КРИВИЦКИЙ - ПАВЛОВА: ПРАВДА О ТРЁХ АПЕЛЬСИНАХ

***

      В ванной меня ждало ещё одно изумление: чудеса продолжаются! На полке лежал нулёвый спортивный костюм и новая футболка. Мне стало жутко неловко, я высунул голову из-за двери и позвал Егорову: - Ир! - Что-то случилось? - она подошла к двери на мой зов. - Зачем ты это? - поинтересовался я, демонстрируя новехонькие треники. - Всё сказал? Исчезни. Потом поговорим. Жду на завтрак.       Мне ничего не оставалось, как исчезнуть и смириться с тем, что она в очередной раз обо мне позаботилась.       Стрелки часов неумолимо двигались к полудню. Ничего так поспал! После принятия водных процедур в полном объёме, я наконец вышел к столу. Конечно, это был не ресторан Мишлен три звезды. Но она старалась ради меня. Интересно, кто-нибудь удостаивался такой чести, кроме меня? Возможно, это ещё мог быть Артём, её сын. Его она любит больше жизни, хотя и старается не показывать, что он её слабое звено. Но я-то точно знаю, что это не так. И теперь, когда у Артёма родилась прекрасная белокурая дочурка, и моя Егорова стала бабушкой, (в голове до сих пор не укладывается!) никто не сможет переубедить меня, что Егорова состоит лишь из металлов и сплавов.       Но если не распространяться на детей, а брать именно мужчин в её жизни, то не думаю, что она так старалась для Павлова, а уж про Аленикова даже вспоминать не хочется. После вчерашних признаний на его счёт, у меня очень большие сомнения. Вот говорил же я ей: «Осторожней, Егорова! Как бы плакать не пришлось от того, как он мягко стелет». Да, кто меня, дурака, особо слушал!       Я же ничего не смыслю в людях, я всегда ищу выгоду, используя всех в своих корыстных целях. Не человек, а исчадие ада! Но тогда что-то же она в этом исчадье нашла? Хотя бы намекнула, что именно! Куда курс держать?       В общем, я сидел за столом, как раджа, умытый, побритый, в новой одежде, а моя наложница суетилась вокруг меня, выкладывая в тарелку вредный бекон и яичницу. Я попытался успокоить её: - Ириш, не суетись, сядь. Я сам все возьму. - Не говори под руку, - одернула меня она, и мне ничего не оставалось, как заткнуться и наблюдать за её снованием по кухни, влюблённым глазами.       Да, я продолжал быть по уши в неё влюблённым, и как бы я не пытался это скрыть, получалось паршиво. Или на моей еврейской физиономии было видно неприкрытое счастье, когда она хвалила меня при всех после очередной успешной операции, или мои глупые вопросы про Ирину Алексеевна уже всех достали, и они мысленно давно пожелали нам идти вместе в одну сторону и не оборачиваться, хотя по отношению к нам при личном общении всегда были милы и приветливы.       В конце концов, разлив по чашкам сваренный кофе, она уселась напротив меня и буквально приказала: - Ешь! Долго таращиться собираешься?       Я взял вилку и честно признался: «Всю оставшуюся жизнь!» - Кривицкий, ты льстец! Тебе об этом говорили? - усмехнулась она, отпивая кофе. - Нет, - я прикинулся наивным, - первый раз от тебя слышу.       Она посмотрела так, что я тут же уткнулся в тарелку и проткнул вилкой яичный желток, который растекся, оставляя вокруг бекона причудливую Хуанхэ. - Я сейчас не поняла, ты есть не хочешь или морду от моей еды воротишь? - с укоризной спросила она, протягивая мне тост, - не обольщайся, твоя Фаина сегодня тебя не накормит. - Ир! Ну, причём тут Фаина? - я прекрасно знал, что мой друг Фаина Игоревна действует на Егорову как красная тряпка на быка. Любое слово, не говоря уже о действиях старшей сестры отделения, направленные на меня любимого, вызывают у Ирины приступы злости и неконтролируемую ревность в мой адрес. - При том, что звонила уже, твоя ненаглядная, интересовалась. Нашёл ли ты меня, спрашивала, - подковырнула она меня.       Я поперхнулся и закашлялся. Кажется, сейчас начнётся. - И что ты сказала? - промямлил я, думая, что так прекрасно начавшийся день, может легко закончится с подачи Усовой.       Она пожала плечами. «Ничего особенного. Что ты спишь, потому что устал как раб на галерах. А будить тебя я не собираюсь». - Может это по работе, - неуверенно предположил я. - Ну, да, как же! Твою дислокацию она проверяла! Неужели неясно? А на смене сегодня Брагин, без тебя как-нибудь разберутся. Ты её вообще на место поставить можешь? Она так и будет за тобой бегать, как собачий хвост?       