная? Тяжело выступать перед людьми?.. — Цукаса вдруг нахмурился и закричал так громко, как только мог: — Что за чушь?! Как можно поставить лучшее шоу, не показываясь публике?* Саки тут же дрогнула в ужасе. Таким злым его она не видела ещё ни разу. Перед ней Цукаса всегда был добрым, понимающим и идеальным старшим братом. У них бывали небольшие ссоры и конфликты, но никогда парень не позволял себе уж чересчур сильно срываться на сестру. А особенно настолько повышать голос. Обычно он всего-то лишь поучал её. Но никогда не кричал. — Ты вообще представляешь себе, как сильно я не в состоянии выступать перед публикой?! Ты хоть подумала о том, какой страх сковывал меня уже столько лет? — продолжил блондин, сжимая кулаки от злости. Так, что руки дрожали. — И всё же, я сделал, как ты хотела. Я всегда делаю, как хотят другие, и отдаюсь этому полностью. Но шоу... Что бы я не делал, как бы ни старался, у меня не получается делать шоу! — Ты врёшь! У тебя всё получилось. Ведь в тот момент ты сиял, прямо как... — А-а, аха-ха, точно...! Это всё из-за твоих непрекращающихся разговорах о звёздах, — скривив лицо от злости, перебил её Тенма. — Ты заставила меня в это поверить. Но всё это было бесполезно!! Потому заткни уже свой рот, я не хочу слышать ничего более! Саки в ужасе дрогнула. Слёзы застыли у неё прямо в глазах, пока она смотрела на искренний гнев брата. «Почему... Почему ты так разговариваешь со мной? — подумала она, вновь нервно проводя по волосам. Она столько раз говорила брату, что её бесил его громкий голос, что ему следует быть тише, что ему надо заткнуться. Она никогда не задумывалась о том, как парень мог чувствовать себя в эти моменты. Неужели, ему было также плохо? — Что я сделала не так? Пожалуйста, дай мне это исправить. Не надо... Не надо смотреть на меня таким злым взглядом, — её губы дрожали, а пелена уже постепенно стала застилать глаза. Всё же Шинономе не была актрисой. У неё не получалось так же умело прятать чувства, как у Цукасы. — Э-эй... Пожалуйста, не надо злиться на меня. Я хочу как лучше. Дай мне сделать как лучше.» — Ты нужен мне, — вдруг прошептала девушка. Он — её брат. Она не ценила свою семью: ни маму, ни папу, ни Цукасу. И только, потеряв всё, вдруг осознала, что они все ей нужны. Сейчас, Саки просто нельзя потерять Тенму, иначе она потеряет всю свою семью. — Ха? Что ты вообще несёшь? Зачем тебе нужен я? — скривившись от злости, произнёс Цукаса. — Я никому не нужен. Может... — вдруг парень с болью в глазах запнулся. — Может, даже своей семье, даже Шихо... Ведь, подумай сама, разве такой, как я, может быть хорошим старшим братом? Шинономе хотела кричать, но голос пропал. Что бы она не делала, получалось лишь открывать и закрывать рот. Как будто она была беспомощной рыбой, которую просто выкинули на берег и оставили умирать в муках. Она столько желала сказать Цукасе. А, во-первых, так хотелось поблагодарить его за то, каким хорошим братом, другом, человеком он был для всех вокруг. Саки мечтала сказать ему, что он не был хорошим братом. Потому что он был лучшим братом. Но голос её не слушался, не подчинялся. Тяжёлое молчание заставило Цукасу грустно вздохнуть. — Ты разве ещё не заметила? Пока я не притворяюсь тем, кем не являюсь на самом деле, я абсолютно бесполезен. Я не могу сделать кого-либо счастливым, — Тенма оскалился, дабы не выдать подступающих слёз. Нет. Он не заплачет при девушке. Он не настолько слабый, дабы показать себя с такой стороной. У него ведь ещё осталась гордость, не так ли? — Но мне это неважно! Мне тоже никто не нужен! И ты тоже мне даром не нужна! «Не... нужна? — подумала про себя Саки, чувствуя, как её мир постепенно