Ситуация сюр. Прямиком из нулевых!

      Нет ни одного художника, у которого не было творческого кризиса. Для творца кризис будто бы начал считаться "хорошим тоном", а если ты творишь и такого с тобой не происходило, то даже падает некоторое подозрение на твои сущность и умения. Художник и различные ментальные проблемы, связанные с творчеством - две стороны одной медали, по сути, каждый рано или поздно, кто варится в этой сфере деятельности, почувствует унылое состояние на своей шкуре. Многие считают, что они особенные, что в этом мире их не понять и попросту некому выговориться, по сущности своей такие люди одиноки. Одинокий художник с кучей травм и депрессией звучит очень канонично - Хёнджин под такой романтизированный стандарт явно не подходит, но по каким-то причинам все равно старается причислить себя к страдальческому обществу.       Хван Хёнджин - студент колледжа академических искусств, на данный момент почти окончил первый курс, но вот незадача, скоро сессионный период, а буквально за неделю до него тот словил жестокую апатию и как сам говорил: "потерял свою музу", но ещё печальнее звучит тот факт, что её почти и не существовало. Сильный человек начинает в таком случае бороться несмотря ни на что, чтобы под итог из мрачного состояния вернуться к своей радостной жизни, но художник решил пойти по пути "размазни" и, взяв больничный, бичует со своей душевной болью уже вторую неделю, расплывшись на диванчике в гостиной. Хёнджина устраивает нынешний образ жизни вполне и менять что-то он не планирует, но его сожителю не всё равно на такое наглое бездельничество. Сынмин сам клятву перед родителями дал, что примет младшего в свою уже обжитую квартирку в комплексе около университета. Он старше брата на два года и на момент поступления того в колледж уже учился на свою специальность. Мечта стать психологом зародилась в юной голове только из-за желания помочь людям разобраться в себе - Мин никогда не жаловался на личные недосказанности, но вот братец будто полная его противоположность - запутывает иногда даже сам себя. И если подумать логически, то таких, как Хёнджин, тысячи и больше, вот им Сынмин и планирует помочь. В отличие от эксцентричного и эмоционального Джина - Сынмин крайне спокоен, прямолинеен и саркастичен. Младший - мечтатель, старший - реалист. Даже стиль одежды у них разный: блондин отращивает и красит волосы, надевает хаотичные свитера, рваные джинсы, береты и кеды; брюнет с детства только подстригает прямую чёлку, носит очки и клетчатые жилетки с белыми рубашками у которых идеально выглажен воротник. В прочем, можно подобрать ещё множество сравнений аспектов личностей, чтобы показать их сильное отличие друг от друга, с этим же приходит понимание того, насколько они иногда не уживаются под одной крышей, так ещё и художник со своей апатией, которая похожа больше на актёрское выступление погорелого театра. Сынмин терпел новую придуманную выходку брата довольно долго, но каждому терпению приходит конец или же по другому - достал до глубины души.       На часах ровно семь утра, на календаре третье мая и день недели - суббота. Хёнджин, укутавшись с головой в одеяло, прячется от пробивающихся через шторы лучей, чтобы продлить свой сон ещё на часик другой, да и проснуться желательно к обеду, а ещё лучше вечеру. Сон довольно-таки интересный сгенерировался в голове за ночь: Хёнджин сидит на террасе собственного особняка из белого мрамора и, попивая чай прямиком из Англии, который любезно принесла служанка, смотрит вдаль на свои роскошные владения и райские сады. В этой вселенной он несомненно великий художник, картины которого выкупают на аукционах состоятельные люди за миллиард долларов, а что касается личной жизни, то он тайно переписывается любовными посланиями с дочкой графа, она является его музой - да, собственный сценарий превосходный, или Хёнджин его уже где-то видел?       