КРИВИЦКИЙ - ПАВЛОВА: ПРАВДА О ТРЁХ АПЕЛЬСИНАХ

***

      Утром я почувствовал нежное прикосновение губ к моему лицу и сквозь сон услышал шёпот: - Доброе утро, Геннадий Ильич!       Не открывая глаз, а пробормотал: - Доброе утро, Полина Леонидовна! - Так и будем друг друга по отчеству называть? – услышал я лёгкий смешок.       Приоткрыв один глаз, повернувшись к ней и увидев её улыбку, я сказал: - Доброе утро, Полина! - Так мне нравится гораздо больше. Выспался? - Думаю, да. Я не храпел? – я решил узнать, не было ли ложки дегтя в бочке мёда. - Не знаю, я тоже спала, - успокоила она меня и спросила, - что будешь на завтрак? - Я же зашёл на кофе, поэтому на большее не претендую, - зевнув, произнёс я. - Ты мой гость, поэтому говори, что будешь, - изобразив суровое лицо, Полина буквально пробуравила меня взглядом. - Да, не заморачивайся. Кофе будет достаточно.       Я попытался притянуть её к себе, но она выскользнула из моих объятий, успев чмокнуть меня в щёку: - Через минут пять можешь выдвигаться в ванную. Я там тебе всё приготовлю. - Спасибо, - поблагодарил я и улыбнулся. Повернувшись на бок, я засунул руки под подушку и начал наблюдать за тем, как она набрасывает легкий халатик на своё шикарное тело…. - Ген…, Гена, - её рука коснулась моей щеки, - просыпайся.       Я разлепил глаз и увидел смеющиеся глаза Полины. Ё моё! Я заснул! - Ты заснул, - подтвердила она мою догадку и заботливо спросила, - всё-таки не выспался? - Нет, нет. Я просто задумался и не заметил, как отключился, - быстро забубнил я и внезапно уловил аромат моего любимого бодрящего напитка. Кофе!!! - У тебя просто кровать удобная, - отвесил я нелепый комплимент и добавил, - извини, я быстро. - Поторопись, кофе стынет, - усмехнулась она и согласилась, - да, кровать у меня действительно удобная.       Я вышел к завтраку после утренних водных процедур. И обалдел! Разве это был завтрак? Да таким завтраком можно было накормить половину нашего отделения! Творог со сметаной, пирожки с пока неизвестной мне начинкой, тосты, сливочное масло и разные по калибру вазочки или пиалы. Богу одному известно, как они называются. В этой кухонной утвари я точно был не спец, но они всё были наполнены различным содержимым и, как я подозревал, сладким.       Не обращая внимания на мой лёгкий шок, Полина указала мне на стул: - Садись!       Передо мной возникла тарелка с яичницей с помидорами. - Ты же одна живёшь, а еды как будто здесь все дети Филатовской обитают, - я выразил некий скепсис по поводу того, что предстало перед моим взором. - Я просто готовлю всегда в выходные на неделю вперёд, - Полина протянула мне намазанный маслом тост. - Не жирновато? – хмыкнул я, но тост, конечно, взял. - Ешь, давай! Или ты калории считаешь? – она посмотрела на меня, хитро прищурившись. - Давно бросил это дело, - прожёвывая очередную порцию яичницы, успокоил её я. - Я просто подумала, что неизвестно, когда мы будем обедать. - Нет, мы обязательно пообедаем. На территории пансионата есть кафе для посетителей. И там довольно сносно готовят. — Вот так и знала. Мы лучше на природе перекусим. Пирожки любишь? - Я всеядный, - успокоил я её, - но пирожки люблю. А с чем? - С капустой и с мясом.       Я довольно хмыкнул. Ещё бы не порадоваться с утра! Это же мои любимые! О чем Полина была тут же извещена.       После яичницы я почувствовал, что меня вновь клонит в сон. Удивительное дело, в этой квартире я постоянно хотел спать. То ли мне было слишком спокойно, то ли я устал от событий последнего месяца и сейчас у меня наступила фаза расслабления. Я подумал, что если сейчас не выпью кофе, то точно отключусь.       Как будто прочитав мои мысли, Полина убрала тарелку из-под яичницы и передо мной возникла кружка с обволакивающим ароматом свежесваренного кофе. Я сделал глоток и почувствовал насыщенный терпкий вкус с благородной горчинкой и соленым послевкусием. Такой кофе я никогда не пробовал. - Он солёный! – непроизвольно вырвалось у меня. - Да. А ты не любишь? – в её голосе послышалось волнение, - тебе нужно было традиционное. Я просто хотела тебя удивить.       Она смутилась и уткнулась в свою чашку с кофе. Я дотронулся до её руки и честно признался: - Такой кофе я никогда не пил, очень вкусно. - Ты просто льстишь, - Полина поджала губы и спросила, - творог будешь? - Ещё и творог? Я же из-за стола не вылезу. - А ты ни со сметаной, а попробуй вот с этим, - и она пододвинула поближе ко мне пиалу, на первый взгляд со сливочным кремом.       