КРИВИЦКИЙ - ПАВЛОВА: ПРАВДА О ТРЁХ АПЕЛЬСИНАХ

***

      Обойдя после смены все запланированные не мной места, я выдохнул. Время перевалило за полдень. Я съел на бегу сэндвич, запив его стаканом кофе, и решил позвонить в Филатовку. Полина ответила сразу коротким: "Перезвоню". Я сел на скамейку и стал ждать, прикрыв глаза. Бессонная ночь давала о себе знать. Можно было отправиться домой и просто завалиться спать, но у меня были кое-какие планы с подачи Фаины. Именно поэтому я сидел и ждал звонка Полины, чтобы знать, что делать дальше. Она перезвонила. - Извини, не могла говорить. - Я понимаю, - я быстро сориентировался и решил сэкономить её время. - Ты хотел прийти? - спросила она. - Полагаю, ни сегодня, - успокоил её я, давая понять, что мне знакомо состояние аврала на работе. - Да, я хотела сказать, что сегодня лучше не надо, - подтвердила она. - Полин, я помню, что должен тебе отомстить. Как смотришь на это сегодня после работы? - быстро выдал я, сомневаясь, что именно сегодня она согласится на встречу. - Неожиданно. Я думала, ты уже забыл. Именно сейчас я больше всего боялся, что она мне откажет, но, к моей радости, он просто сказала: - С удовольствием отвлекусь от работы. Но я сегодня до восьми. - Отлично. Я подъеду к восьми. - Куда пойдём? – поинтересовалась она. - Сюрприз. Или ты не любишь сюрпризы? - Я помню, месть, - она рассмеялась своим приятным смехом, - надеюсь, в живых останусь.       И практически мгновенно после этой шутки отключилась.       Я же, напротив, пошарив в поисковике, нашёл довольно приличный итальянский ресторан «Палаццо Дукале» на Тверском бульваре. Проверив наличность, я решил: «Была не была» и заказал столик на девять вечера на двоих. После чего с чувством выполненного долга отправился домой, спать.       В назначенное время я подъехал на такси к Филатовке. Позвонив Полине, я обозначил своё присутствие около входа в больницу и принялся ждать. Она буквально выпорхнула из дверей больницы вместе с Настеной. Я вышел из такси и помахал ей рукой. Кузнецова подошла, взглянула на меня, явно оценив мой прикид, и с иронией заметила: - Кажется, месть уже началась. Надеюсь, мы не в «Савой»? - Нет, не «Савой». Более прозаичное место. Прошу, - и я открыл дверцу такси. - Благодарю, - Полина скользнула на заднее сидение, я сел рядом, и она тихо произнесла, - знаешь, я как чувствовала, сегодня платье надела, которое тысячу лет не надевала. - С утра я не подозревал, что буду мстить, - честно признался я. - Что сподвигло? - Обвинение сняли, - сообщил я в принципе радостную новость. - Поздравляю. - Особо не с чем, теперь я главный свидетель обвинения, - вздохнул я. - И как тебе удаётся? - последовал логичный вопрос. - Хотел бы сам знать, - усмехнулся я и спросил, - как Надюха? - Отлично! Слушай, мне так нравится, когда ты так её называешь. Так мило звучит... - Разве? - смутился я. Когда называл девочку, я не думал, что это имя прилепится навсегда. Думал, всё равно переименуют. А тут вон как... - Да. Другие называют, меня просто передергивает. А ты произносишь и почему-то это так мило, её голос стал ещё тише и мягче, - и, как ни странно, с такой нежностью…       Мы замолчали. Через какое-то время я спросил. - Тяжёлый день? - Да, полоса тяжёлых детишек пошла. И, как обычно, мальчики. За них всегда больше всего переживаю, - вздохнула она. - Да, мы такие, - подтвердил я неоспоримый факт, - с рожденья за нас мамы переживают больше, чем за девчонок. — А вы за девчонок больше переживаете.       Я усмехнулся, вспомнив свою дочь: - Точно.       Мы подъехали к ресторану. Я помог ей выйти. Увидев место, она тихо присвистнула и произнесла полушёпотом: - Геннадий Ильич, да ты с ума сошёл. Это же не китайский ресторанчик! - Я знаю. Один друг посоветовал, что мне нужно отвлечься. Поэтому мы здесь. Если честно, никогда здесь не был, - признался я. - А я была однажды, здесь очень круто, - уверила она, пройдя в открытую перед ней дверь. — Вот и здорово, - с облегчением произнёс я, помогая ей снять пальто у гардероба.       Наш столик был в глубине зала, около окна. Два шикарных кресла были как раз то, что нужно для уставших медиков. На фоне красного декора ресторана её васильковое платье выглядело изумительным, оно подчеркивало её такие же васильковые глаза и делало её привлекательной женщиной во всех смыслах. Я впервые видел такие глаза. Лучистые, выразительные и озорные.       Официант материализовался из воздуха и протянул нам меню и винную карту. - Что будем пить? - спросил я. - Давай по бокалу полусухого белого. Или ты что покрепче? - Нет, вино в самый раз, - помня о своих ограничения, быстро поддакнул я. - Ты что будешь? Мясо или рыбу? - поинтересовалась Полина. - Склоняюсь к рыбе, - бездумно листая меню, отреагировал я. - Я тоже, - она замерла, после чего хмыкнул, - месть получается странной. - Почему? - не понял я. - Глядя на ценник, ощущение, что вновь мщу я тебе, а не ты мне. - А ты не обращай внимание на цены, просто выбери, что хочешь и все, - успокоил я её, но в уме быстро прикинул хватит ли моих средств на шикарный ужин.       «Да, Гена, что-то ты размахнулся, не подумав! Да плевать! Сегодня у меня настроение кутить. Кредитка в помощь. Разве я не могу себе этого позволить? Напротив меня сидит такая шикарная женщина! И что же я буду рубли считать?». - Так просто? - Конечно. Ты же голодная, - напомнил я ей. - В такие заведения голодными не ходят, - попыталась уесть меня Полина. - Раз в жизни можно и голодным прийти, - улыбнулся я и подозвал официанта, чтобы сделать заказ.       За ужином мы мило болтали обо всем и ни о чем конкретно, практически не задавая личных вопросов друг другу. Спасибо Надюхе, что свела меня с этой женщиной. С ней мне было легко и спокойно. Мне никто не выкручивал руки, не сворачивал нервы, меня никто не ревновал и не обвинял во всех смертных грехах. Вся суета, проблемы и негатив последних дней отступили, и я чувствовал, что внутренне я успокаиваюсь, погружаясь в непосредственность и женскую притягательность Полины. Несмотря на тяжёлый день, она не злилась, не показывала своего недовольства. Напротив, она была мила и улыбчива. - Думаю, нам пора. Тебе нужно отдыхать, - я взглянул на часы и удивился, мы просидели в ресторане почти два часа. - Типа, хорошего помаленьку, - улыбнулась она, - месть удалась. Так мне ещё никто не мстил за китайскую кухню. - Я могу сидеть хоть до утра, у меня завтра выходной и бессонница. Но тебе завтра на работу. - А вот и нет. Я взяла донорский день. Вспомнила в последний момент. А ты не донор? – вдруг спросила она.       Я улыбнулся («ага донор, почётный, в основном»): - Нет, уже нет… - Завязал с этим кровавым делом? - Пришлось. Хотя у меня четвёртая отрицательная, - приоткрыл я завесу тайны о себе. - Ого! Да ты редкий экземпляр! - Ещё какой! Раритетный, - заржал я, не в силах сдерживать смех. Вот кем-кем, а редким экземпляров меня точно никто не называл, - это будет наглость с моей стороны попросить прогуляться до набережной? - Почему же? - Ну, - я замялся, - поздно уже и вообще… - Вечер хороший. Только уговор, проводишь меня до дома, - она ткнула в лацкан моего пиджака указательным пальцем. - Так ни честно. Это должно было быть моим предложением – я отстранил её руку, помогая одеться. - Какая разница, кто это предложил. Главное, чтобы я дома оказалась, - озорно подмигнула она.       Когда Полина назвала свой адрес, я понял удивляться больше не стоит. Она жила совсем рядом с домом моего отца. Но все равно не веря в происходящее, я произнес: — Это не обсуждается, тем более нам по пути.       Доехав до её дома, я вышел, чтобы попрощаться. - Спасибо за вечер, - стоя у подъезда, поблагодарила она и быстро спросила, - зайдёшь? - На зелёный чай? – решил уточнить я. - Почему на зелёный? Кофе тоже имеется. Если я его не пью, не значит, что у меня его нет, - уверила она меня. - Если приглашаешь, зайду. Кофеман никогда не откажется от чашечки кофе.       Я отпустил такси, и через несколько минут лифт поднял нас на нужный этаж. Полина открыла дверь ключом с забавным брелоком в виде пупса в вязанной шапочке. - Проходи, - пригласила она.       В прихожей царил полумрак. Она попыталась включить свет и снять пальто, но я остановил её и, приблизившись, коснулся губами её волос, лица и таких манящих весь вечер губ. Они были волнующими и прохладным и пахли карамелью после съеденного ею мороженного. Я впился в её губы, не в силах сдерживать себя. В этот момент я хотел быть с ней. Она не отстранилась, не отпрянула, а лишь запустила свои пальцы в мои волосы и ещё крепче прижалась ко мне, схватившись за мою куртку.       Сигнал был получен. Вожделение преобладало. Почему бы и нет? Мы взрослые люди с нормальными здоровыми инстинктами и желаниями. Рядом со мной почти месяц такая шикарная представительницы прекрасной половины человечества. Я был бы круглым дураком, если бы не воспользоваться своим шансом.       Я попытался убрать ее руку от своей куртки, но она, не обращая на это никакого внимания, вновь прильнула к моим губам, обхватила руками моё лицо и начала целовать его сама. Поцелуй был страстным, обжигающим, требовательным и настойчивым… я обнял ее, а она пыталась стянуть с меня куртку и развязать галстук. Я тоже пытался освободиться от своей одежды.       Ее глубокий поцелуй сделал свое дело, и мои руки начали судорожно бродить по ее спине, плечам, шеи, отвечая на её желание.       Одежда снималась на ходу, быстро и резко. На пол полетели мои рубашка, брюки, ее платье, бюстгальтер…. Мы оказались в спальне на её кровати, продолжая поцелуи и ласки.

