КРИВИЦКИЙ - ПАВЛОВА: ПРАВДА О ТРЁХ АПЕЛЬСИНАХ

***

      Не помню, как, но я оказался около Филатовской. Нестерпимо хотелось увидеть мою принцессу. Подержать её на руках, почувствоваться, что я хоть кому-то нужен. Хотя и это было довольно относительно. Я помнил разговор с Полиной о том, что мне будет тяжело расстаться с Надюхой, но желание увидеть её сейчас было сильнее призрачных будущих эмоций. И всё же слова Кузнецовой меня тормозили, поэтому я топтался в фойе Филатовки, не решаясь зайти. - Геннадий Ильич?       Вдруг услышал я знакомый голос. Я обернулся и увидел Настёну. - Добрый вечер, Анастасия! - Добрый! А вы что здесь? Почему не поднимаетесь? - Да…, - я замялся не зная, как объяснить медсестре какими ветрами меня сюда занесло в столь поздний час. - Вы разве не созванивались с Полиной Леонидовной? - Нет. Я после смены случайно зашел, - наконец изрёк я слова объяснений. - Так она сегодня на дежурстве. Поменялась, - девушка улыбнулась и добавила, - не зря пришли.       Я почувствовал, что начинаю заливаться краской, как девица на выданье. - Я ненадолго. Спасибо.       Поднявшись на нужный этаж, я постучал в двери уже родного за это время для меня кабинета. Ни услышав привычного: «Да, да!». Дёрнул ручку. Кабинет был закрыт. Хорошо, телефон в помощь. Не успел я набрать номер, как меня окликнули: - Геннадий Ильич? Каким ветром?       Это была Полина. Как всегда, с улыбкой на лице и смеющимися глазами. - Да, вот…, забрёл, - промямлил я. - Что-то случилось?       Она открыла дверь кабинета и жестом предложила войти. - Да, так….       Мне не хотелось вываливать на неё свои проблемы. Но Полина, как будто не замечая моего нежелания и почувствовав, что что-то со мной не так, продолжила. - На работе неприятности? - Можно и так сказать, - признался я. - Уволился? – сыграв на опережение, спросила она. - Вынудили.       Почему-то стало ужасно стыдно, что я пришёл с этим к ней. - Наверное, так лучше будет. Если не складывалось, зачем мучиться. - Да, в том то и дело, что к моей работе претензий нет. - Знаешь, пойдём лучше к Надюхе. Ты же к ней пришёл, несмотря на наш разговор. А не за тем, чтобы мне про свою работу рассказывать.       Я был благодарен ей, что она не стала вытягивать из меня клещами причины моего увольнения, не стала читать нравоучений, а просто решила, что встреча с малышкой для меня сейчас самое лучшее, и Надюха для меня гораздо важнее, чем всё, что происходит со мной и то, что я не могу понять и объяснить. Как говорила известная героиня: «Я подумаю об этом завтра». Именно к этой тактике прибегла Полина, чтобы отвлечь меня от дурацких мыслей, и была права.       За это время Надюха подросла и поправилась. Полина выложила её на живот на пеленальном столе, и она пыталась ползти, отталкиваясь своими ножками от матрасика. Вцепившись в перегородку столика, она повернула голову и уткнулась в мою ладонь, которую я подставил, боясь, что она ударится носом о бортик. Полина перевернула её на живот, и это голопузое чудо начала сучить ножками и ручками. И вдруг она улыбнулась.       Боже! Это было самое милое, что могло случиться за целый день. Да что за день за всё это время, как наши с ней пути пересеклись. Её улыбка затмила и растворила все мои проблемы, задвинув их на неизвестно какой план. Моё желание, связанное с этой крохой, лишь окрепло. Я стоял и лыбился ей в ответ, после чего просто сгреб этот улыбающийся комочек, прижал к себе и поцеловал в пухлую щечку, стянув маску со своего лица. - Гена! Ты чего! – услышал я за спиной то ли изумленный, то ли возмущенный голос Полины. Её голос выдернул меня из состояния искреннего умиления и вернул в реальность. Это больница, это младенец и я всего лишь посетитель, которому разрешили и без того слишком многое. - Извини, – я нервно закусил губу, не зная, что ещё я могу сказать в своё оправдание.       Надюха перешла на руки к подошедшей Настёне. - Тебе пора, - сказала Полина. - Я понимаю. Моё поведение было неуместным, - сказал я, стараясь даже не смотреть на малышку, которая на руках медсестры сразу начала хныкать. - Дело не в этом. Ген, тебе потом плохо будет. Очень плохо. Поверь. Не надо так, - она вновь напомнила наш разговор у озера. - Да, да. Конечно. - Не обижайся, пожалуйста.       Я направился к выходу. Кузнецова бросила Настёне: «Я быстро!» и последовала за мной.       В кабинете я забрал свой портфель и был готов покинуть Филатовку, так же, как и Склиф, двигаясь в неизвестном направлении. Но Полина, понимая, что сейчас в таком состоянии меня нельзя оставлять одного, дала мне ключи от своей квартиры и буквально приказала, чтобы я переночевал у неё. На следующий день у меня было ночное дежурство. Она же должна была вернуться с ночной смены утром. Выходной в субботу никто же не отменял.       Я отнекивался, как мог, говоря, что это неудобно и что подумают её соседи, но с её последним аргументом я не смог справиться. - Ты же знаешь, я ненавижу есть одна. Если уж поужинать сегодня не получилось. Не лишай меня радости, хотя бы позавтракать вместе. А там видно будет.       Если женщина просит, как мужчина может ей отказать? Верно. Это практически невозможно. Я вздохнул и взял ключи с уже знакомым брелоком в виде пупса в вязаной шапочке.

