Прибыла в Одессу банда из Амура...

– Вау, Флетчер, давай ещё! – Рассел разве что в ладоши не хлопал. – Ты серьёзно? – фыркнул тот. – Ну конечно! Я же собираюсь ещё с Эдом драться, покажи мне пару приёмчиков! – Да это сложновато, – Флетчер развёл руками. – Понимаешь, Ал мне показывал, что можно использовать при моём росте, а я-то в девяноста процентах случаев буду ниже противника – ну, разве что какой карлик попадётся… – Ну и отлично! – старший Трингам с воодушевлением взмахнул кулаком. – Эд ведь не намного выше тебя! Если ты мне покажешь, как он может нападать, я смогу… – Ну например, вот так! – Флетчер, не дослушав, сделал едва заметное движение – уж больно он развеселился и разгорячился, – и Рассел не успел даже понять, как оказался на земле. – Ох нихрена ж себе… – выдохнул старший. – Ой, прости! Я слишком сильно опять, да?.. – Да гомункул с ним что сильно, это ж просто невероятно! – Рассел ухватился за протянутую ему ладонь младшего, вскочил на ноги и затряс Флетчера за плечи. – Братец, это ж!.. У меня слов нет!.. – Ты считаешь?.. – Флетчер раскраснелся – не то от удовольствия, не то от спонтанной физической нагрузки. – Абсолютно! Я в восторге! А ты… – Так, молодые люди, без резких движений! – их воодушевлённую беседу прервал стальной женский голос, и Трингамы изумлённо обернулись. Прямо перед ними стояла хмурая девушка в форме лейтенанта внутренних сил (то есть чёрной – в противовес синей форме военных) Аместриса. Иными словами… Флетчер истерично хихикнул. Всё-таки вляпались. А ведь он уговаривал брата пойти домой. Но нет же – «ещё» да «ещё», как будто младший совсем не он, а Рассел… вот и как теперь объясняться? – Здрасьте, лейтенант! – Рассел выпрямился и, улыбаясь, развёл руками. – Это не совсем то, о чём вы подумали! Это вот мой младший брат, и он мне просто показывает приёмы боевых искусств!.. – В отделении будете объяснять, чем вы тут занимались, – девушка закатила глаза, хотя на секунду в них мелькнуло сомнение – уж больно Трингамы были похожи между собой и никак не напоминали хулиганов. Да и Флетчер вообще не выглядел как человек, который может кому-то навредить… Но с другой стороны – она только что своими глазами видела, как он уложил этого, рослого, без особых усилий. А до этого второй беззастенчиво размахивал кулаками… Нет уж, никаких эксцессов в её первую смену! Она щёлкнула пальцами, и Флетчер, мирно ожидавший своей участи в надежде, что Рассел в очередной раз разберётся с проблемой, ахнул от резкой боли – ему внезапно выкрутили руки возникшие словно из ниоткуда хмурые люди в чёрной форме. – Братец! Эй, отпустите его! – Рассел метнулся было к брату, но, охнув, грохнулся на колени – кто-то сделал подсечку и уже и ему завёл руки за спину. – Нельзя ли помягче, а?! Хоть брата мне не калечьте! – огрызнулся он, когда наручники ожидаемо защёлкнулись. – Брата или не брата – это ещё надо выяснить! – «железная леди», как мысленно нарёк её старший Трингам, скрестила руки на груди. – А пока извольте не оказывать сопротивление при задержании и пройдёмте в отделение! Рассел обречённо и виновато скосил глаза на Флетчера. Тот стоял с опущенной головой, и его плечи мелко подрагивали. «Плачет что ли? – испуганно подумал старший. – Ну вот, втянул в историю…» Но Флетчер поднял голову – и Рассел изумлённо заморгал. Губы у младшего дрожали от едва сдерживаемого смеха.