Вошедший в комнату Сынмин, ещё не переодевшись из черной атласной пижамы, каждый раз ужасается с вида обители брата: буквально свалка из канцелярских и художественных принадлежностей на полу, полках и столе, половина кружек, которые пропали неизвестным образом с кухни - стоят с чайными ложками и пакетиками, одежда закрыла собой два стула и проигрыватель, а холст и вовсе покрылся пылью несмотря на то, что накрыт покрывалом, ибо им никто пользоваться не собирается ближайший месяц. Немой шок, в свинарнике у бабушки в деревне и то чище было. Приходится с трудом преодолевать приготовленные младшим препятствия лишь для того, чтобы просто подобраться к окну. Спустя минуту перепрыгивания через разбросанные вещи на полу, Мину все-таки удаётся двумя руками схватиться за края штор и дёрнуть их в разные стороны - солнце сразу же поглощает своим светом все вокруг. Комок одеяла на кровати начинает издавать непонятные возмущенные звуки и наконец соизволит показать свое сонное лицо.       — Ты чего тут делаешь? Который вообще час? — с одним зажмуренным глазом произносит наконец-то Хёнджин.       — Доброе утро, вау, ты проснулся! Дорогой бездельник, сейчас семь утра, почему ты ещё в постели?       — Сынмин, хватит сарказм выливать с самого утра, в смысле, семь?! Зачем меня в такую рань будить? Жестокий! — блондин обнимает половину одеяла и утыкается лицом в стену у кровати.       — Опять всю ночь читал? — старший смотрит сначала на дешёвый роман, а потом перемещает осуждающий взгляд на парня в футболке и треко, — Ты даже не удосужился переодеться из домашнего? Хёнджин, ты понимаешь, что уже в край обленился?!       — Этот роман очень хорош и я не смог остановиться, тем более сон из-за него был прекрасен, спасибо, что нарушил мою встречу с дочкой графа, — Хёнджин всё-таки поворачивается к брату и сводит брови к переносице, — Зачем мне переодеваться, если я днями сижу дома?       — Так вот именно, что ты, дурень, дома сидишь! Знаешь, как я уже устал от твоего выдуманного диагноза?! Да мне легче собаку содержать, от неё и то чище хотя будет! — в доказательство к сказанному старший поднимает какую-то кофту с пола. Сынмина начинает ещё больше раздражать позиция Джина на его замечания, то есть, полное безразличие. Если сейчас Мин ничего не предпримет, то сам понимает, что всё затянется на неделю, а потом и месяц.       — Слушай, если ты хочешь ещё жить под крышей и нормально есть, то должен выполнять мои условия, ибо всё тут моё, и деньги, на которые ты живёшь, тоже мои. Даже не втирай мне про музу! Как она у тебя появится, если ты на улице не бываешь? Сегодня ты выходишь дышать свежим воздухом, рисовать, бегать по полю, делай там, что хочешь, а я устраиваю субботник и убираю, в том числе твою комнату. Хёнджину остаётся лишь закатить возмущённо глаза. Понимает, что если скажет что-то поперёк указаниям Сынмина, то тот ему сонную артерию быстрее прокусит.       Было решено провести время прогулки хотя бы с пользой, поэтому Хёнджин взял с собой мольберт, краски и полотно. Цель поставлена изначально: нарисует пейзаж, а после как-нибудь пристроит его для сдачи в колледж. Да и день будто благоприятен для творения. Солнце правильно и удобно освещает деревья, а штрих за штрихом так сильно увлекает в работу, что Хёнджин решил окунуться в изрисованный холст целиком и полностью, отдав ему всего себя: пейзаж даже вырисовывается по всем академическим установкам, впервые за долгое время картина получается как сам того желает художник и настроение сразу поднимается, унылая хандра резко отступает на второй план.       Счастье парня в аккуратном чёрном берете длилось недолго - виной тому медленная реакция. Оглушенный идеей и вдохновением, только после крайне близкого приближения замечает красные жигули и хотя бы в сторону отпрыгнуть не успевает, потому что даже не понял происходящего. Удар был глухим и быстрым - от него тело отлетает куда-то в траву, стукнувшись со всей силы головой об твёрдую землю. От затылка резко начала расползаться ноющая неприятная боль, а все вокруг мутнеть - в глазах темнеет. Сознание отключается, удивительно, ненадолго, потому что через мглу Хёнджин слышит какие-то непонятные приглушённые звуки и, собственно, из-за них тяжко, но поднимает веки, которые готовы в ту же секунду сомкнуться.       