Прибыла в Одессу банда из Амура...

– Я не знаю, Рассел… – Фьюри переминался с ноги на ногу. – Фюрер и так не в настроении, а тут такое… – Так ведь вы и не при чём будете, всё сделаем мы, это будет сразу очевидно! – старший Трингам молитвенно сложил ладони. – Ну пожалуйста! – Боязно всё же… – пробормотал старший прапорщик, косясь в сторону двери кабинета, откуда он отлучился «буквально на минутку». – Но… – А ну в сторонку, – Флетчер с необычайно боевым видом отпихнул брата в сторону, упер руки в боки, откашлялся и, сделав огромные «умоляющие глаза» (Рассел поспешно отвернулся – это было слишком сильнодействующие оружие), проникновенно начал: – Господин прапорщик, вам живётся хорошо – вы поспали, поели, немножечко послушали ворчание фюрера, сейчас досидите здесь до пяти часов и уйдёте домой… а наши бедные друзья, Альфонс и Эдвард, уже сутки как нормально не отдыхали и ещё двое суток не смогут даже прилечь!.. вы понимаете, что это приведёт к увеличению риска возникновения невротических расстройств (тревожных, фобических, панических, депрессивных и прочая), болезней сердца, повышения артериального давления, нарушения функционирования иммунной системы и ещё тысячам неприятных последствий, что негативно скажется на способности майора и подполковника соображать, и они в итоге не среагируют должным образом на приближение вражеских сил, стремящихся ограбить Штаб, в результате чего в стране, лишившейся единственного и неповторимого фортепиано из складского помещения, на котором была исполнена легендарная песня, наступит Армагеддон, а всё потому, что вы, господин прапорщик, не согласились немножечко подкрутить ручку радио… подумайте! Фьюри ошарашенно хлопал ресницами. Рассел делал вид, что на него внезапно напал приступ сильнейшего кашля – на деле же он пытался не помереть со смеху. – Братик, ты часом не заболел? – участливо поинтересовался младший. – Не-не, я в порядке, просто не в то горло попало… – Рассел замахал руками. – Да? Ну смотри, а то я и помочь могу… – Упаси меня Фламель, – под нос пробормотал старший. – Ты просто чихнул, а он потом доведёт опять до Армагеддона… – Что-что, Рассел?.. – Нет, ничего! – А мне показалось… – Ну хорошо, я согласен! – вдруг выпалил Фьюри. Братья в недоумении обернулись к нему. Они уже успели забыть о сути спора и теперь действительно удивились, увидев решительно сжавшего кулаки Фьюри. – …ась?.. – Я сделаю, как вы просите, – и пусть мне это будет стоить выговора, но Стальной и Воздушный боссы не должны так страдать! – торжественно объявил прапорщик, зачем-то отдал Расселу и Флетчеру воинское приветствие, развернулся и решительно зашагал обратно к кабинету. Трингамы переглянулись – и одинаково ухмыльнулись. – Ну, теперь дело за малым! – Рассел самодовольно заложил руки за спину. Ответ не заставил себя ждать. – Я уже не маленький! – Да тьфу ты, Флетчер, я и не про тебя вовсе, а про дело! – А… тогда ладно! – Что у кого болит…