***

– Да говорю же вам, мы с братом работаем при Центральном Штабе! Он – медбратом, заместителем господина Нокса, а я – заведующим главной лабораторией! – Очень смешно, молодой человек, – девушка-лейтенант поморщилась, отворачиваясь. – Судя по вашим словам, ваш брат ещё несовершеннолетний – соответственно, работать при Штабе не может. Кроме того, у вас нет никаких удостоверяющих документов – или даже часов государственного алхимика! – Да говорю же я вам, мы не при погонах! – буквально взвыл Рассел, обессиленно падая на стул. – Необязательно сдавать экзамен, чтобы быть алхимиком! А на работу приняты по приказу лично фюрера Мустанга! И удостоверения мы с собой не таскаем, нас знают в лицо! – Молодой человек, хватит пудрить мне мозги! – девушка сердито хлопнула ладонью по своему столу. – Да я и не пытаюсь! Ну в конце концов, не верите вы мне – позвоните кому-нибудь, кому поверите! Например, подполковнику Элрику или майору Элрику! – Ах ну да, ещё скажите, что вы лично знакомы со Стальным и Воздушным алхимиками! – «железная леди» недовольно цокнула языком. – Конечно мы знакомы, они наши лучшие друзья!.. – Всё, хватит! – она вдруг встала и с непреклонным видом передёрнула плечами под ещё свежими, хрустящими погонами с двумя маленькими золотыми звёздами. – Никому я звонить сейчас не буду – время видели? Это как минимум неприлично! К тому же беспокоить высокопоставленных лиц из-за не пойми кого в десять вечера было бы глупо! Переночуете здесь, ничего с вами не случится – а утром уж будем разбираться, кто вы и зачем вы! – Но-но-но, постойте, лейтенант! – Рассел вскочил было на ноги и кинулся к решётке, но дверь уже хлопнула. – Да чтоб вас… – старший Трингам прислонился лбом к прутьям и, устало прикрыв глаза, пробурчал: – Это вам, может, и ничего, а у меня одноклеточные протисты дома простаивают… у-у, чтоб вам пусто было! Братец, извини, что втянул в передрягу… – он озадаченно обернулся. – Флетчер, ты… чего ржёшь?.. Совсем уже плохо что ли?.. Флетчер, прижав ладони к губам, действительно давился смехом. Сдерживаться у него получалось плоховато. И теперь, когда он убедился, что в отделении никого, кроме них не осталось, он отнял руки от лица, запрокинул голову и в голос звонко расхохотался. – Флетчер, братик, алё, ты вообще в порядке? – Рассел беспомощно развёл руками. «Ну точно, довёл ребёнка до истерики,» – в ужасе думалось ему. Хотя младший смеялся так заразительно, что уже и у старшего дёргались уголки губ. – Флетчер… ну Флетчер, ау! Ты меня слышишь? Тебе плохо? Мне воды трансмутировать?.. Флетчер!.. Тот махнул ему рукой – дескать, не надо ничего, я в порядке, – продолжая всхлипывать от смеха. Рассел укоризненно и виновато разом смотрел на него сверху вниз, гадая, чем помочь. Наконец, Флетчер немного успокоился и, подняв мокрые от слёз глаза на старшего, севшим голосом ехидно поинтересовался: – А что ж ты… не сказал… что мы и есть Элрики? С секунду они таращились друг на друга, после чего уже Рассел прислонился спиной к холодной кирпичной стене, сполз по ней на пол, спрятал лицо в ладонях и тоже громко захохотал. – Во-о… а он ещё у меня спрашивает, всё ли в порядке… – флегматично резюмировал Флетчер, болтая ногами – койки тут были довольно высокие, и его ноги не доставали до пола. – Да мне уже… понимаешь… надоело… третий раз подряд… – между приступами смеха выдавил из себя Рассел. – Да понял я, понял… А представь, какие лица завтра будут у Эда и Ала, когда им позвонят?.. Они замерли, переглянулись – и теперь уже оба покатились со смеху. – Ой мамочки… да Эд же меня прибьёт! – Рассел держался за живот. – А Ал будет просто в прострации! – Флетчер, завалившись на эту импровизированную кровать на сегодняшнюю ночь и зажмурившись, тряс головой. Ночка им, похоже, предстояла весёлая. А пробуждение завтра их друзьям – и того веселее.

***

– Ну кто там в такую рань звонит… – недовольно пробурчал Эдвард, сползая с кровати. Тело у него приятно болело после вчерашних внезапных упражнений. Вставать не хотелось, но телефон надрывался уже минут пять. – Ал, булочка моя, тебе кто-то должен был звонить перед работой? – Не… – Ал, кутаясь в одеяло, широко зевнул и сел на кровати. – Разрешишь мне тогда убить этого кого-то? – На здоровье – адекватные люди в семь утра не звонят… – Вот спасибо… Через минуту оба были уже в гостиной – Ал на диване с Хеймериком на коленях, дремлющий, как и сам кот, на ходу, Эд – перед телефоном с выражением лица человека, идущего на крестную муку. С тяжёлым вздохом старший Элрик всё же поднял трубку. – Здравствуйте, Центральный крематорий на связи… Ал хрюкнул от смеха и приоткрыл один глаз, чтобы не упустить кривляний старшего. Эду, однако, похоже, было не особо до веселья. Во всяком случае, его ехидная усмешка растаяла, а брови с каждой секундой поднимались всё выше. – Простите, да… да, подполковник Элрик, угу… Чего?.. Серьёзно?.. Нет, подождите, вы не шутите? Да нет, есть такие, почему, просто… ну? А какие они – светлые короткие волосы, синие глаза, старший повыше, у младшего белая повязка на лбу?.. – Эд повернулся к младшему брату. Глаза у него были абсолютно круглые. Да и Альфонс выглядел, мягко говоря, недоумевающим. – Ну конечно знаем! Это мой лучший друг Рассел Трингам и его младший брат Флетчер! Рассел заведующий лабораторией, а Флетчер медбрат и заместитель Штабного доктора, господина Нокса, через неделю сам будет Штабным доктором!.. Нет, он об этом ещё сам не знает! Да! Нет, действительно не при погонах!.. Да что они натворили-то? Да вы что?.. – Эдвард прикрыл глаза ладонью и прикусил губу, силясь не рассмеяться, и вдруг грозно поинтересовался: – А что вы им сделали?! А?! А впрочем ладно – как ваше звание? Лейтенант? Ну хорошо, лейтенант, – готовьтесь к серьёзному разговору, через полчаса будем! Всего доброго! – и он бросил трубку. Пауза. – Эд, что там с ними случилось? – у Альфонса сна не было уже ни в одном глазу – разговор Эда его явно очень взбодрил. Эдвард немного помолчал, наклонил голову и исподлобья взглянул на младшего брата. – Да ты просто, блять, не поверишь…