Видя моё недоумение, она подбодрила: - Попробуй, попробуй. Тебе понравится.       Я недоверчиво зачерпнул чистой ложечкой содержимое пиалы и, положив в себе в рот, почувствовал восхитительный, нежный вкус. Первоначально я даже не понял, что это было. Нечто кремовое, не приторное и с едва уловимой кислинкой. - Ну как? – Полина уставилась на меня, не мигая, своими васильковыми глазами. - Что это? Мёд? – предположил я. - Да, аккураевый. Понравился? - Безумно. Никогда не пробовал. Как, говоришь, называется? - Аккураевый. Растение такое, аккура, растёт с Башкирии и Средней Азии. У нашей сотрудницы брат в Башкирии занимается, я всегда заказываю. - Я боюсь уже есть твои пирожки, - улыбнулся я. - Почему? - Боюсь, что в них капуста Кале, - пошутил я. - Нет, ничего особенного. Обычная белокочанная. Фарш только из трёх видов мяса.       От такого я просто присвистнул. - Я, конечно, тоже готовлю, но до тебя, Полина, мне очень далеко. Я просто дилетант. Спасибо, всё было очень вкусно, - привстал из-за стола, чтобы дотянуться до нее, и прикоснулся губами к её губам, пахнущим кофе. - Да ты же ничего толком ни съел! - она смутилась, но приняла мой поцелуй. - Ну, не могу же я съесть столько, сколько здесь есть! – воскликнул я. - Не переживай. Мы всё это с собой возьмем. Отцу твоему приятно будет. - Хочу сразу предупредить, - я решил поставить точки над «i». Как-то надо было подготовить её к моему коммунисту, - он может не взять. - Это как? – видно было, что моё предупреждение вызвало у неё недоверие. - Просто не возьмёт и все. Он у меня парень с характером, - я помедлил и задумчиво добавил, - может, даже не узнает. - Что всё так плохо? - Когда как. Но врачи предупредили, чтобы я особо не обольщался, - вздохнул я. - Понятно. Но к этому не подготовишься. Бесполезно. Я тоже знала, что мама умрет. А депрессия была после её смерти просто ужасная, потом еще и развод. - Онкология? - Да. Ладно, проехали. Тебе оно не надо. Своего добра хватает, - она махнула рукой, давая понять, что тема закрыта и встала из-за стола, начав убирать посуду. - Может не поедешь? Мне как-то неловко со всей этой ситуации, - я попытался помочь, но жестом она дала понять, что раз я гость должен сидеть на стуле как гвоздь, вбитый по самую шляпку. - Ну, уж нет. Я сама тебе навязалась и теперь в кусты? Я так не могу. Тем более я хочу на природу. - Ну, тогда пора выдвигаться, - не слушая её я всё же выкатился из-за стола. Так плотно я давно уже ни то, чтобы не завтракал, даже ни ел. - Ген, галстук зачем завязываешь? Ты же ни на прием в министерство собираешься, - рассмеялась она, увидев, что я стою перед зеркалом, пытаясь нацепить аксессуар интеллигента. - О, там я уже был. Больше ни хочется. Кажется, мне придётся увольняться из Склифа, - покрутив галстук, я, недолго думая, сунул его в карман пиджака. - Почему? - Из-за последних событий. Всех собак понавесили.       Я вернулся на кухню и попытался хотя бы сполоснуть свою кружку. - Условия поставили? – не обращая внимания на моё рвение, Полина вновь указала мне на стул. - Нет, начальство в Склифе эти условия создало. - У тебя проблемы? – встревоженно спросила она. - Я даже не знаю, у меня они или у моего начальства. Работать просто стало невыносимо. - Съедают? - Уже съели. Приятного аппетита им, - я попытался пошутить, не вдаваясь в подробности общения с Ириной Алексеевной. - И куда пойдёшь? - Без понятия. Две недели нужно продержаться. А для начала заявление принести. Могут не принять и порвать. - Ваш заведующий такой самодур? - Заведующая…, - машинально поправил я. - А может это…, - задумчиво произнесла Полина. - Полиш, давай не будем. Хорошо? – я решил, что пора закрывать эту тему. Говорить о Егоровой сейчас мне точно не хотелось. Утро было чудесным, завтрак изумительным, хозяйка квартиры милой. Зачем портить с утра такой позитив? Меня еще ждала неизвестность, связанная с отцом, и мешать её с туманностью Ирины я не хотел. - Как ты меня назвал? – вдруг спросила меня она, выдернув из надвигающейся волны смятения. - Полиш, а что? – не думая, практически на автомате повторил я. - Меня так только мама называла. Больше никто.       Я услышал, что её голос дрогнул. И все-таки встав со стула, я подошёл к ней и виновато произнёс: - Извини, я не специально. - Нет, называй, пожалуйста, мне нравится, - она провела рукой по моей руке и шмыгнула носом. - Хорошо, что нравится. Имя у тебя действительно красивое, - и я коснулся неуверенным поцелуем ее губ.