разрушается. Словно кто-то кинул большой камень в окно и по нему разошлись белесые нити, что предвещали скорую поломку. — Прямо как Ичике и остальным? Прямо как тогда, в своей реальности, когда никто не навещал меня? Когда все меня бросили? Я... не нужна?» Цукаса смерил её разочарованным взглядом и выдохнул. Девушка, тем временем, пыталась заставить себя сказать самые важные слова. «Ну же. Надо сказать, что я путешественница во времени! Тогда он всё поймёт, тогда всё наладится! Он перестанет злиться, мы обо всём поговорит и мы снова будем, как брат и сестра!! — слегка безумная улыбка расцвела на лице Саки. Однако слова Лена в памяти тут же погасили радость. — Нет!! Он мне не поверит! Или... не простит. Он же не простит меня! Он скажет, что это я виновата в его смерти, он станет бояться меня! — перед глазами всё плыло. Может, всё дело было в её болезни? Да, наверняка в этом вся проблема. Она просто устала, перенервничала. Вот сейчас она успокоится и обязательно всё расскажет, не так ли? — Не могу выдавить даже слова... Почему?! Ну же! А может... просто, может, он всё поймёт и не будет злиться? Мне надо ему сказать!» Но какой будет смысл в том, что она скажет? Её голос уже ничто для Цукасы. Дабы не потерять его сейчас, ей всегда придётся врать. Улыбаясь, смотреть ему прямо в глаза и раз за разом вспоминать больничную койку, потому что она просто не может найти в себе сил прошептать «я — путешественница во времени». Саки обессиленно выдохнула и покачала головой. Нет. Всё-таки, она и вправду не может сказать. Страх сковывал её изнутри, не давая словам вырваться наружу. Сколько бы она не сопротивлялась и боролась, награды за это ей бы всё равно не дали. — Цукаса, что значит «не нужна»? Я же твой друг, разве нет? — вдруг произнесла она, криво улыбаясь. — У меня нет друзей. — Э... Э-э? А к-как же Руи-кун, Эму-тян и Нене-тян? А что насчёт Ичики-тян и Хоны-тян? — пока Саки продолжала перечислять имена, Тенма стал задумываться. А друзья ли ему эти люди? Правда ли он нужен им? — А Акито и Тойя-кун? Ты не считаешь их друзьями? Также как и Шизуку-сан с её сестрой? Цукаса дрогнул при упоминании Аояги и двух Хиномори — кажется, Саки задела нужные струны. Осталось только продолжать давить. — Именно, у тебя ведь столько друзей! И я тоже твой друг. И ты всем нам нужен, и для всех нас ты — звезда. — Саки, оставь ты меня уже в покое, — казалось, Цукасе самому было неприятно это говорить. — У тебя есть твой брат. Надоедай ему. «Ты совсем с ума сошёл?! Ты и есть мой брат! — в мыслях закричала Шинономе, еле-еле сдерживая все эти слова у себя в голове. — Да почему до тебя просто не может дойти?! Я же не просто так делаю это всё. Я же делаю это ради моей семьи: ради тебя, ради мамы и папы!» — А что, тебе не хочется, чтобы я была рядом? Надоедаю чересчур, да? — нахмурившись, ответила девушка. — Я же наоборот хочу, как лучше! Я хочу помочь, хочу всё исправить, я же– — Да лучше бы тебя тут вообще не было!! Саки, полностью потеряв дар речи, застыла на месте. Цукаса взглянул на неё и в этих испуганных глазах вдруг увидел Харухи. Тут же парень в ужасе закрыл рот — понимание того, что он только что крикнул, окатило его виной, словно водой из ведра. — Э... Я... Я не то хотел сказать, — немного приглушённым голосом пробормотал шокированный юноша. — Я не хотел, я не... я не специально, правда, я не как они, это не– «Правильно. Он всё правильно сказал, — подумала Саки. — Лучше бы меня тут не было. Я меняю ход событий, я переделываю всю эту вселенную, потому что просто не могла смириться со смертью брата... И даже сейчас, когда он жив и здоров, я всё ещё не могу смириться. Я ведь