***

– Что я вам и говорил! – важно фыркнул Рассел. Они с Флетчером сидели в кабинете майора милиции – пухленького весёлого мужчины лет сорока, который на их рассказ только неопределённо охал, ахал и качал головой. За спиной кресла майора с опущенной головой стояла вчерашняя «железная леди». Это ж надо – в первый же день работы так попасть… И на кого! – А вы!.. Ну что за мания – сначала кидаться на людей, а потом уже выяснять! Флетчер отвернулся, сделав вид, что закашлялся. Рассел, закинувший ногу на ногу, проигнорировал этот «жест», а лучше сказать бессловесную фразу – мол, чья бы корова мычала, братец… – Приносим свои глубочайшие извинения, – майор, тяжело вздохнув, развёл руками. – Я понимаю, что вам очень неприятно, но согласитесь, ситуация была не самая, как бы это сказать, правомерная, что ли… – Что в ней было неправомерного? – нахохлился старший Трингам. – Гуляли вечером с братом, решили немножечко размяться перед сном! А вы тут!.. – Нельзя ли было разминаться менее травматичным способом? – буркнула-таки девушка. – Ваша разминка была похожа на драку! – Ну уж позвольте мы сами будем решать, как должна выглядеть наша разминка! – Рассел с видом оскорблённой невинности вскинул голову. – Мы, знаете ли, тренируемся! Думаете, работать при Штабе так просто? И вообще… – И вообще не вы ли нам говорили: «Никаких драк до утра», а, товарищи?! Рассел и Флетчер обернулись и в один голос радостно воскликнули: – Эд! – Ал! На пороге в самом деле стояли Эдвард и Альфонс – ещё немного сонные, но уже при полном параде, по форме. Даже фуражки в честь «праздника» раздобыли! – А я до последнего надеялся, что это не вы, а какие-нибудь придурки себя за вас выдают… – Эдвард закатил глаза, подходя к столу подскочившего на ноги («ЗДРАВЬЖЕЛАЕМ!») майора и совершенно не обращая внимания ни на толстячка, ни на испуганно вытянувшуюся по струнке девушку. – Ну что вы, отвертеться как-то не могли, а? Или сбежать хотя бы… – Мы, Эд, с некоторых пор законопослушные граждане, если ты не знал, – Рассел хмыкнул, пожимая протянутую ему руку. – А отвертеться, ну… была тут у Флетчера одна мысль… но мы решили, что вы нас точно прибьёте. – Какая же это мысль? Утречка, Авиценна ибн Флетчер, – Ал улыбнулся, наклоняясь, чтобы приобнять подскочившего на ноги Флетчера. – Страшно рад вас видеть, Ал! – младший Трингам крепко обнял друга в ответ и, отстранившись, пожал плечами. – А у меня не было идеи – я просто удивился, что Рассел не попробовал в третий раз выдать нас за вас! – ЧЕГО-О, ОПЯТЬ?! – Эд не сдержался и хохотнул. – Ну, можно было попробовать – на этот раз вы вроде в розыске не состояли, – старший Трингам невинно развёл руками. – Но в кои-то веки мы решили поиграть в благородство, и чем это закончилось? У меня теперь спина от их койки болит! А волосы Флетчера теперь никакая расчёска не возьмёт! Что за издевательство – назовёшься вашим именем – тащат за решётку, назовёщься своим – опять туда же – что мы, рыжие что ли? – В некотором смысле ты – да, – проворчал Флетчер себе под нос. – Я всё слышу, Флетчер! Короче, в следующий раз назовусь Гай Юлием Цезарем, а Флетчер будет Великим императором Кан-Ямато-иварэ-хико, разницы никакой, вот увидите! – Чего-чего ты ляпнул, Блистательный? – Эд прыснул от смеха. – При чём здесь вообще ксингизский легендарный император? – Флетчер ни с того ни с сего вновь густо покраснел. Рассел переглянулся с Алом, тот подмигнул ему – дескать, понял. Младший Трингам заметил эти переглядывания и, покраснев ещё сильнее, от безысходности пихнул Альфонса локтем в бок. – Эй, за что? – А нечего! – Что