***

      Жалел ли я о содеянном? Нет! Мучался ли я угрызениями совести? Нет! Чувствовал ли я, что кого-то обманываю? Нет! Предаю? Нет! Нет! И ещё раз нет!       Для Ирины Алексеевны я был лишь друг, а у друзей, как известно, может быть своя личная жизнь. Верно? Думаю, да. И посыпать голову пеплом после близости с шикарной женщиной я не собирался. Тем более желание было обоюдным. Рано или поздно все бы это случилось. Да, я занимался любовью с женщиной, которую знал не так давно. Да, мне было хорошо. Нет, не правда. Нам было хорошо! Пусть это было вожделением, похотью, называйте как угодно, но в тот момент мы не думали об этом. Только разгоряченные тела, упоительные ласки и нежный секс.       Я чувствовал, что у неё давно не было мужчины. Да, вероятно, и я не был воплощением её фантазий, но я старался доставить ей максимум удовольствия и довести до оргазма…       После близости мы лежали в постели, и она, проведя по шраму на моей груди тихо спросила: - Почему ничего не сказал про это? - Зачем? - почти также спросил я и поинтересовался на всякий случай, - разве бы это нас остановило?       Она поцеловала шрам и прошептала: - У тебя была замена клапана? - Лучше, - чтобы не пугать её до конца, я помедлил и добавил, - пересадка. - Пересадка? - спросила она и приподнялась на локте. - Ну, да, трансплантация четыре года назад. - Ты шутишь? – ее взгляд был полон неверия. - Какие шутки. Это правда, - как можно спокойнее ответил я. Она откатилась от меня на свою сторону кровати, и, раскинув руки над головой, рассмеялась: - Я не верю! Только что у меня был секс с челюстно-лицевым хирургом с кандидатом медицинских наук с пересаженным сердцем! Так не бывает! Один был и мне достался! С ума сойти! - У каждого есть двойник, так что я не один, - заметил я и придвинувшись к ней, положил ладонь на её живот.       Она улыбнулась: - Я не думала, что ты такой горячий. - Угу, как электрочайник, - отшутился я. - Зачем ты постоянно на себя наговариваешь? – она села на кровати в позе лотоса, укрывшись одеялом и наклонила голову. - Я не наговариваю. Я не такой хороший, как кажусь, - я попытался сделать так, чтобы она не питала иллюзий на мой счет. - Ну, Геннадий Ильич, удиви меня в таком случае! Сделай так, чтобы я сейчас пожалела о том, что между нами было, - поддела она меня. - Я – еврей. Достаточно?       Она закатилась от смеха: - Правда? Правда еврей? - Без сомнений. Тридцать лет отработал в Израиле. - Ну, ничего себе! Ген, тогда каким ветром тебя занесло в Россию? - О, это долгая история. Давай о ней в другой раз. Или ты уже не хочешь иметь со мной никаких дел, особенно в постели? - Знаешь, а мне неважно кто ты – еврей, хирург или инвалид. Мне с тобой легко, и ты мне нравишься. Раньше я думала, как может нравиться взрослый мужчина? А сейчас понимаю, какой дурой была. У нас с мужем разница была всего в полгода. Но я постоянно чувствовала, что я его не понимаю. И с каждым годом это непонимание усиливалось. - Просто это был не твой человек, - приподнявшись на подушке, спокойно произнёс я. - Когда замуж выходила, он был таким прелестным. Красавчик, умный, внимательный, - поведала она. - Тоже врач? - Нет, он переводчик. Живет в Амстердаме, у него там работа, контракт. - И что произошло? – меня заинтересовала её личная жизнь, - ты решила, что без него тебе лучше будет? - Он меня слышать перестал. Ему было всё равно что я хочу, что со мной вообще. Как-то отдалились друг от друга и всё, - она пожала плечами и сильнее натянула одеяло на свои плечи. - Знакомо. Отдалились и всё. И бесконечные обиды, и обвинения, - эхом отозвался я. - Да, точно. Просто что ни разговор, то ссора. У тебя так тоже с женой было?       