КРИВИЦКИЙ - ПАВЛОВА: ПРАВДА О ТРЁХ АПЕЛЬСИНАХ

***

      Поездка в пансионат была омрачена моим коммунистом, в чём я даже не сомневался. Чувствовал, что не может быть, второй день всё сладко да гладко. Чуйка не подвела.       Отец узнал меня, но, увидев рядом со мной Полину, устроил мне такой разнос, как будто я Казанова, который не пропускает ни одной бабы. И Кузнецова была если ни сотая в моем списке сексуальных побед, то девяносто девятая точно. К счастью, Полине хватило ума не вступать с ним ни в какие переговоры. Но, думаю, ей очень хотелось, особенно после того, как её волшебные пирожки были незамедлительно отправлены в мусорное ведро.       Я вышел из комнаты отца с тяжелым сердцем, как это обычно и бывает. Полина же попыталась меня успокоить, сказав: - Не расстраивайся. Ты же понимаешь, что его уже не переделать.       Я вздохнул: - Пирожки жалко. Ты же старалась. Вот же старый чёрт! - Да, ладно, ерунда. Лучше скажи, к врачу пойдёшь? - Придётся. Сейчас в кассу схожу, а то не успею счёт оплатить, - я бросил беглый взгляд на часы и заторопился. - А давай я к врачу, а ты платить. Так быстрее будет и погуляем подольше.       Я посмотрел на неё с опаской: - Полиш, и зачем оно тебе? Что ты хочешь про него узнать? Что он на прошлой неделе тарелки все переколотил, потому что ему в четверг рыбу не дали? - Почему в четверг? - В Союзе четверг был «рыбным днём», а ему на обед в четверг дали гречку с тефтелями в подливе.       Пришлось вдаваться в подробности. Полина посмотрела на меня и рассмеялась: - Правда, что ли? - Тебе смешно, а мне придётся сейчас посуду пансионата оплачивать, - засопел я, пытаясь выудить портмоне из внутреннего кармана пиджака. - Ген, так даже проще, если я схожу и поговорю с врачом. Тебе неприятно слушать, а мне даже забавно. Давай всё-таки разделимся, - предложила она и добавила, - я бы уже перекусила что-нибудь. Время уже обеденное, а пирожков нам уже не видать.       Я подумал, что в её предложении есть рациональное зерно, и согласился. Хотелось побыстрее покинуть душное здание пансионата и оказаться в берёзовой роще около небольшого озерца.       Договорившись встретиться у входа, мы разошлись по явкам.       Конечно, я освободился раньше. С меня были нужны лишь деньги, взамен которых я получил чек с кругленькой суммой. Сумма включала все проделки моего предка. Если он продолжит в том же духе, мне за квартиру платить нечем будет. Вот же старый придурок! Хоть и отец, но честно, я так устал от его выходок!       Скажите ещё, что мне нужно было нанять ему сиделку. Дешевле бы обошлось. Проходил уже! Три сиделки просто сбежали от кровного родственника, последняя даже расчет не взяла. И он ещё мне говорит, что мать его бросила. Я вообще поражаюсь, как она с ним двадцать пять лет прожила! Хотя характерец у неё тоже был не подарок. На своей шкуре ощутил всю её любовь, особенно в Израиле.       Думая о моих родителях и понимая, почему я получился у них именно таким, каким получился, я не заметил, как ко мне подошла Полина. Из думок меня выдернул её смех и слова: - Твой коммунист чудит здесь по полной. - Что ячейку партии организовал? – осмелился предположить я, зная способности своего папули. - Ага, – засмеялась она, - написал письмо Зюганову, попросил приехать на встречу с их ячейкой. - И? - Ответное письмо вчера пришло из штаба Зюганова. Теперь они в гости его ждут.       Она не могла перестать смеяться. А мне в отличие от неё было не до смеха. Я только представил эту картину, как мне уже поплохело: - О, Господи! - Ген, ну, ты чего? Он же так своё одиночество скрашивает и других развлекает. Персонал ворчит на него и тут же хохочут. Расслабься, пусть веселится, пока опять приступ не начался. — Это меня и тревожит, - я судорожно схватился за сердце, - то, что он чудит меня уже не удивляет. - Тебе плохо? – в глазах Полины я заметил тревогу. - Нет, нормально всё. Привычка дурацкая просто. Как что за сердце хвататься. Пойдём быстрее отсюда. Ни минуты здесь больше быть не хочу. Ты хотела пообедать? Кажется, я тоже проголодался.       