КРИВИЦКИЙ - ПАВЛОВА: ПРАВДА О ТРЁХ АПЕЛЬСИНАХ

***

      Я нервно сглотнул и набравшись смелости брякнул: - Давай, переедем ко мне. - У тебя отец, а я с твоим коммунистом не хочу общаться, - откровенно призналась она.       Возможно, я не нашёл бы в себе смелости сделать ей подобное предложение, если бы ни одно «но», о котором она не знала. - Он в больнице, позавчера положили, - открыл я свою маленькую тайну.       Она уставилась на меня, изучая своими бездонными зелеными глазами, от чего мне стало не по себе. Я не знал, радуется она этому факту или упрекает меня, пока она не произнесла: - Почему ничего не сказал? - Ну, ты же мне про свою Атлантиду не сказала, - тут же выкрутился я, припомнив ей, что она вообще не выходила на связь, хотя за прошлый вечер я буквально сросся с телефоном, пытаясь дозвониться и выяснить причину её отсутствия на корпоративе.       На все мои упрёки она сказала, точнее спросила лишь одно: - Оно тебе надо было?       В ответ на её риторический вопрос, я честно признался: — Вот и я подумал, что тебе не нужны перед праздником мои проблемы.       Она молча вышла из гостиной и направилась в ванную комнату, собирая на ходу вещи, которые собиралась постирать. Забросив всё в стиральную машину, она выбрала традиционную программу и включила автомат. После этого она всё-таки произнесла: - Кривицкий, странный ты, может быть, я чем-то могла бы помочь.       Мне было приятно её участие, но я всё же имел медицинское образование и мало-мальски был в теме. - Ир, чем ты можешь помочь деменции? Здесь медицина бессильна, ты же понимаешь, - просветил я её о диагнозе родителя. - Я знаю, но, может быть, я могла быть чем-то полезна, - настаивала она, не сдаваясь. - Спасибо, конечно, Егорова. Но ты только что сказала, что не хотела бы иметь с ним дело. Не надо изображать сейчас, что тема тебе близка и приятна. Я же всё понимаю, ни вчера родился. Даже из вежливости не стоит, поверь, - я посерьёзнел и повторил своё предложение, - ну, так как? Махнём ко мне?       Я очень надеялся, что она согласится. Хотя понимал, что у меня она будет ни на своей территории, и, возможно, ей будет некомфортно, неловко и прочее не, но мне очень хотелось увезти её из этой квартиры, которая была не только пропитана водой и сыростью, но и незримо напоминала о недавнем присутствии Аленикова. И если ей было бы неуютно у меня, то сейчас я осознавал, что она даже в своей квартире чувствует себя не в своей тарелке. Поэтому, чтобы она доверилась мне полностью и окончательно, я быстро перевёл тему, подтаскивая стремянку к окну в гостиной и карабкаясь по отработанному вчерашнему маршруту к потолку, где был закреплен потолочный карниз. - Ты, зачем туда забрался? – удивилась она. - Шторы в разводах. Разве стирать не будешь? Пока мастера нет, я сниму, - я бодро начал перебирать крючки с ленты, но вскоре руки затекли, как в прочем и шея, а до конца полотна было еще далеко. - Ир, зачем такую дуру прицепили? Она же даже в машинку не влезет, - вырвалось у меня.       И тут я начал думать. - Я не просила, ее снимать. Сам полез, - хмыкнула она. - Ты бы не справилась. Она тяжёлая. Ведь не ты же этот лоскут вешала? – я начал осознавать, что совершил очередную глупость. И с этой шторой был какой-то подвох. - Конечно, нет. Компания, которая шила, - открыла она мне то, о чём я уже начал подозревать. «Твою ж, мать? Какого лешего, я полез в бабские дела? Помог, называется!» - проклиная себя, я все же продолжил игры с крючками и выдохнул лишь тогда, когда огромное полотно было полностью на полу. - Ир, может что-то попроще придумаем? – почесывая затылок, поинтересовался я. - И чего это вдруг ты у меня в квартире раскомандовался? Хозяин что ли? – теперь была очередь Егоровой орать на меня. «Ну правильно, заслужил, идиот! Кто за язык тянул!»       