КРИВИЦКИЙ - ПАВЛОВА: ПРАВДА О ТРЁХ АПЕЛЬСИНАХ

***

      Я влетел в подъезд хорошо известного мне дома, вызвал лифт и с нетерпением начал следить за его движением. Как назло, он застрял на девятом этаже. Плюнув на подъёмник, я начал восхождение на нужный этаж, молясь всем существующим Богам, чтобы Егорова была дома. По пути опять начал мучить телефон. Бесполезно. Абонент не отвечал.       Добравшись до её этажа, я увидел своего старого знакомого. Кот отирался возле дверей Иры, но не орал во все горло, просясь его впустить. Подсев около него, я понял, шерстяной, голодный, но было непонятно, что он делает на лестничной клетке. Подхватил его на руки, я позвонил в, до боли знакомую, дверь, и, как ни странно, почти сразу за ней услышал знакомый голос. - Открываю! Где вас только носит? Сколько можно ждать?       Дверь распахнулась, и наши взгляды встретились. Она была в шикарном вечернем платье, но вид его был жалок, у самой же обладательницы этой роскоши были всклокоченные волосы, вместо красиво уложенных белокурых прядей и, размазанные дорожками слез, круги туши под глазами. Красота была неописуемой. Моё сердце сжалось от жалости к этому беззащитному созданию. - Ты? – опешила она, в её глазах я заметил какой-то испуг.       Кот, поняв, что его впустили обратно в дом, спрыгнул с моих рук и, мяукая, помчался к своей тарелке в надежде, что там его ждёт еда. Ни тут-то было. Хозяйке сейчас точно было не до него. - Да, Ир, я. А кого ты ждала? Что происходит? - Но я не успел договорить, потому что, переступив порог её квартиры, хотя она меня и не пригласила войти, я все понял. Вечер был спущен в унитаз ни у меня, а у неё.       От неожиданности из моих рук выпали апельсины и, напоминая беззаботное детство, весело подпрыгивая, покатились вглубь квартиры. Поборов первый шок, я не позволил бутылки шампанского выскочить из рук и поставил её на комод в прихожей. Кот же, не найдя еды, но, заметив катящиеся апельсины, ринулся за ними, но я его опередил, подобрав в каких-то неимоверных па, всех трёх сбежавших. Да здравствует йога!       Натяжной потолок прекрасно удерживает влагу. Его материал тонок, но эластичен, поэтому он не рвется под нагрузкой, а растягивается, образуя выпуклый резервуар, висящий над головой. Именно такой резервуар висел в гостиной Егоровой и немного меньше в спальне. - Твою ж мать! Ты почему ничего не сказала, Егорова? – в сердцах выругался я. - У тебя праздник, - она попыталась оправдаться. - Какой к хренам праздник, я там места себе не находил! Издергался весь. Ты почему на телефон не отвечала? – я понимал, что начинаю повышать голос и закипать, но Остапа несло.       Оценивая всю ситуацию, я осознавал, позвони мне Ира сразу как всё произошло, мы бы сейчас отрывались со всеми на корпоративе, а не черпали полной ложкой всё это дерьмо. А возможно даже и не на корпоративе… Мечты, мечты…. Попрощайся, Кривицкий со своими мечтами… М-да. - Не хотела тебя грузить. Сама бы разобралась, - попыталась объяснить она причину своего выпадения из социума. - И? – я уставился на неё. - Что и? – не поняла она. - Разобралась? Господи, мать, когда ты уже поймёшь, что я тебе нужен хотя бы для хозяйства! – вырвалось у меня, но я тут же захлопнул рот, чтобы с горяча не трепануть чего лишнего, чтобы потом мне это не вылезло боком. С этой женщиной ухо нужно держать востро. Вернет твои же слова, даже опомниться не успеешь. Проходили! - Я вызвала мужа на час, - оповестила она, давая понять, что не очень-то и нуждалась в моей помощи и тем более моём появлении. Всё как всегда! Она не хочет, чтобы я чувствовал, что она всего лишь слабая женщина. Почему? Для меня это всегда оставалось загадкой. Хештег #ясама в её исполнении был мне непонятен и порой вызывал искреннее недоумение. Зачем постоянно доказывать, что без меня она прекрасно обойдётся? Почему она всё время пытается перетянуть одеяло на себя? Зачем говорить в один прекрасный вечер, что «у меня всё плохо, Гена, помоги!», чтобы потом опять отстраняться и закрываться от меня? Хотелось заорать на неё, что мне это уже надоело! Что я, в конце концов, не двадцатилетний пацан, с которым можно так, как со своим, терпящим всё Котом. - И где Самоделкин? Не вижу что-то. А проблему вижу. Так всё! Переноси вызов на завтра, тепловая пушка нужна будет. Твой фен здесь не помощник. С остальным сам разберусь, - я уже стягивал