***

– Что так тихо в кабинете? – пробурчал Мустанг. – Прапорщик, включите что ли радио! Тот тут же обрадованно подскочил. Он как раз ломал голову, как бы ему выполнить просьбу Рассела и Флетчера – время поджимало, а он ничего не мог придумать… а тут фюрер сам себе подписал приговор. – Так точно, сэр! –… ну чего вы там копаетесь?.. – Рой недовольно покосился в сторону окна, где стоял приёмник, с которым сейчас возился Фьюри. – Да переключатель заклинило… – непритворно вздохнул тот. – Сейчас, настрою на что-нибудь… вот, почти… После пары секунд тишины в стороны шарахнулись все находившиеся в комнате. Да что в комнате – во всём Штабе. В лаборантской на пол посыпались колбы. В медкабинете – карточки служащих. «ВСТАВАЙ, ПРОКЛЯТЬЕМ ЗАКЛЕЙМЕННЫЙ ВЕСЬ МИР РАБОЧИХ И РАБОВ!» – ФЬЮРИ, ЭТО ЕЩЁ ЧТО ТАКОЕ?! – в ужасе заорал Мустанг, зажимая уши, чтобы не оглохнуть. – Я НЕ ЗНАЮ, СЭР! – тот сам пытался что-то сделать, но в итоге махнул рукой и ретировался в угол, куда уже сквозанули Хавок, Бреда и Фарман. – НИЧЕГО НЕ ВЫХОДИТ! ДИВЕРСИЯ!.. – КАКАЯ ЕЩЁ… – Я ЗНАЮ, ЧТО ЭТО, ГОСПОДИН ФЮРЕР! – перекрикнула их майор Мустанг, выглядывая из окна и непонятно чему широко улыбаясь. – ЧТО ЖЕ?! – Рой беспомощно перевёл взгляд на неё. – ЭТО, – она подняла палец, выдержала паузу… «КИПИТ НАШ РАЗУМ ВОЗМУЩЁННЫЙ И В СМЕРТНЫЙ БОЙ ИДТИ ГОТОВ!» – … ИНТЕРНАЦИОНАЛ!!! – ЧТО?!

***

«ВЕСЬ МИР НАСИЛЬЯ МЫ РАЗРУШИМ ДО ОСНОВАНЬЯ, А ЗАТЕМ МЫ СВОЙ, МЫ НОВЫЙ МИР ПОСТРОИМ – КТО БЫЛ НИЧЕМ, ТОТ СТАНЕТ ВСЕМ!» Рой обречённо покорно переводил взгляд туда, куда указывала ему жена. Сначала на фасад – из всех окон гроздьями свисали служащие, с интересом и восторгом наблюдавшие за столь бурной заварушкой. Затем – в сторону главных ступенек, на которых стояли Трингамы – оба по-прежнему одетые в белые халаты и теперь с совершенно торжествующими выражениями лиц. Теперь наверх – даже так можно было заметить, что из мансардного окна, хохоча и едва ли не подпевая, машет рукой Эд. И, наконец, вниз – Ал, похоже, последовал примеру брата, и изо всех сил радостно махал Флетчеру и Расселу. «ЭТО ЕСТЬ НАШ ПОСЛЕДНИЙ И РЕШИТЕЛЬНЫЙ БОЙ! С ИНТЕ-ЕРНАЦИОНАЛОМ ВОССТАНЕТ РОД ЛЮДСКОЙ!» – Ну что скажете, господин фюрер? – насмешливо поинтересовалась Риза – так, что её мог услышать только Рой: остальная команда, наплевав на всё, тоже свесилась с окон и буйно приветствовала смелых и находчивых молодых людей свистом, криками и аплодисментами (особенно в этом отличился Хавок). Мустанг тяжело вздохнул – и улыбнулся, признавая поражение: – Подайте мне два бланка, майор. Я вынужден отменить некоторые опрометчивые драконовские меры, применённые к двум моим подчинённым. Майор Мустанг кивнула, сохраняя строгое выражение лица, – хотя в глазах её плясали лукавые огоньки.

