КРИВИЦКИЙ - ПАВЛОВА: ПРАВДА О ТРЁХ АПЕЛЬСИНАХ

***

      После работы на душе было мерзко и одиноко. Я вышел на улицу, погода тоже не радовала, начиналась метель. Идти домой не хотелось, там меня никто не ждал. Даже Кота у меня забрали. Не достоин! Я топтался на ступеньках Склифа, автоматически отвечая на пожелания доброго вечера уходящей смены, и подумал, что было бы неплохо прогуляться. Но желание пройтись по улице пропало сразу же со снегом, который попал за шиворот, я поднял воротник пальто, поправил шарф и поежился.       Я видел в журнале, что Ира ушла с работы часа два назад, но ехать к ней тоже не хотелось. Вновь выяснять отношения? Кажется, это уже перебор, да, и не мазохист же я, чтобы постоянно делать себе больно. Кайф от этого я точно не получал.       Подумав, я достал телефон и, просмотрев список контактов, нашёл искомый номер и позвонил: - Добрый вечер, Полина Леонидовна! Это Кривицкий.       Абонент ответил в своей приятной мягкой манере: - Добрый вечер, Геннадий Ильич! Я только о вас подумала, и вы позвонили. - Плохое? – насторожился я. - Почему же плохое? Вашу Надюшку сейчас осматривала, - оповестила неонатолог. - Так вы на работе? – догадался я и выдохнул, понимая, что не отвлекаю её ни от каких личных дел. - Да, у меня дежурство, - подтвердила она мою догадку. - А можно мне заглянуть к моей девочке? – осторожно поинтересовался я, боясь спугнуть крохотную удачу, которая пробивалась тонким лучиком солнца через плотные тучи неприятностей сегодняшнего дня. - Конечно, она будет рада. Мы ждем.       Быстро отключив сотовый, я заметил, как Иван Николаевич, сидя в такси, машет мне рукой, я поспешил к нему. - Геннадий Ильич, вам куда? Может подбросить? – предложил Хромов, - погода портится. - Мне в Филатовскую, - сообщил я. - Садитесь, садитесь, нам по пути, - и он продвинулся вглубь машины, уступая мне место. Уговаривать меня не пришлось, погода действительно не радовала. Снег стал плотнее, порывы ветра участились. Поблагодарив коллегу, я забрался в такси. - К девочке своей собрались? – поинтересовался Иван Николаевич. - Да, завтра выходной, хочу проведать, - подтвердил я его предположение и протянул деньги за поездку. - Говорят, вы сегодня у следователя были. Есть какие-то новости?       Я понимал его любопытство. Совсем недавно он также пытался оформить опеку над внуком своего покойного сына и невестки, и столкнулся с огромными трудностями. Вероятно, он думал, что я нахожу возможным удочерить Надюху. Но я понимал, как бы я этого не хотел, и как бы я не был к этому готов, у меня из этой затеи ничего путного не выйдет. Итог будет однозначен, никто не отдаст мне ребёнка. Тем более после сегодняшних новостей, которые я узнал от следователя. Конечно, я не собирался посвящать во всё это Хромова, и коротко ответил: - Да, мать нашли, но всё очень запутано. Думаю, девочка еще не скоро попадёт в добрые руки. - Да жаль малышку, - вздохнул Иван Николаевич, и добавил, - вы уж её не бросайте, Геннадий Ильич. - Да, я и не смогу этого сделать, - честно признался я, потрогав вновь пришитую пуговицу, которую оторвала в Филатовке моя Надюха.       Домчавшись до Филатовки, я выскочил из такси и в два прыжка оказался на ступенях детского медицинского учреждения. Памятуя, какой разнос я устроил им в своё прошлое появление, я решил сначала оповестить о своём прибытии Полину Леонидовну. Зайдя в фойе регистратуры, отряхивая снег с пальто, я буквально наскочил на ту, которой должен был позвонить. - Ой, извините, ради Бога! Я вас не заметил, - сконфузился я. - Ничего страшного, - улыбнулась она и, указав на табличку «Гардероб», где я мог оставить своим вещи, протянула мне одноразовый халат и маску, - я не успела вас предупредить, что встречу. Вы отключились. Пойдёмте? - Я вас, наверное, отвлекаю? – натягивая халат, поинтересовался я, прибавляя шаг. - Да, нет, всё нормально, - она притормозила около меня и протянула руку, - давайте я ваш портфель подержу. - Не стоит, - почти уже отказался я, но она просто сняла ремень с моего плеча, давая мне возможность быстро накинуть халат. Всё произошло так быстро, что я даже не успел смутиться, лишь поблагодарил Полину Леонидовну за помощь.       Мы зашли в лифт, который должен был доставить нас к моей Надюхе, и я чувствовал, что моё сердце начинает бешено колотиться в предчувствии нашей встречи. Полина Леонидовна смотрела на меня, как мне показалось, оценивающе, но в итоге не проронила ни слова пока мы находились за дверями лифта.       