На моё спасение раздался звонок в дверь, и я буквально спрыгнул из-под потолка и помчался к двери со словами: - Я открою!       Это действительно был мастер, который явился для меня как архангел Михаил. Кажется, именно он призван спасать людей от тёмных сил. Хотя могу и ошибаться, религия никогда не имела пальму первенства в моём багаже знаний. - Мастера вызывали? – оглушил он с порога своим басом, который был под стать его двухметровому росту и комплекции. Я на его фоне выглядел довольно тщедушно и, задрав голову, лишь произнёс: - Было дело. - Отлично! – повеселел Самоделкин, когда увидел, что основная часть работы уже выполнена, - уважаю рукастых мужиков.       И он протянул мне руку: - Серёга!       Я тоже протянул руку для рукопожатия, и моя кисть просто растворилась в лапище детины. - Геннадий Ильич, - представился я и добавил, - слить-то смог, а для такого объёма пушка нужна, вот и пришлось вас приглашать. - Да, ты Ильич молодец! – и затащив в квартиру своё оборудование, он обратился к Ирине, - с мужем вам, хозяйка, повезло.       Я потупил взор и скромно промолчал, ожидая, что Ирина будет возражать, но Егорова, к моему удивлению и радости, лишь кивнула в согласии и сказала: - Я знаю!       От этих слов у меня даже голова закружилась, а сердце стало биться чаще и громче. Мне казалось, что его стук слышу не только я, но даже соседи по площадке, а не только присутствующие в квартире.       Не обращая внимание на моё смущение, Серёга оповестил: - Хозяйка, вам лучше уйти из квартиры, сейчас тут та ещё жара будет. Да, и не люблю я при дамах оголяться. - Думаю, вы с моим мужем споётесь, - усмехнулась Егорова, сделав акцент на «моём муже», - я в магазин.       Пора было мне выйти из тени: - Ириш, из еды ничего не бери. У отца всё есть и ужин уже готов, нужно доедать.       «Ну всё! - подумал я, - сейчас точно прилетит!» Но, к моему удивлению, она лишь объявила: - Даже не сомневалась! Но кто-то про Кота забыл.       Точно! Вот ещё один камень преткновения. Как я мог о нём забыть? Ведь он может мне всё испортить. Что если ради него она останется здесь и никуда не поедет. Нужно было быстро переставить акценты, что я и сделал: - Я не забыл. Но лучше о себе подумай, а не о нём. Конечно, мы его с собой возьмём.       С этими словами я почувствовал, что можно праздновать победу, Егорова расплылась в улыбке и, выпроводив её в магазин, я устремился на помощь Сереге, понимая, что подручный ему, в моём лице, не повредит.       Сорокапятиградусную жару было выдержать не просто, но я знал, на что шёл. Можно было свалить в магазин вместе с «супругой», но если оставаться героем, то до конца! А если не быть им, то зачем нужно было всё это затевать?       Еще вчера можно было свалить вместе с Егоровой ко мне, и пусть бы ее квартира продолжала водоточить со всех щелей, ожидая помощи вот такого Сереги. Но это же было свинством с моей стороны, верно? Я должен был помочь, и я был рад, что у меня получилось, потому что моя попытка была вознаграждена. И как! И сегодня меня, хоть и с подначкой, но назвали мужем! Это же прогресс! Отлично! Что ж, будем двигаться дальше в этом направлении. Еще бы знать, как себя в Склифе с ней вести? Вообще бы здорово было! Ладно, о Склифе подумаем завтра, а сейчас Иудейская пустыня в вашем распоряжении, Геннадий Ильич. Приступай, париться!