Ничего не понятно даже после этого действия: парень видит яркий белый свет и какой-то силуэт, повисший над ним сверху, в голову ничего не приходит рационального из-за сильной боли, кроме как:       — Я умер? Свет в конце туннеля? — получается довольно глухо и нечленораздельно, — Мой ангел хранитель? Испуганный от неожиданности человек отстраняет лицо назад, чтобы увеличить расстояние между ними, неуклюже чешет затылок и сводит брови к переносице:       — Я не пидор! Хёджин даже не успевает подумать о значении сказанных слов, как белый источник света закрывает светлая макушка, появившееся неожиданно с противоположной стороны:       — А я пидор!       — Фел, сейчас вообще не смешно, что делать?! Светлый парень делает умное задумчивое лицо, потирая подбородок указательным пальцем, внимательно осматривает Хёнджина с ног до головы, будто это как-то поможет для решения проблемы.       Чонин почему-то зависает и взгляд устремляет в сторону домов с непонятным выражением лица, но после полуминутного ступора резко толкает Феликса в плечо, заставляя его покачнуться на месте - только блондин хочет возмущённо прикрикнуть на друга, как тот устремляет указательный палец с одной фразой: "беги!". Младший сначала не понимает в чём дело-то, но кричащий голос оттуда, куда указывает товарищ, протяжно произносит его имя, отчего Ликс понимает, что дело - дрянь, и срывается с места в сторону красной машины, которую удалось остановить в нескольких метрах. В это же время Ян будто необдуманно поднимает верхнюю половину тела художника за плечи, позволяя его голове упасть на собственную грудь брюнета. Рука подростка с сине-черной фенечкой крепко держит обмякший человеческий корпус, а Хёнджин опрокидывает голову назад, позволяя себе открыто пялиться на названого "ангела", тот все равно даже не замечает ничего, смотрит тревожно куда-то в сторону. Парнишка выглядит очень красиво даже с напуганным лицом и растрепанными кудрявыми волосами. У блондина от его вида будто бабочки в животе порхают, в глазах готовы фейерверки взрываться, а мурашки проходят табуном до самых кончиков пальцев. Возможно ли, что при таких странных обстоятельствах он наконец нашёл свою музу? ***       Бан Чан отучился на субботних парах, которые заканчиваются довольно рано из-за небольшого количества. Он был свободен уже к обеду. Возвращаться так рано домой он, в принципе, не планировал, так что, сев на маршрутку, едущую вообще в противоположную сторону, отправляется в гости к своим верным друзьям погонять чаи. Джисон и Чанбин живут в общежитии и делят одну комнату, хоть учатся в разных учебных заведениях, потому что по финансам так выгоднее обоим, так ещё и условия позволяют: из-за маленькой территории города почти все самые востребованные ВУЗы, и училища находятся в одном месте. Джисон учится на музыкальном факультете, а Чанбин ходит в политех.       Оба товарища сегодня дома, им, в отличие от Чана, повезло отдыхать в этот день. Чанбин наливает чай, заваренный в маленьком чайнике, и достаёт пакет сушек, половину которых уже схомячил Джисон, хотя куплены были только вчера, когда они вдвоём возвращались от семьи Ли домой. Джи, между прочим, болтает сейчас со старшим, который разлегся на диване и смотрит параллельно в окно, выходящее на поле. Туда редко кого-то заносит и не раз он жаловался на то, почему же такая пустынная территория до сих пор не тронута промышленной частью города.       — О, Чан, смотри! — восклицает Джисон перебивая какую-то очень интересную историю старшего, заставляет его быстро подбежать к окну, — Машина похожа на твою, вот приколюха!       Только такая "приколюха" второму вообще смешной не кажется, потому что глаза округляются до пяти рублёв, а сам он хватает кожанку и, надев кеды, как тапочки, срывается на улицу. Удивлённый от действий старшего Чанбин подходит к такому же Джисону и в окно смотрит. Видит те самые красные жигули и Феликса.       — Пизда пацанёнку. Джисон быстро кивает вместо тысячи слов.       Чан бежит со скоростью света, будто участвует в соревнованиях по бегу с гепардом, а когда братец появляется в поле зрения, то в состоянии только яростно крикнуть:       — ФЕЛИИИИИИИИИИИИКС, — одно имя, а уже понятно, что младшему открутят голову и это будет самое лёгкое наказание из всех возможных.       Владелец имени прячется с другой стороны машины, но его настигают быстрее, чем он успевает моргнуть - напряжённая сильная рука замахивается для того, чтобы схватить за воротник и совершить правосудие, но младший вовремя кидается вперёд, и, спотыкаясь, начинает убегать от настигающей его угрозы. Так две светлые макушки наворачивают несколько кругов вокруг жигулей, но в конце концов останавливаются на противоположных сторонах: у капота и багажника.       — ТЫ НИЧЕ НЕ ПОПУТАЛ? — Чан с каждым разом краснеет, то ли от злости, то ли от намотанных километров, все больше и больше, становясь в один оттенок со своим автомобилем, — ДА Я ИЗ ТЕБЯ ВСЮ ДУРЬ ВЫБЬЮ!       — ЧЕ ТЫ КРИЧИШЬ, САМ НЕ ЛУЧШЕ, ЗНАЕШЬ ЛИ! КТО ПЕРВЫЙ НАЧАЛ, А? НЕЧЕГО БЫЛО ВСЕМ РАЗБАЛТЫВАТЬ ЭТУ ИСТОРИЮ ПРО ШКАФ!       — НУ СЕКРЕТ И УГОН МАШИНЫ - НЕ РАВНЫЕ ДАЖЕ ПРИ ОЗВУЧИВАНИИ!       — А ОН МНЕ ВАЖЕН, КАК И ТВОЯ РАЗВАЛЮХА, КАК ЖЕ ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ!       Старший хочет уже перебить, вот-вот рот открывает, но после слов брата почему-то ничего поперёк в итоге не озвучивает. Бан Чан не злодей диснеевский вовсе, тоже виноват возможно, признает в душе свою часть вины, но оглашать свое поражение не будет, чтобы не потерять авторитет перед Феликсом. Он был настолько оглушён и ослеплен дикой яростью, что не удосужился оценить обстановку вокруг. Заметил сидящего на земле Чонина с лежащим почти на нем Хёнджином только сейчас, сразу же вопросительный взгляд на двух мелких товарищей кидает и подходит к брюнету, Феликс бежит к ним следом.       — Жду объяснений, — старший говорит опять холодно и твердо, у мелких мурашки по телу пробежали.       — Ну, короче... — Ликс чешет затылок и вдыхает в себя воздух через сомкнутые зубы, образуя шипящий звук, — У нас отказали тормоза и мы задели этого парня. Случайно!       — Тормоза не могли сами отказать, вас не смущало, то что они вообще были даже не тронуты? Я, по вашему, как идиот, владея своей личной тачкой, по приколу на электричке гоняю?       Осознание того, что они сели в неисправный автомобиль и даже подвоха не заподозрили, поставило в ступор троих разом. Чан сейчас может отчитывать дуралеев хоть до самого утра без передышки, по крайней мере, припоминать будет всю жизнь - его можно понять, не каждый день происходит такая ситуация, но Хёнджина пока никто не отменял, и Крису, как старшему, сейчас придётся все разруливать, как обычно. В свою очередь парень в берете закрывает резко глаза, когда на него обращают внимание - не хочется оправдываться перед новообретенной музой. Всё же приходится устремить свой взор на двух блондинов, которые устроили мозговой штурм напротив, Хёнджин лишь подмечает их визуальную общую схожесть.       — Приносим Вам свои искренние извинения, — вдруг начинает красноречиво Чан. «Чувак, ты бы знал, как я сейчас счастлив» - промелькивает в голове у пострадавшего.       Даже как-то грустно становится, что момент, проходящий в руках незнакомого красивого парня вот-вот закончится. Интересно, какого находится в его объятиях? Не с дрожащими и напряжёнными руками, а с координально другим посылом и тёплыми, пронзающими насквозь сердце чувствами. Кудрявый блондин все же нарушает мечтанья Хёнджина тем, что под итог предлагает подвезти несчастного до его же дома, адрес тот еле вспоминает, но озвучивает. Не всё так и плохо, как казалось на первый взгляд, говорить может - уже замечательно.       — Феликс, садись на переднее пассажирское.       