Мы вышли на нужном этаже, и она оповестила: — Это моё отделение, не пугайтесь. - Да, я как-то не из пугливых, - хмыкнул я и последовал за ней. - Мы сейчас в ординаторскую зайдём. Я кое-что заберу, а вы сумку свою оставите. - Да, я понимаю, к малышам с этим нельзя, - кивнул я. - Хорошо иметь дело с коллегой. А вы правда кандидат медицинских наук? – вдруг спросила она. - Правда. А вас что-то смущает? - Нет, просто никогда сталкиваться не приходилось с челюстно-лицевым хирургом еще и кандидатом.       Её какой-то детский восторг вызвал во мне неловкость. Она смотрела на меня широко распахнутыми глазами и даже не пыталась отвести взгляд, но вот я был готов провалиться на первый этаж здания, потому что никто так никогда не таращился на меня. - Я тоже хочу когда-нибудь защититься. Если я к вам обращусь, вы мне поможете? - Всенепременно, - заверил её я и постарался перевести разговор на более приятную мне тему, - а где моя подопечная? - Она уже наша подопечная, если точными быть, - указала она на мое неверное понимание проблемы. - Конечно, сказал, не подумал, - выпалил я и шагнул в бокс, где лежала моя Надюха.       Точное это было определение или нет, я всё равно считал этого ребёнка своим. Не знаю почему, но моё сознание отказывалось принимать другую информацию по этому вопросу.       Мы подошли к кроватке нашей подопечной (чтобы никому обидно не было, так и быть, будет наша). Принцесса сладко спала, сжимая и разжимая во сне пальчики своей ручки. Я не видел её всего ничего, но за это время она стала еще симпатичнее и явно начала набирать в весе. - Пока она спит, мы ей аудиоскрининг проведем. Хотите посмотреть? - Конечно! Мне безумно интересно. Что от меня требуется? - Практически ничего. Просто нужно молчать. И если всё хорошо, через минуту мы всё узнаем.       Я молча кивнул, давая понять, что уже молчу. Надюха прошла скрининг в считанные секунды и распечатывая результат, Полина Леонидовна констатировала факт, который был мне известен и без аудиомера. - Отличный слух, - сказала она, рассматривая аудиограмму. - Я же говорил, она заменит Нетребко, - пошутил я.       Неонатолог рассмеялась: - Ну, вы, Геннадий Ильич, скажите! Хотя она действительно голосистая девица.       В подтверждении ее слов Надюха поджала нижнюю губку, её подбородок мелко задрожал, и я понял, она на грани рева. С мольбой в глазах я посмотрел на Полину Леонидовну: - Можно? - и протянул руки к кроватке, в которой начинала просыпаться Надюха. - Вам можно, - смиловистилась она и добавила, - вы пока с ней повоюйте, а я сейчас подойду. Девочкам сказать надо, что она проснулась. Скоро кормление. - Зачем девочкам? Я сам могу всё сделать, - предложил я свои услуги, в тайне надеясь, что мне сделают послабление.       Полина Леонидовна поняла мой порыв и согласилась: - Ну, хорошо. Сами так сами. Питание всё равно нужно принести. Я быстро.       И она вышла из бокса. Я же взял на руки своё чудо и сел на стул, который стоял рядом. Бормоча какую-то милую чушь, я не мог оторвать глаз от этой красотки. Мне так хотелось чмокнуть её в крохотный носик, в пухлые щечки, но маска на моём лице останавливала меня от этого действа.       И все же я не сдержался и прикоснулся к её нежной, бархатной щечке губами, стянув маску, буквально на секунду. От этого прикосновение моё сердце буквально замерло от счастья, и я почувствовал, что глаза начинают увлажняться. Сентиментальный идиот! Услышав поворот дверной ручки, я быстро натянул маску, стараясь не выдать себя и свое преступление, встал со стула и подойдя к пеленальному столик, уложил на неё свою Надюху. - Ну, как вы? - спросила вошедшая Полина Леонидовна. В руках у неё была бутылочка с питанием, - справляетесь? - Да, конечно. Она передумала плакать и вновь заснула. Будем будить? - уточнил я, пытаясь не нарушить сон малышки. - Вам надо было ни в Склифе работать, а у нас. Из вас бы прекрасный педиатр получился. - Говорят из меня и челюстно-лицевой неплохой, - отшутился я, - думаю, что здесь бы я не смог. Это не для моего сердца. Мне всегда безумно жалко детей. - С таким сердцем только здесь и работают, - заметила она, явно не поняв моих слов. - Я не про это. Ладно, пропустим. Кажется, она просыпается, - заметив, что Надюха зашевелила ручками, произнёс я. - Геннадий Ильич, держите, - она сунула мне в руки бутылочку и чистую пеленку, - сейчас мы памперс проверим. Умоемся-подмоемся и кушать будем.       