Кажется, мы заинтересовались личной жизнью друг друга. Но я был не против. Хотелось просто с кем-то поделиться своей жизнью, вероятно, я просто устал постоянно таскать всё в себе. - Ни с женой. С другим человеком. - Понимаю…, - она выдержала паузу и добавила, - ещё и детей не было. - У тебя нет детей? – настал мой черед удивляться.       Эта женщина была создана для материнства. Только такие, как она обязаны быть матерями. - Нет, - она мотнула головой, одеяло сползло и её великолепные волосы рассыпались по плечам. Я притянул её к себе, и она легла рядом, положив голову на мою грудь, продолжила рассказ, - он не хотел. А я не могла себе позволить ребёнка. Я знаю, чем такие истории заканчиваются. Когда ребёнок становится яблоком раздора в семье, разменной монетой. - И сколько он не хотел? - Двенадцать лет. Амстердам стал, как теперь говорят, крайней точкой. - И что он сейчас… счастлив? – спросил я, перебирая её шикарные пряди. - Не знаю, мне неинтересно. Он звонит раз в месяц, узнать сколько денег за квартиру перевести и всё. - В смысле? — Это его квартира. Он разрешил мне в ней жить, пока он за границей. Я же ни местная, из Норильска.        Она просто убила меня своими словами. - Кажется, удивляешь сегодня меня ты, а не я. - Извини, не хотела на тебя всё это вываливать, особенно сейчас. Это вообще не твои проблемы. - Пустяки, не извиняйся. Иногда хочется с кем-нибудь поделиться, по себе знаю, - я дал понять, что готов слушать и дальше её исповедь и она меня ничуть не напрягает.       Но она резко оборвала свои откровения и спросила: - Ну, что спать или кофе пить? - Ни то и ни другое. Я домой, - я попытался сесть на кровати. - В смысле домой? Уже сбегаешь? - Нет, что ты. Мне просто завтра к отцу в пансионат в Подмосковье надо. А я ему ещё ничего не собрал, - пытаясь достать носок из-под кровати, пропыхтел я. - Ген, а кто у нас отец? - Коммунист со всеми вытекающими плюс деменция, - натягивая поднятый носок, оповестил я. - Весело. - Ни то слово, - глазами я начал шарить в поисках второго носка, а заодно и нижнего белья. - А знаешь, что, Ген, возьми меня с собой. - Оно тебе надо? – хмыкнул я и почесал затылок в задумчивости, не понимая, куда мог деться второй носок. Трусы и майка находились в поле зрения, а носка нигде не было видно. - А почему бы и нет. Во-первых, у меня завтра выходной. Во-вторых, сто лет не была на природе. Пансионат, наверное, ни в каменных джунглях? – резонно заметила она и наблюдая за моими поисками, спустила ноги с кровати и решила помочь мне с одеждой. - Нет, там отличная лесополоса, - утвердительно кивнул я и натянул трусы. - И, в-третьих, познакомлюсь с настоящим коммунистом, - наконец, она заметила мой носок, который преспокойненько висел на спинке кресла, и протянула его мне. - Мне начинать ревновать? – прищурился я. - Ну, и шуточки у тебя, Геннадий Ильич. Не о чем тут переживать. Лучше скажи, берёшь или нет? - А беру! Вдвоем веселее, - наконец натянув второй носок, согласился я. - Отлично. А теперь раздевайся и спать, - заметив моё недоуменное лицо, она прыснула и добавила, - кофе будет утром и никаких возражений.       Раздевшись, я лёг обратно в постель, она прижалась ко мне своим тёплым телом, положив свою руку мне на грудь. Я поднёс её кисть к своим губам и поцеловав, произнёс: - Спокойной ночи, Полина Леонидовна! - Спокойной ночи, Геннадий Ильич! – промурлыкала она мне в ответ и поцеловала затылок.