Голос звучит грубым, значит о наказании и злости никто не позабыл, лишь затишье на время решения проблемы. Что Чан сделает по возвращению домой неизвестно, но есть плюс в том, что ничего страшного старший совершить не сможет, ведь у Феликса есть преимущество в виде матери, которая против любого физического насилия, хотя это удивительно для человека советской закалки.       Пока младший прижал свою пятую точку куда было приказано ранее, Чонин осторожно поднимается с земли, перекинув руку Хёнджина к себе на плечо, буквально тащит неизвестного художника к автомобилю, а после и на заднее сидение вместе с ним перемещается, пока Бан Чан держит для их удобства дверь. Хёнджин не теряет даже и тут возможности тактильного контакта, будто никак насытится не в силах, хотя понять можно - ощущения от лёгкого эмоционального мандража отпускать не хочется как можно дольше, ведь ещё раз в ближайшее время их испытать будет практически невозможно. Голова будто магнитом вновь падает на чужую грудную клетку, прижимаясь к ней от особенного тяготения одной стороной, Хван буквально слышит частотное сердцебиение.       Прежде чем закрыть глаза и до конца утонуть в сложившуюся ситуацию, парень в берете также непонятно, но все же говорит свой адрес - академ. корпус, дом 2, подъезд 4. Старший продолжает ворчать на младшего, пока медленно ведёт красные жигули, к слову, те понесли самый малый ущерб - маленькая царапина сбоку на дверце. Феликс лишь поперёк всё говорит и диалог превращается в длительный бессмысленный спор.       Пассажиры на задних местах явно сейчас лишние, поэтому остаётся сидеть молча. Чонин перепуган до сих пор не на шутку, но напряжение начинает постепенно спадать. Из-за того, что внимание прекратило заостряться на проблеме, парень беспалевно рассматривает пострадавшего, пока тот закрыл блаженно глаза. На вид смазливая внешность, которая может перебить своей красотой половину элитных девчонок школы, вблизи видно сожженный волос, а значит, блонд ненатуральный, как, например, у братьев Ли. Весь он какой-то ухоженный для парня нулевых России, и это кажется брюнету чересчур странным и отталкивающим. Последняя отличительная черта - ядерный, насыщенный запах сахарной мяты, исходящий непосредственно от силуэта в берете. Чонин бы ещё мог смахнуть на зарубежные сигареты, но ноток табака вообще не чувствует, приходит только ассоциация мятных карамелек со вкусом зубной пасты. Честно, от них мутит, ведь, как минимум, вкус странный и горький, если покупается ассорти круглой сладости в прозрачной обертке с разными вкусами - зелёная гадость всегда остаётся на дне фиалки. Отец или дедушка их всегда доедают за детьми.       Поворот во двор заставляет вернуться в действительность обоих пассажиров разом. Чан специально сбавляет скорость до минимума, чтобы в него вписаться чётко. Про себя подмечает то, что младший брат у него достаточно смышлён, если с почти нулевым опытом вождения смог додуматься самостоятельно, как именно останавливать машину без использования тормозов.       При конечной остановке он быстро выпрыгивает из транспорта и жестом показывает младшим освободить салон, а сам, замечая Чанбина с рандомной кофтой и Джисона в домашних тапочках, которые, видимо, вышли поучаствовать в такой увлекательной ситуации, куда же без них, подзывает их к себе. Со сразу кудрявому другу бежит помочь освободить багажник от мольберта и кейса, содержащего в себе кисти, краски и карандаши. Джисон же в свою очередь примкнул к компании остальных, которые по приказу Криса уже ждали дальнейшего развития событий на улице. Хёнджин, как ни странно, уже стоял самостоятельно на ногах, только вот крепко держал гудящий затылок ладонью и не шатался благодаря дополнительной поддержке Чонина, находившегося рядом. Хану на самом деле было до сих пор смешно со всего, что узрел за окном, его лицо эмоций явно не скрывало, Феликс раздражался от такой наглости с каждой секундой.       — Вот че ты сюда припёрся? — не выдерживает и выдаёт блондин с возмущённым и весьма грубым тоном.       — Забавляет твоё поведение, годы идут, а малыш Ли всё да не меняется, постоянно пытаешься с нашей компанией связываться.       — Так может для этого есть особая причина? Да и как ты меня смеешь так называть?!       Хёнджин только взглядом завис на поведение напротив стоящих парней, не заметив реакции Чонина. Тот, в свою очередь, чуть ли не кидается на Джисона, но по непонятным причинам сдерживает себя - похоже, ещё бы одно слово и младший бы начал защищать Феликса, ведь "брат за брата" и всё в этом же духе.       В итоге, конечно, продолжения перепалки не последовало, так как к её кульминации уже присоединились Чанбин и Чан, на корню оборвав негативный разговор. Всё внимание теперь нацелено непосредственно на пострадавшего художника.       — Вам помочь подняться до нужной квартиры? — Чан соблюдает с ним вежливый тон до сих пор, что кажется удивительным.       — Нет-нет, не стоит, я почти в порядке, — Хёнджин улыбается довольно искренне. Действительно, он польщён таким отношением к своей персоне, но помощь всё-таки отвергает, ибо не хочется тревожить ни неизвестных благодетелей, ни своего брата, который уже, вероятно, выдраил всю квартиру до противного скрипа чистоты, — Можно со мной неофициально общаться, честно, да и зла я на вас не держу, даже сам не осознал происходящего. Хван Хёнджин, приятно познакомиться.       Озвучивают свои имена только непосредственно Бан Чан и Чанбин, ведь младшим всё ещё стыдно открывать рот, пристыдили их все вокруг чересчур сильно, а Джи просто упустил данный момент.       После неловкого короткого молчания старшие всё-таки выдают все вещи законному владельцу, и вроде как Хёнджину уже идти пора, к этому всё, по крайней мере, сводится, как тут кудрявый блондин с характерным звуком что-то вспоминает и просит подождать, направляясь обратно к салону автомобиля.       Открывая дверь жигулей, сразу же тянет руку к бардачку, но тот оказывается варварски открытым. Похоже, из-за американских горок всё содержимое благополучно выпало. И предположение оказывается верным, даже резиновые коврики нельзя было разглядеть из-за слоя макулатуры, а старший снова ничего не заметил вовремя. Буквально на ощупь, ибо все упорно ждут, вытягивает картонку, похожую на то, что необходимо в данный момент - проверить Чан вновь забывает, невнимательность сейчас подставляет его третий раз подряд. Кусочек тонкого картона все-таки передан в худые бледные руки, так что что-либо менять уже поздно, да и надо ли?       — Тут мой адрес и номер, всё-таки мы виноваты, если что-то нужно, обращайся обязательно.       Хенджин кивает и, не рассматривая вещицу, сразу же отправляет её в карман пальто. Помощь ему, в принципе, сейчас не нужна, но адрес и вправду может быть очень полезен - шанс не потерять музу как-никак. Трое более статных на вид из всей этой сумбурной, случайно образовавшейся компании, начинают вести рассуждения о том, что несчастные жигули останутся в этом же самом дворе до лучших времен, пока тормоза не будут в полной исправности, ведь в любом случае могут оштрафовать или хуже - произойдёт авария. Кудрявый блондин, перенявший недавно всю вину на себя, уже к брату и его другу обращается, мол, а им втроём придётся бежать на последнюю маршрутку до дома - ещё одно доказательство того, что облюбованный ранее мальчишка живёт не так уж и далеко от родственников с блондом на макушке. В общем, внимание на Хёнджина уже не падает вовсе, поэтому он решает, что это знак для ухода в закат. На прощание художник лишь машет вслед и невольно останавливает взгляд на брюнете. Тот в свою очередь вяло руку поднимает и сразу же отворачивается к парню с веснушками, перешептываясь о чем-то. Приходится лишь пропасть в дверях подъезда с мыслью, которая звучит, как мечта о новой встрече в более благоприятных обстоятельствах.       Волнение от прожитого до сих пор наполняет всё нутро до кончиков пальцев, Хёнджин даже не замечает, как забегает на четвертый этаж, мысли заполнены только одним и Хван по итогу действительно счастлив. Где та злосчастная апатия? И следа от неё не осталось.       