С этими словами она привычными движениями с какой-то нереальной скоростью проделал все манипуляции и водрузила мне на руки уже готовую к приёму пищи Надюху. - Тяжеленькая, - улыбнулся я и поднёс бутылочку ко рту малышки, она тут же уцепилась за соску и принялась жадно сосать, глядя на меня, не моргая. - Аппетит у неё отменный, - подтвердила Полина Леонидовна. - А как она вообще? – поинтересовался я, не открывая влюбленного взгляда от Надюхи. - В смысле здоровья? – уточнила мой недовопрос она. - Ну, да. - По анализам все в норме. По органам тоже придраться не к чему. Здоровая малышка. Даже удивительно, - она поправила одеяльце, в которое была завёрнута наша красотка. - Почему? – насторожился я. - Обычно подбрасывают асоциальные элементы, наркоманы, алкоголики. Ну, вы понимаете? - Ах, это. Да, да, конечно, - здесь я не мог с ней не согласиться. Через её руки прошли сотни детей, и я полагал, что она в этом вопросе профессионал, я же полный дилетант. В мою компетенцию детишки не входят. Даже специализацию по педиатрии я пройти не могу. Что называется, кто на кого учился. - Здесь ничего этого нет, - попыталась вновь донести до меня свою мысль Полина Леонидовна. - А если мать психически не здорова? – меня интересовал вопрос, который мог бы мне пригодиться, но коллега поспешила меня разочаровать. - О! С этим сложнее. Сейчас вам точно никто такое не скажет. - Понятно, - вздохнул я, и продемонстрировал пустую бутылочку, - она всё съела. - Оставьте, девчата все уберут, - Полина Леонидовна легонько постучала по столешнице пеленального столика, указывая, куда я должен поставить бутылочку.       Я приподнял Надюху, чтобы она отрыгнула. Но моё чудо даже не подумала об этом, а мирно заснула на моём плече. - Она опять заснула, вы волшебник. - Если бы..., - я аккуратно положил Надюху в кроватку, понимая, что пора и честь знать. - Геннадий Ильич, а вы уже ужинали?       Её вопрос меня застиг врасплох, но я честно признался: - Ещё нет, и даже не обедал. - Отлично. Не составите мне компанию? Ненавижу есть в одиночестве, - пояснила она свое предложение. - Мне как-то неловко вас объедать, - сконфузился я, полагая, что на моё присутствие за ужином она явно не рассчитывала. - Ну, что вы! Как вы относитесь к китайской кухне? - и не дожидаясь моего ответа, быстро оповестила, - я уже все заказала. Курьер будет с минуты на минуту. - Спасибо, конечно, но..., - я замялся, впервые оказавшись в такой ситуации. Впервые меня приглашала поужинать женщина.       «Хотя, что плохого, если я за целый день нормально поем? Дома все равно шаром покати». - Ну, хорошо. Сколько я вам должен? - спросил я и полез во внутренний карман пиджака. - Нисколько. Я угощаю, - Полина Леонидовна улыбнулась и добавила, - сегодня вы мой гость. — Это подразумевает ещё одно пересечение, но уже на моей территории? - решил уточнить я, - но вам лучше в Склиф не попадать. Больничка все-таки специфическая. - Почему именно на вашей? - она смешливо дёрнул плечом, - можно и на нейтральной. Если вы, конечно, не против.       Был ли я против? Как ни странно, нет. С этой женщиной мне было спокойно и легко. Хотя видел я её второй раз в жизни, а общались мы в общей сложности не более часа. Как говорят японцы, когда вы встречаете свою родственную душу, вы будете чувствовать себя спокойно. Ни тревоги, никакого волнения. Сейчас со мной происходило тоже самое. Это не Егорова, с которой постоянно, как на вулкане и в полной боевой готовности.       Но, возможно, первое впечатление ошибочно и меня просто ввела в заблуждение её привлекательная внешность, выразительные глаза на правильном лице, чувственные пухлые губы, шикарные тёмные волосы до плеч, красивые ухоженные руки и голос - мягкий, успокаивающий и женственный. Вдруг через пару часов она выпустит свое жало и ужалит сильнее Павловой? А может, вообще превратится в тыкву? Но пока не узнаешь, не поймёшь, верно? Тем более, что я теряю? Всего лишь один вечер, проведённый за ужином с милой собеседницей. И я дал свое согласие на ещё одну встречу. - Я не против. Но выбор места за мной. А ваш муж не будет возражать? – для верности поинтересовался я. - Ему все равно, потому что три года, как он уже не мой муж, - вновь улыбнулась она, - а ваша супруга, как на это посмотрит? - Никак. У меня её нет, и гораздо дольше, чем у вас мужа, - открыл я свои карты. — Значит, мы с вами два одиночества? И должны благодарить Надежду за нашу встречу? – она погладила курчавую голову малышки. - Выходит, что так, - поддакнул я и последовал её примеру.