КРИВИЦКИЙ - ПАВЛОВА: ПРАВДА О ТРЁХ АПЕЛЬСИНАХ

***

      С потолочным покрытием было покончено довольно быстро, к счастью, я выдержал. Если бы подъём изнуряющей температуры продолжился, не знаю, как бы на это издевательство отреагировало моё многострадальное сердце.       Серёга собрал свой технический скарб, натянул робу и, получив оплату, удалился. Я же в ожидании Павловой начал развешивать давно постиранные вещи и нервно поглядывать на часы, не понимая, в каком магазине она могла зависнуть больше, чем на час.       Похмелье отступило, навалился жор и жажда. Памятуя, что холодильник не слишком богат съестными припасами, я открыл дверь агрегата в надежде найти хоть что-то. Все-таки завтрак был приготовлен из откуда-то взявшихся продуктов, а не материализовался из воздуха. Скатерти-самобранки у Егоровой точно нет. Мне несказанно повезло, в холодильнике обозначились кое-какие продукты, но главное, было чем утолить жажду.       Выхлебав стакан минералки, я с облегчением выдохнул, и с новыми силами уже взялся за тряпку, как Кот, наглая его морда, решил, что я - его кормилец, отец родной. И только я могу спасти его от голодной смерти.       "И почему еду он постоянно клянчит у меня, а ни у своей хозяйки? Он ездит на мне, и я за него отдуваюсь, получая тычки и издёвки, что зверюга любит меня больше, чем Ирину".       Я налил ему пить, понимая, что он тоже не хищник из саванны, и такая жара ему в тягость. - Терпи, друг. Сейчас хозяйка придёт и покормит, - я погладил его по спине, но моё обещание не удовлетворило Кота. Видно, он был таким голодным, что решил пообедать моими пальцами.       Почувствовав неладное, я вовремя отдернул руку и проворчал: - Кот, какого чёрта? Если ты мне руки покусаешь, вообще без еды останешься! Они добывают твою еду, понял?       Конечно, до котейки мало что дошло, потому что он продолжил орать, начиная сводить меня с ума. И тут в замке заворочался ключ. Мы, не сговариваясь, с шерстяным, ломанулись к дверям, понимая, что сейчас всем будет хорошо, потому что на пороге возникла наша спасительница и кормилица.       Ира, увешанная пакетами, вошла в прихожую, и я, как истинный джентльмен, ринулся ей помогать, возмущаясь, что нельзя таскать такие тяжести, тем более после аварии, на что она уела: - Когда вчера вёдра с водой таскали, ничего не говорил. - Если бы сказал, ты бы сразу послушала? Егорова, я тебе ни один день знаю. В конце ведро чуть с руками не выдирал, упиралась до последнего. Если бы не отдала, точно поругались бы. Это же кредо твоё – самостоятельность. Кому только она нужна? Меня удивить хочешь? – всё это я вывалил на неё, забрав все пакеты и выгрузив их на кухне, - просил же, не бери много продуктов.       И тут меня осенило: - Ты хочешь сказать, что никуда не поедешь? Будешь здесь, в этой теплице ночевать? - Даже если так, то что? – она ушла от прямого ответа. - Егорова, я жду ответ, не увиливай, - настойчивости именно сейчас мне было не занимать.       "Ну, что мне надо было сделать еще, из каких штанов выпрыгнуть, чтобы она, наконец, поняла, что я тоже имею право голоса, что я тоже что-то могу и хочу. Почему всегда я делаю то, что хочет она и ругаемся мы из-за того, что я принимаю какие-то свои решения, не посоветовавшись с ней, но, когда подобное делает она и при этом еще и косячит, я должен это смиренно принять, потому что Ирина Алексеевна не видит в себе никаких изъянов, и она всегда права. Не прав только я, потому что еврей всегда не прав».       Вот и сейчас, я смотрю на неё и не понимаю, что опять не так.       «Что я сделал или сказал не так? Влез в её личностное пространство? Помешал утонуть её квартире? Остался ночевать? Напился? Переспал? Скажи уже, наконец, Егорова!».       