Дверь парень открывает нараспашку так резко и неожиданно, что Сынмин, в эту же секунду драющий прихожую шваброй в белой косынке и кухонном фартуке, невольно подпрыгивает на месте. Вид брата его совсем не радует, ведь, как и предполагалось, старший уже отполировал всё до блеска.       — Что с тобой? Когда я говорил "делай что хочешь", то не имел же в виду, что нужно превращать себя... В не пойми что!       Действительно, внешне Хёнджин на данный момент выглядел, мягко говоря, неважно: растрепанные волосы, запятнанное пальто и испачканное лицо. Источник такого загрязнения старший брат все равно бы не отгадал, да что уж говорить, даже не подумал бы о таком возможном варианте.       — Не кричи раньше времени, — возмущённо произносит младший, закрывая за собой входную дверь, — Меня сбила машина и, знаешь, я влюбился!.. Кажется? — последнее слово выходит как-то вопросительно и неуверенно, потому что на него сейчас смотрят слишком шокировано и странно.       У Сынмина глаза размером в пять рублей, челюсть чуть-ли не отпадает прямиком на чистый паркет, а сам он пошатывается, делая упор на бедную деревянную швабру. Хёнджину вовсе не по себе от такого Мина становится, тем более эта длительная пауза нагнетает обстановку, что сейчас будет? Последнему остаётся только догадываться.       — ЧТО ты сейчас сказал?! — наконец-то психолога вернули на собственную планету в нужное измерение, — Господи, помилуй меня, за что такие мучения? Я же просто, чёрт бы тебя побрал, попросил ПОГУЛЯТЬ! И даже так ты нашёл себе приключения.       Сынмин ворчит страшно, но обеспокоенно; признаем честно, что в этой ситуации его понять можно, ведь не каждый день родственник, за которым велели следить, будто тот сын собственный, чуть не умер, потому что просто подышал под деревом. Оставляя швабру в гордом одиночестве, старший все же примыкает сострадальчески и обеспокоенно к младшему брату все с теми же яркими эмоциями на лице.       — Намеренно сбили или ты на дорогу, беспутый, выбежал? Сотрясение сильное? По тебе проехали? В лобовое стекло стукнулся? Они уехали, да? Ты их запомнил? Мы идём срочно в милицию! — Сынмин с каждым заданным вопросом все сильнее заводится, и такое ощущение, будто в случае чего самому президенту позвонит. Это, конечно, разумные слова по поводу случившегося, но Хёнджин не договорил до конца, поэтому от психолога отмахивается, пока тот судорожно трясёт за плечо и чуть ли не за сердце хватается.       — Да ничего такого со мной не произошло, лишь ударился немного головой при падении. Сам толком ничего не понял, но просто несчастный случай, не более! Тормоза отказали и владельцы автомобиля вовремя не успели свернуть, а я не среагировал, тем самым задело, вот и все, спокойно!       — Мне срочно нужно успокоительное, — вздохнувши произносит Мин, выслушав всё сказанное, и скрывается за аркой на кухне.       — Кагор, оставшийся ещё с пасхи, не очень походит на лекарство, — Хёнджин кричит вслед, разуваясь в прихожей, меняет обувь на домашние бежевые тапочки, а после присоединяется к старшему.       — Без алкоголя с тобой жить нормально невозможно!       Действительно, как художник и предполагал, Сынмин в свой любимый повседневный бокал уже наливает крепкое красное, валерьянка его сейчас явно не интересует. Да, есть у брата проблема с употреблением спиртного, сам это признает и понимает, но мелкого с упреками слушать не станет при любом раскладе, ведь со стеклянной бутылкой поздним вечером или в любимом баре глубокой ночью, жизнь приобретает более легкий способ для преодоления сложностей. Психолог выпивает сразу половину содержимого и садится за стол напротив расположившегося Хёнджина, покачивая стеклянный сосуд в руке.       — С первой новостью все ясно, а вот про влюблённость... Неужели водителем была неопытная девица?       — Ах, влюблённость, — художник покачивает головой и любовно смотрит куда-то вперёд, — этот парень сразу покорил моё сердце, представь, одним лишь взглядом! И будто настал конец моей апатии, появилось желание жить только ради него.       — Ты че из этих самых? С голубым вагончиком? — Сынмин вопросительный взгляд на Хёнджина кидает, пока тот возмущённо цокает.       