нечего? – Ты понял! – Ничего я не понял! – Не прикидывайся! – Даже не пытаюсь… Эд, то есть тьфу, подполковник Элрик, вы бы людей уже отпустили, а? – Что? – Эдвард в недоумении заморгал – он как-то ещё не улавливал суть шуточек Рассела и Ала в азиатском стиле в адрес Флетчера (потому что тогда во время официального приёма потерял всякий интерес к «этой малявке» – то есть, принцессе Мэй Чан, – когда Ал закончил с ней болтать – и потому совсем прозевал, что там творилось во время танцев и банкета), так что сейчас немножко «завис». Комментарий младшего брата (да ещё и в официальном духе) привёл его в чувство, и он, хлопнув себя по лбу, повернулся к всё ещё стоящим навытяжку майору и лейтенанту, и, махнув рукой, весело сообщил: – Здравия желаю, товарищи, вольно! Начальник отделения с явным облегчением опустился обратно в кресло, а вот его подчинённая насупилась, отвернувшись к окну. «Подполковник Элрик» был на вид едва ли не младше её самой – а уже две крупные звезды и тот ещё командир. Эдвард между тем, продолжая совершенно обворожительно улыбаться, участливо спросил: – Надеюсь, наши амигос не доставили вам особых хлопот? – Что вы, господин подполковник, – толстяк расплылся в улыбке. – Таких смирных заключённых ещё поискать надо, вот бы все такими были, хоть не выпускай их! – Ну уж спасибочки, можно не надо, а! – возмутился Рассел под сдавленное хихиканье младших. – Что это такое – мне что, всю юность надо за решёткой провести, чтоб от меня отстали, а? – Не обижайтесь, господин Трингам, это я так, шучу! Господин Элрик, вам нужно вот здесь в протоколе расписаться… – Шутят они, как же, – проворчал старший Трингам. – А мне уже, может, не особо смешно… Зато Эд, похоже, совсем развеселился – и, склонившись над листом бумаги с печатью, промурлыкал: – Здравствуй, небо в облаках, Здравствуй, юность в сапогах… Майор сделал вид, что закашлялся. Альфонс в открытую весело засмеялся. А вот Рассел и Флетчер с одинаковой обидой в глазах укоризненно уставились на спину насвистывающего незамысловатую мелодию Эдварда. – Пропади, моя тоска, Вот он я – привет, войска! – старший Элрик поставил замысловатую закорючку под датой, сунул ручку обратно в стакан и развернулся. – Чего такие мрачные, господа Трингамы, а? – Тебе смешно, да, Эд? – насупился Флетчер. – А вам что, не смешно разве? – Ну знаешь ли… – Рассел обиженно шмыгнул носом. – Ночевать за решёткой не очень-то весело! – А кто тебе виноват? – Эд невинно пожал плечами. – К тому же, если ты не знал, вставать в семь утра и пешком драпать на тот конец города – тоже не очень-то в радость! Да, Ал, то есть, пардоньте, майор Элрик? – Однозначно, – Альфонс всё ещё тихонько посмеивался, не обращая внимания на испепеляющий косой взгляд Флетчера. – Так что – Эх, рельсы-поезда, как я попал сюда… – АЛЬФОНС! – Да что такого-то?

***

-–Я понимаю, лейтенант, первое ваше дежурство… – майор понимающе кивнул всё ещё тяжело вздыхающей девушке. – Но всё-таки давайте без головокружения от успехов и без перегибов. А то так и застрелить кого недолго… Сначала выясняем – а потом уж применяем силу. Договорились? – Так точно, майор, – щёки «железной леди» напоминали цветом перезревший помидор. – Больше не повторится. – Вот и ладушки, – толстяк добродушно хмыкнул. – Будете кофе? Или вам чаю с печеньками? Кажется, капитан Брюс любил орешки со сгущёнкой… Девушка вдруг усмехнулась. – Да, папа любил орешки. А я… я больше люблю крекеры. У вас не бывает крекеров, майор? – Как же, водились! – тот просиял и направился к чайнику, насвистывая под нос прилипчивый мотив. – Вот же… мальчишки!