КРИВИЦКИЙ - ПАВЛОВА: ПРАВДА О ТРЁХ АПЕЛЬСИНАХ

***

      И опека появилась! О, Боже! Я всегда с уважением относился к представительницам слабого пола, полагая, что им можно многое простить, хотя бы потому что они дают жизнь другим на этой грешной земле. Но это был не тот случай!       Одну чиновницу я бы ещё выдержал, как думаю и Надюха, но их было даже не две. Три! Три тетки на одного бедного младенца и, очумевшего от всего этого хаоса, меня. И если две, еще худо-бедно хотя бы пытались создать вид заинтересованности в нашем вопросе, третья, извиняюсь за выражения, овца, просто тупо хлопала глазами и влезала с тупыми вопросами, постоянно норовя забрать у меня Надюху. И с чего это она решила, что я отдам принцессу ей? У неё на найдёныша ещё меньше прав, чем у меня. У меня, по крайней мере, документы на руках есть, что именно я должен передать ребёнка в Филатовскую больницу, а ни какие-то тетеньки с улицы, пусть даже и при положении.       Вновь последовали бесконечные расспросы, тонны каких-то бумаг. Уже к завершению первого часа общения с дамами, я был готов подписать всё, что угодно, даже свой смертный приговор, если бы они мне его подсунули, или дарственную на недвижимость, (благо у меня её нет). За это время мы с Надюшкой, ещё раз поели, дважды поменяли памперсы и поревели белугой, после того как довольно обильно срыгнули. Возможно, я её перекормил, но это был мой промах, и я должен был разобраться с ним сам, дистанцируясь от нравоучений посторонних женщин.       Советчицы из представительниц органов были никакущими, и я, скрепя зубами, чтобы не наговорить лишнего, дипломатично отказался от их помощи, подумав про себя, что не мешало бы Ирине Алексеевне уже появиться в своём кабинете и навести порядок, как она это умеет.       Моя спасительница появилась в самый критический момент. Возможно, она просто услышала вопли нашей звезды, а возможно, подумала, что моё терпение всё же не бесконечно.       Егорова по-хозяйски ворвалась в своей кабинет, и, протягивая мне папку с какими-то бумагами, оповестила: - Геннадий Ильич, собирайтесь. Держи…те переноску. Внутри всё необходимое. Я договорилась со скорой помощью, вас доставят в Филатовскую. Надеюсь на этом ваши злоключения на сегодня закончатся. И учтите, ваша смена ещё не закончилась. - Спасибо, Ирина Алексеевна. Конечно, я помню, что у меня сегодня смена, - я с радостью выхватил переноску и, уложив Надюху на диван, начал изучать принесенное содержимое.       Павлова же многозначительно посмотрела на трёх дам, ясно давая понять, что не намерена больше мириться с их присутствием на своём рабочим месте, сказала: - У вас всё? Нам работать надо. Мы не можем весь день вашими бумагами заниматься. - У нас официальные документы! – взвизгнула самая противная тетка, тряся стопкой бумаг. - А у нас ребёнок, который нуждается в нормальном уходе и осмотре. Это важнее ваших бумажек, - отрезала заведующая, - если с ним что-то случится, я на вас в Министерство напишу.       «О! Это моя Егорова умеет. Тетки ещё не знают, кто такая Ирина Алексеевна! Это им не со мной беседы беседовать. Она им хребет быстро перегрызет. Её даже не остановит, что их три», внутренне посмеялся я.       Во всей этой какофонии звуков меня интересовал на данный момент только один, рев моей подопечной. Надюхе явно не нравилось, что я пытался запихнуть её в переноску. Видно, до её мозга уже начинало доходить, что что-то здесь ни то. Как бы вновь не оказаться подброшенной! Я уговаривал её как мог, но она вопила, как иерихонская труба, буквально закатываясь и синея. Не захотев слушать продолжения этого концерта, три девицы свалили, не оглядываясь, чему я только возрадовался. Я уже изрядно взмок, пытаясь успокоить строптивицу, но Надюшка не унималась. - Ген, ну, успокой уже её, - с мольбой в голосе попросила Ира, - ты же как-то с ней справлялся почти целый день! - Ир, я думаешь, не пытаюсь! Да, пошло оно всё к чёрту! – нервно взвизгнул я, и буквально выдернул малышку из переноски.       Не успели мы с Егоровой даже ахнуть, как наша кроха примолкла и пока я проверял её памперс на наличие следов преступления, она вцепилась в мой палец буквально мёртвой хваткой.       Ира посмотрела на меня и хмыкнула: - Ну, точно, папаша.        Откинув переноску, я быстро завернул новорожденную и выпалил: - Я на руках отвезу. Куда эту переноску отдать? — Это скорачей, отдашь им, - пояснила Ира и добавила, - одевайся, папаша, я подержу твоё чадо.       Она проводила нас до дверей отделения и, как будто что-то чувствуя, предупредила: - Если что, звони!       Надюху вышли провожать все. Несмотря на то, что в отделении она пробыла каких-то восемь часов, все те, кто был ни в операционных, уже топтались у стойки регистрации. Меня провожали, как будто я выписывался из роддома. Фаина утирала слезы умиления, Нина давала последние наставления, Иван Николаевич уверял меня, что подстрахует, раз уж такое дело, чтобы я не переживал.       Одна Егорова стояла поодаль этого сборища. Я почувствовал спиной её взгляд, оглянулся и увидел, что она стоит, прислонившись к стене, и смотрит на меня таким взглядом…, от которого я просто поплыл! Как мне не хватало именно такого влюбленного взгляда последние дни! Я улыбнулся ей и заметил, как её губы беззвучно произнесли: «Пора! Я буду ждать!»       После этого я готов был отправиться с Надюхой даже на край земли, только бы всё быстрее закончилось. Мне, если честно, всё это тоже порядком поднадоело, но вопить, как моя подопечная я не мог, поэтому нужно было идти до конца.       Не надоел мне только комочек, который мирно посапывал у меня на руках, почти уткнувшись в мою грудь, и я чувствовал ответственность за это крохотное создание.