***

«НИКТО НЕ ДАСТ НАМ ИЗБАВЛЕНЬЯ – НИ БОГ, НИ ЦАРЬ И НИ ГЕРОЙ!» – Подполковник Элрик! Эдвард перепуганно соскользнул с подоконника, вытянулся и щёлкнул каблуками. – Господин фюрер, сэр! – слегка хрипло выкрикнул он, явно ещё не переключившись с пения во весь голос на нормальную речь. – Позвольте… – Вольно, подполковник, – Мустанг дёрнул уголком губ и протянул Эду бумагу с печатью и подписью. – Ваши наряды отменяются. Плюс один внеочередной выходной. Запрет на общение с… этими двумя, – он качнул головой в сторону окна, – тоже недействителен. Эд недоверчиво переводил взгляд с бумаги на Роя и обратно. Тот вздохнул. – Да, я признаю. Я погорячился. Эдвард напрямую уставился круглыми карими глазами в чёрные глаза Мустанга – и, наконец, просиял. – Нечего так смотреть! – Рой попятился, сердито фыркнув, и отвернулся. – Пойдём уже – за твоим братом… пока эти два чокнутых учёных не разнесли мне Штаб до основания! Если бы он обернулся, то увидел бы, как Эд в совершенном восторге прыгает на одной ножке и делает пируэт прямо в воздухе. «ДОБЬЁМСЯ МЫ ОСВОБОЖДЕНЬЯ СВОЕЮ СОБСТВЕННОЙ РУКОЙ!»

***

«ЧТОБ СВЕРГНУТЬ ГНЕТ РУКОЙ УМЕЛОЙ, ОТВОЕВАТЬ СВОЁ ДОБРО…» – Майор Элрик! Ал аж подпрыгнул от неожиданности – и прямо на ходу приложил ладонь козырьком ко лбу: – Господин фюрер, сэр, я… – Да понял я, понял, вольно, – буркнул Мустанг, за спиной которого Ал с замиранием сердца заметил приплясывающего от нетерпения Эда. – Вольно, свободны, отпускаю все грехи, аминь! – фюрер помахал листком с приказом перед носом Альфонса. Тот оторопело уставился на старшего брата. Эд молча показал ему два поднятых вверх больших пальца – мол, наша взяла. Ал заулыбался – сначала с сомнением, потом всё шире и шире. – Благодарю, господин фюрер!.. – Да хорошо, хорошо, – Мустанг поморщился и указал пальцем на окно. – А теперь – марш туда вон! Мне не нужен ещё и взрыв в здании, а угомонить этих… слов нет кого! – можете только вы! Ходу! Братья Элрики не заставили себя ждать – Ал проскользнул мимо Роя, и, когда тот обернулся, обоих и след простыл – слышался только удаляющийся топот и дружный смех. «ВЗДУВАЙСЯ, ГОРН, И КУЙТЕ СМЕЛО, ПОКА ЖЕЛЕЗО ГОРЯЧО!» – Вот ведь… нахалы, – ухмыльнулся сам себе Мустанг, торопливо шествуя по коридорам – пропустить зрелище он бы очень не хотел. «ЭТО ЕСТЬ НАШ ПОСЛЕДНИЙ И РЕШИТЕЛЬНЫЙ БОЙ! С ИНТЕ-ЕРНАЦИОНАЛОМ ВОССТАНЕТ РОД ЛЮДСКОЙ!»

