На краю

***

      Ночь вышла удивительно длинной: сначала скорая, очередь к ночному дженералисту, ленивый осмотр, заключение панической атаки. Повезло, что осмотр оплачивался работодателем, и мне удалось сохранить несколько евро. Смогла вернуться домой ближе к утру, еле передвигая ногами, затем я уснула, сидя на полу в прихожей.

***

— У тебя ни черта не получается, Жозефина, — его голос, звенящий от крика и раздражения, заставляет меня вжать голову в тело, — зачем тебе руки, если ты банально не можешь удержать тарелку?!       Рядом с головой в плитку кухни влетает стеклянная супница, разлетаясь на сотню крошечных осколков. Я цепенею, когда осознание произошедшего настигает меня. Ещё пару минут назад он был весел и заботлив, решил помочь мне с ужином. На работе удалась сделка, потому сегодня я могла не переживать из-за синяков, появляющихся, когда он был не в духе. Так я думала ровно до момента, пока недавно выбитое запястье не дрогнуло, от чего плоская тарелка с глухим звоном стукнулась о столешницу. Маленький кусочек керамики откололся от борта, слетая куда-то на пол.       Теперь я стояла у стены, прижав руки к себе, и старалась не дышать полной грудью, дабы не спровоцировать ещё большую вспышку гнева. Его крики оглушали не меньше бешеного стука сердца. Казалось, ещё секунда – и оно не выдержит напряжения, а я наконец услышу долгожданную тишину. Но сердце лишь продолжало свой бег, а агрессия Клода нарастала с каждой секундой.       Закончив тираду о моей ничтожности, он схватил меня за руку, вынуждая чуть ли не падая, идти за ним. Носки хоть и смягчили боль, но несколько осколков всё равно впились в кожу ног. Если бы не закалка балетной школы, всё могло быть ещё хуже. Мольбы или слезы никогда не действовали на него, поэтому я старалась исполнить всё, что он прикажет, и быть тише трепета крыльев бабочки. Страх кольцом сжимал горло, а перед глазами плясали черные мушки. Мне хотелось, чтобы это просто скорее закончилось.       Я ожидала, что он просто изнасилует меня, как делал это обычно, и успокоится, но почему-то мы шли ко входной двери. Его тяжелое, почти животное, дыхание отражалось от стен, занимая всё пространство коридора. Послышался лязг ключа, а после в лицо ударил морозных подъездный воздух. Внутри всё сжалось от промелькнувшей догадки. — Если ты не умеешь пользоваться руками как человек, — я заведомо молю о прощении, видя в его глазах гнев, сравнимый разве что со звериным, — то и поживи как псина.       Клод выталкивает меня на лестничную площадку. Ноги простреливает адской болью, когда я приземляюсь на колени, обдирая локти о шершавое покрытие. Дрожа всем телом, я успеваю обернуться перед тем, как он захлопывает дверь, кидая фразу, что будет преследовать меня: — Жди, пока твой хозяин не заберёт тебя.       Хлопок оставляет меня в полном одиночестве. Из груди рвётся истеричный крик, но я сдерживаюсь, до боли впиваясь зубами в руку, прокусывая её. Сознание плывёт, но декабрьский холод немного отрезвляет мысли, и среди них проскальзывает неожиданно страшная истина: «Ты можешь убежать» Что? Нет, не могу. Это неправильно. Я не нужна никому, кроме него.       На теле сразу появляется фантомное ощущение множества рук, от недавнего «подарка» его лучшему другу. Я не сдерживаюсь, и меня вырывает прямо рядом с собой. «Беги, пока у тебя есть шанс. Всего один пролёт, и ты будешь на улице»       Нет, нет, нет! Он убьёт меня, если узнает. Его влияние слишком велико, мне не поможет даже полиция. Но почему я поднимаюсь на ноги, держась за перила?.. С губ слетает болезненный стон, и я смотрю вниз по лестнице. «Рискни. Выйди на улицу. Может это придаст тебе сил»       Продолжаю бездумно лепетать, но даю себе ступить на первую ступень. Потом вторая. Я оказываюсь на улице, захлёбываясь слезами и кровью из разодранных губ. Истерика накрывает с головой, но мне так хотелось увидеть небо. Последний раз перед тем, как он удавит меня или я насмерть замерзну этой ночью.       Ноги немеют, изображение перед глазами мажет, вижу его будто покадрово. К горлу снова подкатывает тошнота, но я лишь смотрю в глубокое синее небо, где видно редкую россыпь звезд. Так красиво и тихо. Мне бы хотелось остаться здесь.       Сознание медленно уплывает, когда ко мне кто-то подходит. Перед падением в пустоту я слышу взволнованное: — О Боги, Фенёк, пожалуйста, держись. Это я, Лукас.