Я нервно сглотнул и уставился на неё, забыв, что хрустел румяным тостом: - Егорова! Как ты предлагаешь я должен это сделать? Я с ней уже говорил на эту тему. Я сказал ей, что я только её друг. - И мой тоже, между прочим, - произнесла она, вводя меня в минутное замешательство. Но я, вынырнув из него, взорвался: - Ир! Какой друг? Я не хочу быть твоим другом! Разве я как-то ночью не так выразился или я неправильно понял твои слова? Я хочу, чтобы стала моей женой! Разве я тебе об этом на иврите сказал? Или у нас секс по дружбе был? - Угомонись! Вообще шуток не понимаешь? - На эту тему, нет! Не хочу подобных шуток, хочу ясности! Долго еще будем, как два идиота кругами ходить? - Это ты, идиот, ни я! - Да, конечно! Я знаю, я идиот, дурак, и я всегда виноват. Чтобы не делал, всегда виноват я. Я не понимаю, то ты говоришь, что мы теперь должны держаться вместе, то опять несёшь какую-то хрень про дружбу? Ир, в чём дело вообще? Ты во мне не уверена или что?       Я метался по кухне, как ужаленный, немного успокоившаяся головная боль вновь дала о себе знать в полном объеме. Хотелось бросить всё к чертовой матери и свалить немедленно из этой квартиры куда угодно: в лес к волкам, в тайгу к медведям, в Антарктиду к пингвинам, только подальше от объекта своих воздыханий, в очередной раз понимая, что это просто невыносимо, когда к тебе вновь поворачиваются задом. - Проорался? – продолжая сидеть за столом, потягивая свой кофе, спокойно спросила она, - действительно, идиот. И я за него ещё замуж собралась. Ну, не дура ли?!       Я замер как соляной столб на горе Содом. - Что ты сейчас сказала? – с глупым выражением лица, моргая, спросил я. - Что слышал, Кривицкий. Я, типа, замуж за тебя, дурака, собралась. И вот сейчас слушаю твои вопли и думаю, а зачем мне оно надо? Так орать я сама могу.       Я метнулся к ней и, схватив в охапку, начал покрывать её лицо поцелуями. - Ир, ну, прости, прости. Не знаю, что на меня нашло. - А я знаю, - она отстранилась от меня и, начав убирать со стола посуду, произнесла, - тебе с Фаиной лучше будет. Она тебе будет в рот заглядывать, потакать всем твоим прихотям. Будешь у неё, как у Христа за пазухой жить. Надо соглашаться, Ген, и даже не думать! - Егорова! Уже не смешно! – тихо произнёс я и почувствовал, что мой запал извергнутой лавы иссяк, и я больше не хочу истерить, я хочу нормального человеческого общения. Я хочу просто сесть рядом с ней и поговорить о нас, не трогая Склиф, Фаину, Брагина и десяток других людей, которые, как призраки из склепа, вставали между нами и нашими отношениями. - Ладно, Кривицкий проехали, - смиловистилась она, - у меня на тебя сегодня были планы. - А я могу узнать об этих планах? – я вновь уселся за стол и начал поглощать уже давно остывшую яичницу и запивать таким же кофе. - Ну, слава Богу! А то думала уже, что я тебя потеряла, - вновь усмехнулась она, - вот сразу нормально нельзя было поесть? Нужно обязательно было истерику закатить. - Ир, нормально всё. Вкусно, даже холодным, - отвесил я комплимент, понимая, что ей сейчас он крайне необходим, - голова только болит. - Ещё бы так орать, - подытожила она и ушла вглубь квартиры, через какое-то время она вернулась и протянула мне таблетку, - вот, возьми. Алеников пил, когда ему хреново было по утрам. - Я от него ничего не хочу, даже таблетку, - буркнул я. - Опять? – она с укоризной посмотрела на меня. - Ну, хорошо, только ради тебя, - и я взял пилюлю, с презрением покрутил её между пальцами и, забросив рот, запил остатками кофе. - Спасибо, Егорова! Ну, так и какие у тебя были на меня планы? – любопытство раздирало меня больше, чем головная боль. - Сейчас уже мастер придёт с пушкой, сам с ним разговаривать будешь, я в этом ничего не понимаю. И мне нужна сегодня грубая мужская сила. «Егорова! Да неужели? Ты ли это? Ты сама просишь моей помощи и расписываешься в своём бессилии? Ущипните меня! Может, почаще мне орать нужно?» - мелькнуло в моей еще больной голове, а до её сведения я довел следующее. - Ир, я когда-нибудь тебя в этом вопросе подводил? Конечно, я всё сделаю, не переживай. У меня есть предложение. Обещай, что выслушаешь. - Что ещё? Заявление в ЗАГС пойти написать? – вздохнула она. - Мы же квартиру спасать собирались. Причем тут ЗАГС? – не понял я, потому что в моем воспаленном мозгу была совершенно иная идея.