***

Флетчер изо всех сил дёрнул брата за рукав халата, тот опустил глаза – и не сдержал-таки широкой улыбки, за которую, он точно знал, удостоится язвительных шуточек от Эда. Флетчер же просто, никого и ничего не стесняясь, улыбался во все 32. И это – не переставая во весь голос распевать гимн. «ЛИШЬ МЫ, РАБОТНИКИ ВСЕМИРНОЙ ВЕЛИКОЙ АРМИИ ТРУДА, ВЛАДЕТЬ ЗЕМЛЕЙ ИМЕЕМ ПРАВО, А ПАРАЗИТЫ – НИКОГДА!» В главной арке, точно так же сияя улыбками, стояли Элрики. Ал придерживал старшего брата за плечо, Эд, одной рукой обняв младшего за талию, второй изо всех сил махал друзьям. Между ними было сейчас метров пятьдесят, и Трингамы могли хорошо разглядеть и новенькие нашивки на кителях друзей (которые тем тайком передала сердобольная старушка из отдела обеспечения), и ещё не до конца зажившие царапины на бледных от бессонной ночи лицах. Но главное – две пары карих глаз, лучившихся восторгом. «И ЕСЛИ ГРОМ ВЕЛИКИЙ ГРЯНЕТ НАД СВОРОЙ ПСОВ И ПАЛАЧЕЙ, ДЛЯ НАС ВСЁ ТАК ЖЕ СОЛНЦЕ СТАНЕТ СИЯТЬ ОГНЁМ СВОИХ ЛУЧЕЙ!» Теперь они стояли прямо друг перед другом. Рассел протянул Эду ладонь. Тот, с силой стиснув её своими настоящими пальцами, потянул друга на себя и, приобняв, с силой хлопнул по плечу. Флетчер, которому после вчерашней истерики, кажется, вообще было на всё наплевать, просто налетел на Ала, и тот со смехом приподнял его на несколько секунд над землёй. А потом – потом они обернулись лицами к фюреру, стоящему посреди главных дверей (и странно, но улыбающемуся, пусть и одними глазами), и свисающим из всех окон «зрителям», вскинули головы и, оказавшись теперь плечом к плечу, громко допели, умудрившись перекричать само беснующееся радио: – ЭТО ЕСТЬ НАШ ПОСЛЕДНИЙ И РЕШИТЕЛЬНЫЙ БОЙ! С ИНТЕ-ЕРНАЦИОНАЛОМ ВОССТАНЕТ РОД ЛЮДСКОЙ! После последней ноты наступила гробовая тишина. Четыре парня храбро смотрели прямо перед собой, одинаково молодые, весёлые, смелые и готовые идти до конца. И наградой за это стали громовые аплодисменты. Хлопали все – знакомые и незнакомые, седые и ещё молодые, женщины и мужчины… и сам фюрер. Мустанг наклонил голову в знак признания своего поражения и отбивал ладони, широко ухмыляясь. И всё же… – А ТЕПЕРЬ ВОН С ГЛАЗ МОИХ, ПОКА Я НЕ ПЕРЕДУМАЛ! Рассел придержал Эда за плечо, Флетчер на всякий случай прихватил Ала за локоть, но те и не думали сбегать. Оба Элрика переглянулись, кивнули друг другу, обернулись снова к фюреру и синхронно насмешливо приподняли брови. Мол, что за «передумал»? Рассел и Флетчер опасно сощурились – дескать, мало вам что ли? Рой закатил глаза. Ну чтоб их… ни малейшего шанса сохранить авторитет в прежнем виде! – Да шучу я, шучу, не передумаю… но если соберётесь друг друга убивать, то делайте это незаметно и не при мне! Свободны! А вот это было правильно – и Эд с воплем «УРА, ДОЛОЙ ДЕДОВЩИНУ!» со всех ног мотанул по дорожке к воротам, попутно умудрившись отвесить Расселу дружеский подзатыльник. Тот, не собираясь оставаться в долгу, кинулся за лучшим другом с криком «СМЕРТЬ БУРЖУЯМ!!!» (не очень-то при этом помня, кто такие эти буржуи – Эд и Ал что-то рассказывали, но это было давно) и, нагнав его, хлопнул ладонью между лопаток. Ну, а за ними уж, обменявшись понимающими взглядами, бросились и младшие, в голос хохоча и крича «ВАМ ЖЕ СКАЗАЛИ УБИВАТЬ ДРУГ ДРУГА НЕЗАМЕТНО!» и «СЛОМАЕТЕ ДРУГ ДРУГА – Я ЛЕЧИТЬ ВАС НЕ БУДУ!» – Я им даже немножко завидую, – признался Мустанг подошедшей к нему жене. – Ну а что ж… они ведь правы, – она лукаво улыбнулась, поправляя ему воротник – благо этого уже никто не видел, потому что зрители, вдруг сообразив, что всё это видел фюрер, торопливо захлопнули окна и зарылись в работу, молясь, чтоб их миновала чаша гнева великого человека. – Долой дедовщину!