На самом деле оба так просто поднимают эту тему в суровой стране, где за нарушение норм природных и общественных могут спокойно сломать нос и выбить пару "лишних" зубов. Так просто, будто это дело обыденное. Воспитание у родителей с самого детства координально отличалось от окружающего их общества, ибо взгляды и устои у семьи шли наперекор другим, поэтому же Хёнджину разрешено красить волосы, связывать свою жизнь с творчеством, читать женские романы - его принимают таким, какой он есть. Понятие любви ещё с детства донесли обоим сыновьям, как великое чувство, а не распределение по рамкам пола - человек должен любить прежде всего душу, вовсе не оболочку. К ориентации Хёнджина у Сынмина вопросов нет от слова "совсем", но вот пункт про душу очень важен в его понимании истинной любви.       — Может повременишь с такими громкими высказываниями о великом чувстве? Ты знаешь какого-то там парня всего часа два от силы.       — Не какого-то, Мин, а мою любовь с первого взгляда! Я уверен в своих словах, влюблён по-настоящему!       — Влюблённость и любовь - всё же разные вещи, пойми. Любовь - это глубокая привязанность и устремлённость к другому человеку, глубокая симпатия, то есть, люди любят оппонента не за образ, а за внутренний мир, понимаешь? Влюблённость - это одержимость, ослепляющая на неопределённое время, но избавиться от неё можно, когда узнаешь объект восхищений ближе. Вдруг он ужасен своими характером, поведением, мыслями? Поверь, у тебя сразу остынут возникшие чувства, да и думаю вы не встретитесь вовсе.       — Хватит мне читать нотации, поражает твоя уверенность в нашей первой и последней встрече! — с этими словами Хёнджин ловко выуживает из кармана пальто, в которое до сих пор был одет, маленькую картонку, врученную ранее Бан Чаном и суёт Сынмину под нос, пока тот заинтересовано её не принимает. Обычная картонная глянцевая прямоугольная карточка, которая подписана большими чёрными буквами с краю такими, как «ПРОЕЗДНОЙ». Ниже идёт фотография конопатого блондина с карими улыбчивыми глазами, сбоку информация, что принадлежит вещица Ли Феликсу, также номер школы и, собственно, её адрес.       — Так этот мальчишка тебе понравился?       — Ну нет же! Тот был с угольными волосами и прямой чёлкой до глаз, они вместе были. Так как это единственная зацепка, то попытаюсь найти блондина, а уже потом окопными путями мою музу.       — Но для этого нужно выйти на улицу! Ужасно, правда?       — А я уже все решил, — Хёнджин встаёт из-за стола, обрывая тем самым диалог, ставит точку, — С понедельника после колледжа съезжу по адресу и, как ты сам говоришь, позову его погулять, например, чтобы узнать ближе!       Сынмин давится последним содержимым бокала, потому что ушам своим не верит, но брата и след уже простыл. Старший удивлён такими поведением и мыслями, неужели нелепая влюблённость упростит жизнь психолога? Если это так, то он уже безудержно благодарен пацану с сельской школы. ***       Тем временем транспортировка до дома младших под строгим руководством Бан Чана прошла успешно: Чонин убежал быстрее домой, ибо родители просили долго не задерживаться и успеть до субботнего ужина, а мужская часть семейства Ли вернулась к себе. Удивительно, но мама задержалась в магазине чуть ли не до ночи, возможно накопилось много работы с товаром. В гостиной тускло горел свет от подсвечника, открывая взору только два кресла и журнальный столик с телефоном, который победно занял Феликс, уже с трубкой в руках.       — Чонин, вот где я мог посеять свой проездной?! Просто болван!

Возможно выпал в жигулях, не паникуй —

раньше времени.

      

      — Как тебе сегодняшние приключения на пятую точку? Ты так вцепился в этого Хван Хёнджина, мать Тереза, не вы ли это?

Очень смешно, я испугался просто! —      

На самом деле он какой-то странный. Как те самые, знаешь. Ты видел вообще его? Он так противно выглядит, фу, ненавижу эти американские втирания про радугу и тому подобное. Надеюсь, что мы с ним никогда больше не пересечемся.