КРИВИЦКИЙ - ПАВЛОВА: ПРАВДА О ТРЁХ АПЕЛЬСИНАХ

***

      Мы сидели на полу кухни, прислонившись к стене, сил не было. Борьба с кубометрами воды вымотала. Рядом тёрся о мои мокрые брюки Кот. Ира положила свою голову мне на плечо и гладила ладонь.       Я почесал за ухом Кота, который окончательно обнаглел и забрался мне на ноги. Егорова попыталась убрать его, но я не дал, отстранил её руку от полосатого. Что поделать, видно усатый моя карма и мой долг его защищать и любить, как возможно, не любит его даже хозяйка. И он член моей семьи, если такая когда-нибудь будущем у меня появится.       Ужасно хотелось есть. На корпоративе я закинул в рот лишь пару канапе и то с подачи заботливой Фаины. Но я знал, Егорова не тот человек, у которого можно плотно поужинать. В лучшем случае это будет чашка кофе и яичница, но сейчас, глядя на неё, уставшую и расстроенную, я понимал, просить её что-то приготовить для меня будет верхом свинства. Я попытался встать с пола, но она вцепилась в мою руку и шёпотом спросила: "Ты куда?" - Похозяйничаю немного, не возражаешь? - спросил я, заранее зная её ответ. Можно было сделать заказ еды, но есть хотелось так, что режим ожидания в моей ситуации был не допустим. И более того, я был уверен, что Ира тоже ничего ни ела с самого утра.       Поднявшись с пола, я открыл холодильник.       Как всегда, ничего не меняется. На полках одного из друзей хозяйки царила тишина и покой. Зачем вырабатывать холод, если в агрегате по его выработке, мышь даже не повесилась? Открыв отсек морозильной камеры, я нашёл пару сарделек, которые не хотели покидать насиженное место и поэтому вмерзли в дно морозилки. Оторвав мясных близнецов, и оставив остатки целлофанового пакета сохранять молодость, я, не особо думая, запихнул их в микроволновку. Быстро заглянув в пару шкафчиков, я нарыл какие-то макаронные изделия из Шебекино и, поставив первую попавшуюся кастрюлю, наполненную водой на плиту, присел рядом с Егоровой. - Ириш, может, переоденешься? Платье очень красивое, я оценил, - сделал я осторожный комплимент, зная, что отреагировать на него она могла как угодно. Это могли быть и слова благодарности, и очередное язвительное замечание в мой адрес, и даже слёзы. - Оно безнадёжно испорчено, - устало вздохнула она и, взяв за воротник мою рубашку, она провела рукой по моей груди и констатировала неоспоримый факт, - такая красивая и тоже испорчена. Ржавые пятна уже не отстираются. - Да бог с ней, - отмахнулся я, давно смирившись с мыслью, что сорочка пойдёт в утиль. Но мне было приятно, что она оценила мой видок, хотя бы с опозданием. Ведь напараживался я и наглаживался именно для неё. - Может, снимешь? - предложила она. - Буду пузом светить? - усмехнулся я, - майка тоже насквозь. - Ты стесняешься? – тихо спросила она. - Я не привык за столом полуголым сидеть, - честно признался я. В прочем и без моего признания она это прекрасно знала.       Еще в далекой студенческой молодости, когда мы попали с ней под проливной весенний дождь и вымокли до нитки, я был готов натянуть на себя всё что угодно, лишь бы она не видела моей худобы и угловатости. Рельефом мускулатуры я никогда не блистал, а теперь и подавно. Несмотря на то, что пытался сидеть на диетах и заниматься йогой, авторитет и возраст брали своё, и в моей борьбе с лишним весом вес явно побеждал. - Я тебе свою футболку дам, - неожиданно предложила она. - Это какую? – на автомате спросил я, - с пандой, что ли? – вспомнив, что это была единственная футболка, в её гардеробе, которая могла налезть на мой раздавшейся торс. - Да, ее. А ты против? – улыбнулась она и, встав с пола, направилась к шкафу с одеждой. - А у меня есть выбор? – вопросом на вопрос ответил я. - Ну, и не ломайся, - пригвоздила она, понимая, что выбора у меня нет, а в сырых вещах быть крайне неприятно.       Пока она перерывала свою одежду в поисках подходящего прикида для меня, вода под макаронные изделия закипела, и я, накинув на шею фартук, продолжил фантазии на тему поварского искусства. Есть хотелось неимоверно. И я уже готов был сгрызть эти несчастные макароны даже в сыром виде, но показать Ирине, что я ужасно хочу есть, я не мог. Тупо не позволяла совесть.       Сдержав порыв, похрустеть сырыми макаронами, я отправил их в кипящую воду. Достав сардельки из микроволновки, я мелко пошинковал их, как моей руке было угодно. Следом пошла сморщенная морковь и репчатый лук, проросшую головку которого я нашел на одной из полок холодильника. Найдя три капли растительного масла на дне бутылки, которая тут же отправилась в мусорное ведро, я бросил всё нашинкованное великолепие на раскаленную сковороду и быстро перемешал, подкинув несколько раз будущий ужин на сковороде. Вход также были пущены специи, которые подвернулись под руку.       Ира подошла ко мне сзади, обняла мой живот и, уткнувшись носом в спину, прошептала: - Давай, я сама.       От такого неожиданного предложения, я чуть не выронил сковородку. Перспектива была замечательной, но, собравшись духом, я отказался и, проведя свободной рукой по её всклокоченным волосам, тихо произнёс. - Уже немного осталось. Шампанское лучше в морозилку поставь. Отметим победу над водной стихией. Не возражаешь?       Она не возражала и ушла в прихожую за бутылкой шампанского. Я посмотрел ей в след. Она уже успела переодеться, на ней был костюм, который я когда-то любил. Он был уютный и мягкий, и в нём она была такой домашней и естественной. Почему-то от этого старого костюма стало тепло на душе. - В кармане пиджака шоколад, - предусмотрительно сказал я.       Слив макароны, я бросил их на сковородку и всё быстро перемешал. Ужин был готов. Рот был переполнен слюной.       Кот, сообразив, что именно у меня нужно просить пропитание, начал истошно орать, призывая к моей совести. Понимая, что мы с ним одной крови и голод для нас неприемлем, я быстро выловил из сковородки макароны с сардельками и угостил его, хотя осознавал, макароны не еда для полосатого. Не выставляя свои гурманские наклонности на показ, Кот набросился на угощение с остервенением, как будто вкуснее в своей короткой кошачьей жизни он ничего не ел.       Кажется, Егорова тоже была не из сытой плеяды человечества, потому что на столе, в короткий миг того, как я отправился в ванную комнату переодеваться в то, что она нашла для меня, образовалась довольно приличная сервировка.       Я вышел к столу из ванной комнаты в довольно забавном одеянии. Видели бы меня сейчас мои коллеги! Еще неизвестно, чтобы они подумали о моей ориентации, но сейчас мне было плевать. Сухо и ладно!       Ира даже умудрилась найти мои трусы, чему я был крайне удивлен! Вот уж не думал, что после её связи с Анатолием и глобального ремонта, который он замутил в её квартире, останутся какие-то вещи, от меня, свалившего от всего этого геморроя на землю обетованную. Ну, да, что уж теперь вспоминать и ворошить былое, нужно двигаться дальше и, кажется, сегодня тот поздний вечер, когда можно переломить ход событий в свою пользу.