По ту сторону листа

День клонился к вечеру, мыслей совсем не было. Я достала из сумки айпад и словила вай-фай стоящей рядом кафешки. Уважаю эти маленькие местные чирингито, которые ставят себе интернет. Да-да, себе – надо же как-то себя развлекать, пока клиентов нет. Открыла сайт – почитать коллег по фэндому, так сказать, а там… ООС на ООСе сидит и ООСом погоняет. И ладно бы ООС про какого-нибудь Холодова и Селиванова, которые меня не трогают, но ведь по любимой паре! Сразу три штуки за последние 24 часа, и один другого круче. ОММ! («о, мой мозг!» - примечание и копирайт автора) Настроение как-то подкосилось, хоть обратно Майского зови. С гитарой. Но у того встреча с маньяком, а ее, увы, отменить нельзя. Маньяки, они такие, один раз их не поймаешь, больше в руки сами не придут. Эх… Держись, машинист! Ты участвуешь в глобальном процессе. Только дожить до рассвета, Только дотянуть до рассвета, Держись, машинист! И прости своей нелепой принцессе Взгляд в такое черное небо… - Принцессе прощу, тебе – нет, - раздается над головой, и я буквально давлюсь следующей строчкой. Капитан Котов Константин Сергеевич с хмурой физиономией садится рядом со мной, доставая пачку сигарет и пытаясь – безуспешно, надо сказать – вытряхнуть из нее последнюю никотиновую палочку. - Что я такого сделала? – осторожно спрашиваю я, откладывая айпад в сторону и косясь на неуклюжие попытки отвоевать сигарету у пачки. - Сама-то как думаешь? – пачка наконец сдалась, сигарета тоже. Он закуривает и смотрит на меня с укором. – Вот нельзя было без этого обойтись, да? - Без чего, без этого? – снова спрашиваю я, настроение скатывается совсем – все такие четкие, блин, так ясно выражают свою мысль – хоть сейчас на цитаты и в школьную программу. - Я про Ольгу, - коротко отвечает Котов, делая затяжку. - А что не так-то? – поджимаю я губы. - А ты считаешь, что все нормально, да? Терпение не является моей добродетелью, товарищ капитан, ох, не является. - Пришел, увидел, спас! Своих в укрытие, чужих… в укрытие с небом в клеточку. Что не так-то?! – зверею я. – Практически принц на белом коне! - Принцы не устраивают мордобой своим принцессам! – рявкает на меня Костя. Мда, видимо, его добродетелью терпение тоже не является. - Ах, вот оно что, - наконец-то понимаю я, в чем сыр-бор. – Ну, извини, так получилось. - Получилось у нее, - бухтит он. – А ведь договаривались… - Чего?! – возмущаюсь я. – Договаривались, что я ее не убью! Жива Скворцова? Жива! Ну, так нечего мне тут устраивать. С вашей стороны тоже есть, что выполнять, не? - Никто и не отказывается, - тихо, но четко отвечает Котов. – Но можно же было как-то по-другому это устроить? Испанский спецназ там взять или хотя бы наших, ну, не знаю… Что я тебе рассказываю! Кто у нас тут автор, в конце концов! – бесится он. - Автор – я, - признаю свою вину. – И автор не пишет сплошные розовые сопли. Автор как-то вышел из этого возраста. - Вышел из возраста… - эхом отзывается он. – Пейсатели! Хоть бы немного подумали о героях! - Если ты про Олю, то фингал – это явление временное. И Лисицын тебе правильно сказал – она у нас девушка соображающая, - пытаюсь утешить я. - А обо мне ты подумала? – смотрит в упор. - О, узнаю нашего капитана Котова, - не удержалась я от усмешки. – Никто не просил приезжать, обошлись бы и с Шустовым, - как-то зло отвечаю я – не люблю эгоистов. – Если что, я в любой момент могу вернуть тебя на Родину и убить Ольгу. - Меня убей! – он резко встает на ноги, и я, сама того не желая, подскакиваю вместе с ним. - Кость, ты чего?.. – куда-то сразу пропал голос, глаза стали большие и круглые, смотрю не моргая. - Развелось вас тут, - сквозь зубы цедит он. – Думают, если ты опер, значит, Буратино деревянный – можно вытворять с тобой, что хочешь! Ты ж все серии смотрела? Молча киваю. - Помнишь, как я свидетельницу прятал, а ее убили из-за одной лаборантки? – снова киваю. – А как в предательстве меня подозревали? А Алена в «Садовнике»? Мало того, что убили, так еще и главарем банды сделали! А теперь ты из меня бандита натурального делаешь – женщин бить приходится! – разошелся он. – Что вы только курите, горе-авторы! - Я … не курю… - спотыкаясь на согласных, осторожно отвечаю я. – Совсем. - Что-то не похоже! – рявкает он и отворачивается. Черт! Неувязочка вышла. Кто ж знал, что мы такие нежные? Сразу вспоминаются слова Майского про тонкую душевную организацию. Словно прочитав мои мысли, он снова поворачивается ко мне. - Я ж отзывы читал, - щурится. – Ты, конечно, не мужчина, да, но представь, что сначала ты прячешь чужого ребенка, а его убивают. Потом убивают твоего ребенка, к тому же он оказывается главарем банды. А потом, когда ты уже более или менее приходишь в себя, тебе надо ударить наотмашь еще одного ребенка, чтобы… - Хватит! – не выдерживаю я. – У вас работа такая, что смерть и мордобой постоянно идут рука об руку. - Быть матерью – тоже своего рода работа, - замечает он. - Это не одно и то же! И вообще, кривое какое-то сравнение, неподходящее! - Твое, между прочим, - бросает Котов, успокаиваясь потихоньку. Черт! Впервые хочется материться. Что за день-то такой нервный? Только Тихонов на позитиве… Тихонов! - Шоколадку будешь? – примирительно спрашиваю я. - Давай, - отзывается он и отламывает себе кусочек. - Слушай, ну, хочешь, мы тебе кого-нибудь найдем из канона, кого точно не убьют и бить не придется? Кто у вас там есть? - Не надо мне никого находить! – тут же пресекает Костя мои благие намерения. – Я как-нибудь сам разберусь в отношениях с дамами. - Хорошо, - вздыхаю я и осторожно интересуюсь. – Уговор в силе? - В силе, - теперь вздыхает он и, не выдержав, добавляет. – И дался тебе этот канон! Вон у вас сколько не по канону пишут и ничего, все живы и счастливы. - Кость, ОЖП – это одноразовый герой, - напоминаю я. - Да-да, поэтому ты второй спец и замутила с ней, да? - Да уже пожалела, что замутила! – восклицаю. – Знала бы, что так обернется, не стала бы. Оставила бы всех в Мурсии и - мир-труд-май, адьос и чайки в небе! - Но ведь замутила же, - не уступает он. – Так что отвечать надо за свои поступки… - он неожиданно улыбается, и как-то мне совсем не нравится сей факт. – Ладно, пойду я. Уговор в силе, но ты подумай. - Не о чем думать, - отрезаю я, устав от этой темы. – Что написано пером, как известно… - Во-первых, пером не написано ничего – все в ворде. А во-вторых… - он наклоняется к моему лицу, - я в следующий раз топор принесу и повырубаю, если все дело в этом. Сам. Он выпрямляется и, махнув рукой, уходит. Вот же ж угораздило меня! И зачем я его только в Испанию пустила? Птичка-мозгоклюйка, блин!