КРИВИЦКИЙ - ПАВЛОВА: ПРАВДА О ТРЁХ АПЕЛЬСИНАХ

***

      Я вышел из её кабинета, как будто то на меня вылили ведро помоев. Так понимаю, меня сейчас будут пробивать по всем базам и все из-за какой-то идиотки, которую я ещё и в глаза не в видел. Извиняюсь, что так грубо, но что делать, если это правда, которая меня уже вторую неделю выводит из равновесия. Я должен доказать всем и ни пойми кому конкретно, что я ни еж. Здорово!       И ещё Егорова! Вот где задачка с одной неизвестной, но зато какая! Это же высшая математика! Почему она такая, что ни так-то? Ревнует? Злится из-за Надюхи? Или из-за того, что я попал в такой переплёт под старость лет? Ну, да, умный мужик, при ближайшем рассмотрении, а вляпался по самые гланды. Это же умудриться надо было! Однако съехала она от меня ещё до всей этой истории с подкидышем, значит тут Надюха не при делах. Тогда что? "Хорошо, Егорова, жди меня, и я приду", перефразировав знаменитые строчки Симонова, я решил вечером наведаться к Ледяной королеве… Да, да, даже не Снежной.        Взяв с собой в соратники апельсины, (ведь в прошлый раз они мне помогли, да ещё как! так может и в этот сгодятся), кроме них, букет цветов. Честно, особо не выбирал, под руку подвернулись герберы, яркие, жизнерадостный и я подумал, "Почему бы и нет? Пусть хотя бы цветы будут ярким пятном в нашей серой жизни".       И в последнюю минуту, вспомнив о Коте, прихватил ему солидный пакет сухого корма с лососем и курицей. Кажется, такое он не пробовал. Но раз мои сардельки с макаронами ему зашли как лучшее лакомство,  то надеюсь, что специализированный корм он оценит. К тому же на упаковке было изображения его двойника. Шикарный бенгал таращился на меня с пакета и я повёлся на эту мордашку с умными глазами. Вот только пусть попробует отвернуть свою усатую морду от моего угощения!       Нервно потоптавшись у знакомой двери, я позвонил. Дверь открылась практически мгновенно.  - Привет! Можно? - неуверенно начал я. - Привет! Ты не предупреждал, - сказала она, но жестом пригласила войти.  - Я знаю, - я прошёл, протяну ей букет, - держи.  - Спасибо, мило.  Меня немного отпустило. Взяла цветы, без язвительных замечаний. Хороший знак!  - Я думала ты сегодня в Филатовской, - проходя вглубь квартиры, бросила она.  - Нет. Сегодня ни смена Полины, и Настены нет.  - О, как! Мы уже туда ни к одной Надюхе ходим.        Узнаю Егорову. Она в своём репертуаре! Но я постарался пропустить едкое замечание мимо ушей и обратил свое внимание на Кота, который уже терся о мои ноги, чувствуя что я пришёл ни с пустыми руками. Я достал пачку корма из портфеля и потряс перед его носом. Кот сразу принял стойку голодающего с Поволжья, поднявшись на задние лапы и жалобно замяукав. - Ничего ему не давай, он только поел, - предупредила Ира и быстро забрала пачку из моих рук, - разбаловал его, я теперь плоды пожинаю.  - Ир, ну, пожалуйста, не ворчи. Давай лучше о нас поговорим… Я скучаю, - подобно моему шерстяному бро жалобно возвестил я.  - - Незаметно, - последовал её ответ.        Я помолчал.  - Что молчишь? Говорить же хотел…, - она подтолкнула меня к теме основного разговора.  - Хотел, теперь не знаю, с чего начать. Ты же опять язвишь. Не надоело? - неуверенно начал я.        Теперь настал её черёд пропустить мой вопрос мимо ушей.  - Ужинать будешь?  - Вообще-то, я бы поужинал, - я не стал отказываться и занял привычное место за барной стойкой, поинтересовшись, -  но ты же меня не ждала, откуда ужин?  - Не поверишь, приготовила. Учусь жить одна, - он положила тушёный картофель и поставила передо мной тарелку.  - Ир, ну, зачем ты так? Я же тебя не выгонял. Это было твоим решением, - я взял ложку, которую она мне подала.  - Но и ко мне не переехал, - выдала она.  - А должен был? - я почувствовал, что мои брови поползли вверх от изумление.  - Раньше не спрашивал. Даже когда в троем жили, - напомнила она.  - А ты не понимаешь, зачем я появился тогда на пороге твоей квартиры? - я перешёл в контрнаступление, - всё ты понимала и пустила, потому что понимала.  - Да, понимала, ни до конца, но понимала. Свести моё общение с Алениковым на нет хотел. Вернуть меня хотел. Глаза хотел мне на ситуацию открыть, - произнесла она скороговоркой, отходя к окну.  - Да, хотел. Не получилось, извини, - я попробовал есть, но кусок не лез в горло.  - Что уж теперь, - хмыкнул она и передернула плечами, зябко поежившись.  - Теперь его нет. Есть ты и я. Но опять что-то не ладится. Что-то ни по плану, - задумчиво произнёс я, пристально наблюдая за ней.  - Ген, ну какой может быть план?  - У меня был, но все рушится, как карточный домик, - признался я.  - Ешь, остынет, - напомнила она мне об ужине.  - А ты? - я сообразил, что она не присоединилась ко мне за столом.  - Я уже поела, - успокоила она меня и полоснула, - Ну, и так что ты хочешь?  - Ты знаешь и не отрицай. Ты согласилась стать моей, - напомнил я ей.  - Точно? - этот вопрос был за гранью. Она же не могла просто забыть или вычеркнуть то, что было между нами несколько недель назад.  - Егорова, в конце концов, что происходит? - я чувствовал, что закипаю, но старался сдержать себя. Воплями и истерикой здесь не поможешь, факт! - Я хочу знать, почему ты молча уехала, - спокойнее продолжил я.  - Я не хочу быть приживалкой, - выпалила она.  - Что? - сказанное поразило меня, как удар молнии.  - Ты услышал. - Ир, а чтобы ты сказала, если бы осталась в инвалидном кресле? Разве не чувствовала себя приживалкой беспомощной? Вскрылась бы тогда, да? - я как никто другой мог понять это состояние, я был рядом и видел, как ей некомфортно обращаться ко мне за каждой мелочью, по любому пустяку.       Я пытался интуитивно угадать её желания, старался помогать ненавязчиво и все равно видел, как ей тяжело смириться со своей беспомощностью. Но без меня ей было бы в разы тяжелее и ей пришлось принять мою помощь. Возможно, именно поэтому позже после того, как она встала на ноги все это приобрело гипертрофированные формы.  - Я же говорила, ты не поймёшь, - повторила она то, что я уже слышал.  - Значит, по-твоему, выходит, я хотел быть приживалкой, когда мне хреново было? - все что я смог спросить.  - Тебе это тоже не нравилось, я знаю.  - Ир, я - мужик, но я принял твою помощь, потому что сдохнуть не хотел. Почему же ты мою принять не хочешь? - я ждал внятный ответ и не понимал, что такого дурного от моей помощи и меня.  - Всё Ген, я тебе всё сказала, - твёрдо произнесла она, давая понять что разговор завершён.  - Я не хочу это принять, - я упрямо мотал головой, не в силах принять её слова.  - Я уже все решила, - её слова прозвучали как хлопок двери, которая захлопнулась перед моим носом. - В смысле ты решила? А мои чувства и желания, как же они? - я попытался выяснить думала ли она обо мне, когда что-то там решала, - Ириш, ну, перестать. Сколько можно дуться?  - Кто тебе сказал, что я дуюсь? Я всё взвесила, все "за" и "против". Не выйдет у нас ничего… Ясно тебе?  - Ты хочешь сказать, что это конец? - горло перехватило, я буквально выдавил каждое слово.  - Понимай, как хочешь.        Я встал из-за стола, приблизился к окну, около которого она стояла. Положил руку на её плечо и тихо, но настойчиво произнес:  - Ир, посмотри на меня. В глаза мне скажи, что я тебе не нужен, что противен или что ты там решила. Я может быть и дурак, но я вижу, что ты мне что-то не договариваешь. Я только пока понять не могу что? Здоровье? Надюха? Работа? Я все приму. Но ты же не говоришь!        Она убрала мою руку, взглянула на меня каким-то потухшим взглядом после чего отвела глаза и шёпотом произнесла: - Ген, прекрати. Тебе пора. Мне нужно отдыхать.       Я попытался прижать её к себе, зарылся лицом в её локоны и поцеловал. Она не отшатнулась, не оттолкнула меня. Она осталась такой же неприступной и ледяной. Она просто приняла этот поцелуй так, как будто ей было всё равно, поцеловал её я или сосед из квартиры напротив. Никаких эмоций… Я медленно отстранился. Было так погано ощущать себя никем… Именно такое чувство возникло у меня после этого поцелуя. Он не растопил лёд, не вызвал бурю эмоций… Ничего!  Я выпустил её из своих объятий, чувствуя, что больше не в силах вынести этой пытки и почти беззвучно произнес: - Ну, раз ты уже все решила… Кто я такой, чтобы тебя неволить? Насильно мил не будешь. Из Склифа, полагаю, мне тоже лучше уйти?  - Нет, можешь работать. Мешать не буду. Ты хороший хирург. Я не могу потерять такого специалиста из-за личных отношений.  - Ир, ты же понимаешь, что это будет ад? Но сейчас мне нужны деньги для отца, поэтому я вынужден остаться. Спасибо, что понимаешь. Спокойной ночи!  - Всего доброго, Гена!       Я хотел ответить, но понимая, что сейчас каждое слово удар прямо в сердце, я просто ушёл, тихо прикрыв дверь её квартиры. Я не стал спускаться на лифте, боясь, что оказавшись в замкнутом пространстве мне станет ещё хуже и меня накроем волна беспомощности и неупровляемой жалости.  Я спустился этажом ниже и сел на ступеньки, прислонив голову к стене.        Черт, черт, черт! Все начиналось так многообещающе, а теперь хоть волком вой. Ужасно! Напиться? Не могу, завтра сутки. Излить душу? Некому. Почему она так? Ничего внятного я так и не услышал. Может позвонить её лечащему врачу? Может дело в здоровье? Господи, как тошно. Хочется орать, выть, расколотить что-нибудь.        Если бы в ту минуту мне дали оружие, я не задумываюсь бы выстрелил, не важно в кого. Такой степени отчаяния я не испытывал никогда, мне было больно, невыносимо больно и я не знал, что с этим делать. В тот миг я мог только разрушать. Ни о каком созидании не могло быть речи. Это было ужасно, это был самый страшный момент в моей жизни. Я никогда не думал, что меня так отвергнут. Нет, не предадут, а именно отвергнут, оттолкнут, не захотят быть рядом со мной и не захотят, чтобы я был рядом.        В этот момент мои глаза наполнились слезами, к горлу подступил комок, а сердце, то сердце, которое она мне подарила, начало пропускать удары. Но для меня не имело смысла бьётся оно или нет, потому что билось оно только ради неё. А сейчас я ей был не нужен… тогда зачем мне это сердце?