В кафе мы взяли ланч-боксы с обедом и пошли к озеру. Сидя на скамейке на берегу небольшой лужице, потому что назвать её озером не поворачивался язык, мы съели наш импровизированный обед, запили бутилированной водой и, откинувшись на спинку скамейки, просто таращились в голубое небо, подставляя свои лица летнему солнышку и ласковому ветерку. - Полиш, давай к Надюхе сегодня заедем? – предложил я, щурясь от бликов озера. - Ген, я хотела с тобой поговорить по поводу Надюши.       Я превратился в слух: - Конечно. - Ни пойми меня неправильно, пожалуйста, но заканчивать тебе надо с походами к ней.       Этого я от нее точно не ожидал. Я полагал, что она меня понимает, но кажется, я заблуждался. Хорошо, не буду торопить события. Послушаю, что еще скажет завотделением по этому поводу. Какие аргументы приведет. - Я чувствую, ты обиделся. - Еще нет, продолжай, - подтолкнул её я к продолжению монолога, но сам внутренне напрягся. - Ген, пойми, ей уже документы готовят на передачу в дом малютки. Ей у нас недолго осталось. Тебе лучше сейчас общение с ней к минимуму свести, чем потом вообще резко её не видеть. В дом малютки тебя уже никто не пустит, - она заглянула в мои глаза, и я увидел, что её глаза полны слёз, - ты даже не представляешь, как это тяжело будет. - Не поверишь, но я думаю об этом постоянно. Тебе же тоже тяжело будет? – смахнув указательным пальцем слезинку с ее лица, решил убедиться я. — Это моя работа, Гена. Каждый раз тяжело. Но в этот раз особенно. И отчасти ты в этом виноват. - Прости. Я не хотел. Не знаю, почему я всем приношу лишь слёзы и боль, - задумчиво промямлил я вполголоса. Но она услышала мои слова и решила уточнить: - Кому ты принёс боль? - Забудь. Не важно, - я грубо закрыл тему, - Полиш, ответить на один вопрос. Если бы тебе сказали, что ты можешь забрать себе девочку, ты бы забрала? - Ген, да кто бы мне ее отдал? Там же…       Я не стал слушать, что она скажет дальше, понимая, что её голова забита условностями и повторил более настойчивее: - Вопрос риторический. Ответ односложный. Просто «да» или «нет». - Скорее да. - Другого ответа я и не ожидал. - Почему вообще спросил? – неожиданно поинтересовалась она, чувствуя какой-то подвох во всём нашем разговоре. - Я не вчера родился. Вижу, что у тебя пунктик есть. И он зациклен на детях. - Что так заметно?       Мои слова были для неё как обухом по голове. Она явно не ожидала, что я заведу с ней разговор на тему детей. - Да нет, так не заметно. Лишь при ближайшем рассмотрении. - Я стараюсь ни с кем на эту тему не говорить, - почти шёпотом произнесла она и, открыв бутылку с водой, сделала глоток. - Я понял, что ты не хочешь говорить на эту тему. Я просто догадался. Мальчик большой, - грустно усмехнулся я и тоже отхлебнул из своей бутылки. Котлета из нашего бокса была всё же адски пересолена. - Ну что, пора возвращаться? - Пора. Ты сегодня у меня останешься? - Нет.       Я замотал головой, понимая, что это было бы верхом неприличия остаться у неё вторую ночь подряд. - Тебе завтра на работу. Отдыхай. - Как скажешь.       В её голосе я уловил некое сожаление, которое меня смутило. Возможно, я не был готов к таким быстроразвивающимся отношениям. Возможно, я просто хотел побыть один и немного подумать над случившимся с нами. А возможно, у меня были другие планы, которые ещё до конца не сформировались в моём сознании. Но я точно не собирался сегодня ночевать у Полины.       Вместо этого я сделал встречное предложение: - Давай завтра поужинаем у меня? Я помню, что ты не любишь ужинать в одиночестве. - И ты сам приготовишь ужин? – с ноткой недоверия спросила она. - Всё узнаешь, если придёшь, - я ещё больше напустил таинственности на свои слова. - Любопытно, - её губы расплылись в улыбке, - заинтриговал. Я приду, но потом не жалей. - Главное, чтобы ты не пожалела, - рассмеялся я и встал со скамейки.       Пора было возвращаться в каменные джунгли.