***

      Из очередного кошмарного сна меня вырывает размеренный, но какой-то тревожный стук в дверь. — Это я, Лукас. Фенёк, открой дверь, пожалуйста.       Занемевшие ноги плохо держат, но позволяют сделать пару шагов до двери. Щелкает замок, и в квартиру входит высокий смуглый парень в черных джинсах и футболке с логотипом популярного отеля. Он поправляет черные волосы, убирая их назад и нежно проводит ладонями по моим щекам. — Тебе снова снился Клод? Ты плакала.       Лукас был единственным моим другом и человеком, кто имел право касаться меня. Мы познакомились в Ницце, в отеле, где Клод играл в казино, а Лукас был барменом. Весёлый итальянец умел располагать к себе и прекрасно заметил наши странные отношения. В конце месячного отдыха, в последние дни пребывания в отеле, он предлагал помощь в выходе из отношений и последующей реабилитации. Тогда ещё я не подвергалась насилию каждый день и считала, что сумею перевоспитать Клода.       После мы переписывались, когда появлялась возможность. Узнала, что он имеет маленькую сестру, фанатеющую от моих выступлений в цирке, любит раф с ванилью и котят, ранее работал в школе. Каждый удобный случай спрашивал о моём самочувствии, приносил сладости на концерты, ведь Клод запрещал держать дома сладкое.       В тот вечер он возвращался из родительского дома и решил пройти через наш участок, в надежде позвать меня на кофе. Это невероятное стечение обстоятельств спасло мне жизнь. Очнувшись в его квартире, я приняла первое здравое решение за много лет. Обратно я не вернусь. Уже через день мы уехали из Тулузы в Орлеан. — Клод нашёл меня. Он приходил вчера на концерт.       Во всех красках я пересказала вчерашний вечер, пока парень хозяйничал на моей кухне наливая нам чай и готовя мне завтрак. В середине рассказа ему пришлось приводить меня в чувство, ведь паника снова захлестнула меня, мазнув ледяным ужасом по затылку. — Первое, — сказал он после некоторой паузы, протягивая мне теплый чай, — он больше не имеет власти над тобой. Ты сильная девушка, уже один раз сбежавшая от него, и в этот раз он не сможет запугать тебя, как делал это ранее.       Под его ногами тихо простонали половицы, когда он сел на корточки у моих ног, накрывая мои руки, держащие чашку. Ладони его всегда казались мне необычайно горячими и большими. С начала нашего знакомства я не видела в нём угрозу. И сейчас, смотря в его обычно хитрые голубые глаза, я вспоминаю лишь теплые успокаивающие объятия, а не ужасающие побои. — Второе, ты не одна, Жозефина. Только скажи, и я приду на помощь, помогу справиться со всем. Больше ты не одинока.       Воздух мягким вздохом вырвался из легких. Сколько я мечтала об этих словах, столько слышала, что никогда не буду их достойна. Но сейчас, сидя в старой Орлеанской квартире, глядя в глаза мужчине, спасшему мою жизнь, я чувствую, что могу быть достойна. Я так хочу быть достойна. — Лукас, помоги мне справиться с ним.