пиджак, готовый вступить в бой с водяным сталактитом. - Кривицкий, а ты можешь? – недоверчиво спросила она. - Какие-то сомнения? Или ты думаешь, людей штопать легче, чем побороть твой Ниагарский водопад, - её скепсис буквально вызвал у меня псих, но усилием воли я подавил волну неуправляемого цунами и более ровным голосом оповестил, - квартиру для начала обесточить надо. Сейчас со щитком разберусь, а ты фонарик приготовь. Если все на один кабель посажено, сложновато придётся, - и, взглянув на неё и поняв, что она сейчас просто разрыдается, подмигнул и расплылся в улыбке, - не дрейфь, Егорова, прорвёмся. Моя улыбка возымела обратный эффект и послужила сигналом для неконтролируемого потока слез. - Ир, ты чего? Кончай сырость разводить. Тут и без тебя этого добра хватает, - с этими словами я закатал рукава новенькой рубашки и выложил все, что было в карманах брюк, на комод в прихожей, где уже стояла многострадальная бутылка шампанского. Я не знал, кого спасать в первую очередь. Всхлипывающую Егорову или протекающую квартиру. Решил, что если квартира перестанет хлюпать, то и её хозяйке будет легче, а там посмотрим. - К соседям сходила? Что говорят? Фото всей красоты сделала? – ей прилетела очередная порция вопросов от меня. - Сходила, шланг лопнул, а соседка в ночь ушла. Пока приехала…, - шмыгая носом и продолжая дальше размазывать тушь по лицу, рассказывала Егорова. - Понятно, - перебил её я, уже поняв, что произошло, - двери не закрывай, скажешь, есть ли свет в ванной. Я направился к щитку. К счастью, пакетника было три, я быстро сориентировался и отключил нужный, частично оставив в квартире электричество. Разбираться наощупь с подарком соседей не хотелось. Навскидку подарочек тянул литров на сто, минимум. Вернувшись в квартиру, я обнаружил, что моя Егорова находится в полной прострации, но фонарик держит в руке, значит, придётся командовать парадом, иначе от неё ничего не добьёшься. - Ириш, нужно ведра и тряпки, - быстро скомандовал я, и она помчалась выполнять моё указание. - Стремянка есть? – крикнул ей вслед я и услышал, что я могу взять ее в гардеробной, у стены. «Одной проблемой меньше», подумал я и, притащив вспомогательное оборудование, приступил к делу. Я аккуратно извлек один из софитов, попросив Ирину держать наготове ведро. Начало было положено. Вслед за этим началась физическая нудятина. Наполнение ведра, его слив, наполнение следующего ведра, слив, опять ведро, полное воды, слив… На двенадцатом ведре я почувствовал, что Ира устала, движения стали медленными, руки предательски дрогнули и, не удержав, переданное мной ведро, оно полетела на пол, разбрызгивая рыжеватое содержимое и оставляя шикарные разводы на моей некогда безупречно белой рубашки и практически полностью промочив брюки. - Ир, всё отдыхай. Я сам закончу, - взмолился я, но не тут-то было. - Что двужильный? Руки не казённые, - ее жалость ко мне умилила и растрогала. - Всё нормально, лучше воду с пола собери, - не унимался я. - Вместе начали вместе и закончим, - не поддалась на уговоры моя ненаглядная, - тебя здесь вообще быть не должно. Но с такой постановкой вопроса я был категорически не согласен. «Егорова, я уже здесь». Оповестил я её, и, сползая со стремянки, направился с полным до краёв ведром в ванную комнату, которая тоже была далека от идеала. - Лучше радуйся, что завтра у нас выходной. Проведём его с пользой как никогда! – пошутил я и вновь начал вскарабкиваться к потолку, вода с которого уже практически перестала бежать, оставалось согнать лишь остатки непригодной для питья жидкости. - У меня на завтра были другие планы, и они касались только нас, а не моей квартиры. Такое чувство, что Алеников нам мстит. - С чего решила? – изумился я её последним словам. - Я ненавижу этот ремонт. Всё здесь напоминает его, мне здесь вообще не нравится. Раньше я любила свою квартиру, теперь даже возвращаться желания нет, - как из натяжного потолка залив, так и из неё полились откровения, который вызвали во мне весь спектр эмоций, на какой я только был способен в данной ситуации. Захотелось бросить это идиотское ведро, с которым я скакал по стремянке взад и вперед, как обезьяна, и прижать её к себе, пусть, даже такую мокрую, несчастную, но такую желанную. Но мало ли чего я хотел в эту минуту. Взялся за гуж, не говори, что не дюж. Сначала нужно всё довести до ума, а потом как сложится.