говорила, что мне будет достаточно лишь этого! Я ведь уверяла себя, что перестану быть эгоисткой, что буду счастливой только от вида живого братика! — а после девушка посмотрела на Тенму со слезами на глазах. — Но я всё не могу успокоиться. Я всё ещё требую и требую от него столько всего, а сама... А что я даю взамен? Он всё правильно сказал. Меня тут быть не должно, потому что я – Саки Тенма, а не Саки Шинономе.» — Мне правда жаль, — вдруг произнесла блондинка, перебив Цукасу. Это удивило его, ведь он понимал, что в этой ситуации Саки не за что было извиняться. — За всё. Особенно за то, что сегодня так вышло... я даже пойму, если ты больше никогда не захочешь меня видеть. — Саки, нет, ты не так поняла. Слушай, я правда не хотел этого говорить... — Выслушай меня. Одна допущенная ошибка не означает, что нужно сдаваться. Всегда есть способ всё исправить. Даже если для этого придётся искать самые невозможные и нереальные способы на свете, — это звучало иронично. Так, как будто девушка говорила это себе самой. Ведь именно она не сдалась и воспользовалась настоящей машиной времени, дабы исправить одну ошибку. Потому что она решила для себя, что не станет страдать и рыдать по мёртвому брату всю жизнь. Потому что решила, что лучше уж уничтожит неприятную реальность, чем смириться с тем, что член её семьи лежит в гробу под землёй. — Ты можешь попытаться вновь. И вновь. И вновь, и вновь, пока не добьёшься желаемого. И неважно, сколько именно усилий ты для этого приложишь, в конечном итоге, у тебя обязательно получится, — а после Саки радостно улыбнулась, пока сама глядела на замешательство Цукасы. — Ты ведь звезда. Ты всегда ею был. И всегда ею будешь. Что-то во взгляде Тенмы переменилось. Он всё ещё ощущал себя странно, скованно, а также чувствовал, что тут что-то не так. Словно у Саки был какой-то глубокий личный опыт, иначе с чего бы она говорила об этом так детально? Тем не менее, юноша и вправду стал вдумываться в слова Шинономе, пока она продолжала: — Я ведь видела, как ты сиял. Как ты наслаждался каждым моментом этого шоу, потому что ты любишь их! И ты любишь видеть других людей счастливыми, любишь их улыбки! — Я... я всё ещё не понимаю, почему именно звезда, — вдруг усмехнулся Цукаса, но уже по-доброму. — В детстве я думал, что стать звездой — это классно, потому что они выступают на большой сцене. Но почему ты так любишь звёзды? Почему всегда говоришь о них? — Потому что... Саки вспомнила каждый раз, когда Цукаса навещал её. Ему было совсем неважно, что новая больница находилась в другой префектуре. Он приходил к ней так часто, как только мог. Всегда веселил её, всегда поддерживал, даже когда никого больше не было рядом. Брат показывал ей шоу, пел вместе с ней и делал её унылую жизнь в четырёх стенах ярче. Именно он отгонял страх того, что болезнь может однажды убить её. Возможно, именно он и отогнал от неё смерть. А, спустя несколько лет, оказался на асфальте под колёсами грузовика. — ...звёзды помогают даже самым отчаявшимся людям улыбнуться и вновь обрести веру в будущее. Поэтому, — Шинономе слегка поклонилась, как бы намекая о том, что дальше прозвучит какая-то важная просьба: — Поверь мне вновь. Делай шоу вместе с Руи-куном и остальными вновь. — Э, я... — Прошу тебя. Я больше никогда и ни за что не стану просить у тебя ничего более. Просто, пожалуйста, — это слово прозвучало так жалобно, что у Цукасы даже на миг сжалось сердце. — Воплоти свою мечту в реальность. Глаза Тенмы сверкнули, пока он сам застыл с немым шоком на лице. И только было он хотел что-то сказать, как вдруг его перебил уже знакомый обоим блондинам голос: — Саки, сэнпай, вы что тут делаете?