И тут она выдала: - Да, поедем мы к тебе, поедем! Не собираюсь я тут умереть от духоты. Ты-то сам как? Как сердце? - Ну, немного попарился, не отрицаю. Но я в порядке, я знал, что так будет, - ничуть не лукавя, признался я, потому что сердце меня действительно не подвело, вероятно, потому что я установил ему режим «попробуй только подведи, пожалеешь!».       Кот, понимая, что о нем опять все забыли, с непростительной наглостью запрыгнул на стол и, засунув морду в один из пакетов, начал проверять запасы провианта. Мы с Ирой, одновременно, кинулись к столу, вытаскивая поганца из полиэтиленовой майки. - Ир, его нужно покормить. Он мне чуть пальцы не откусил, - и я продемонстрировал своей ненаглядной свою, оцарапанные зубами Кота, руку. - Ну, стукнул бы по морде, чтоб неповадно было, - насыпая корм питомцу, предложила она.       «Ничего себе, Егорова! Да, твой гуманизм не знает предела! Хорошо, что только его предложила стукнут, а не мне заехала за слова о том, что я бы тоже не отказался перекусить!»       Но ко мне её подход был более лояльным. Она, взъерошив мой чуб, чмокнула меня в макушку и спросила: - Ватрушку с чаем будешь? - А с кофе можно? - набрался я храбрости и поклянчил любимый напиток. - Нет! Никакого кофе! - её ответ не подлежал обсуждению, - хватит уже над сердцем сегодня издеваться. Не будешь чай, значит кефир!       Меня тут же передернуло.       «Ещё чего! Тогда уже просто ватрушку запить водой», - но я спокойно сказал, - давай чай.       И пока она суетилась вокруг стола, я доложил ей о проделанной работе. О том, что я отодвинул диван, тумбу и прочую мебель, залез в каждую щель в гостиной и вытер все остатки воды, какие только имелись, а если это были не остатки, то годовая пыль тоже была уничтожена. Разобрался с постиранными вещами и сделал ещё кое-что по мелочи, попросив у Серёги инструменты. - Теперь в ванной крючок навсегда висит. Можешь пользоваться, - похвастался я, давая понять, что заработал свой полдник.       Она села напротив меня и смотрела, как я жую ватрушку, запивая её чаем. В её глазах было столько нежности, что спазм сдавил мне горло от всей этой милоты. - Егорова, ты чего? - Думаю, чтобы я без тебя делала. Спасибо, Ген.       Это было так неожиданно, что я подавился ватрушкой и захлебнулся очередным глотком чая.       Я попытался откашляться, но из этого мало что вышло. Кусок хлебобулочного изделия царапал горло и саднил, от кашля на глазах навернулись слезы.       Она же, усмехнувшись, заметила: - Я не пожадничала, - после чего протянула мне стакан воды.       Кое-как прокашлявшись, я выдохнул: - Я знаю.       Мой полосатый друг, потёрся о штанину и лихо запрыгнул мне на колени.       "Вот тебя только не хватало! Уже поел, дай спокойно, хотя бы чай допит!" - мысленно возмутился я и, Кот, прочитав мои мысли, вытянулся, прижался к моей шеи и заурчал, прося прощения, мне ничего не оставалось, как простить его за ободранную руку и почесать за ухом.       Ира смотрела на нас в растерянности: - Кривицкий, он же тебя цапнул? - Ну, и что? Ты меня на дню по десять раз цапаешь, я же меньше тебя от этого не стал любить, - и с этими словами, я взял в свои руки морду кота и чмокнул в прохладный мокрый нос. - Ты меня сейчас с Котом сравнил? Совсем ненормальный? - Ну, а с кем ещё? Если вы для меня самые близкие и родные, - с этими словами я вновь потрепал животину, на что он лизнул мой нос и, не веря своим глазам, она пробормотала: - Приплыли! Тебе голову не напекло, от этой, как её... пушки? - Нет, я в порядке. Жду дальнейших указаний. - Сумку я как-нибудь без твоей помощи соберу. Целуйся дальше со своим монстром, - и она, поддав мне легкий подзатыльник, направилась в спальню, собирать сумку для временного переезда в мою берлогу.