***

- Ген, ты чего сидишь в темноте?       Слова Полины прозвучали, разрезая тишину её спальни. - Ты что, не ложился?       Её изумлением было понятным, потому что она застала меня в кресле, где я просидел всю ночь, вновь изводя себя мыслями и вопросами. - Уже утро? Я не заметил, - я попытался встать с кресла, приветствуя её. - Ты что, не ложился? – озабоченно спросила она, включив свет и подойдя ко мне.       Я взглянул на неё и тихо произнёс: - Выходи за меня.       Полина с недоверием посмотрела на меня, как на умалишённого и, улыбнувшись, спросила: - Ты серьёзно? - Серьёзнее некуда, - уверенно подтвердил я. - Ген, зачем тебе всё это? - Я хочу, чтобы ты была счастлива, - привёл я свой аргумент. - Разве так бывает? – она присела рядом со мной, нервно скомкав халат, который она сняла с крючка за дверью спальни, и заглянула в мои глаза. - Вероятно, да. - Ты хочешь жениться на мне, чтобы удочерить Надюшу?       Конечно, Полина была далеко не глупая, чтобы не понять основной подтекст моего предложения. - Честно? Да, - я потёр носогубную складку и кивнул. — Это будет фиктивный брак, верно? - Почему же? Самый настоящий. Ты, я и Надюха.       Я дотронулся до руки Полины, пытаясь понять её чувства. Вероятно, они были близки к испугу, замешательству и растерянности. По крайней мере, именно это чувствовал бы я, если бы после ночной смены мне сделали предложение с таким толстым намёком. - Потом мы разведёмся? – предположила она. - Если захочешь. Я не могу тебе приказать оставаться моей женой. Хотя я не против быть твоим мужем и отцом девочки.       Я не хотел выглядеть в её глазах полным эгоистом, который преследует лишь свои цели. Но понимал, что это звучит именно так. - Ген, зачем ты загоняешь себя в ловушку? Ты подумал, что о тебе будут люди говорить. - Мне всё равно. Я знаю, что они думают и говорят. Это только моя жизнь. И я в праве делать и поступать так, как я хочу. Почему я должен оглядываться на других?       Я повысил голос, давая понять, что к разговорам за спиной мне не привыкать. В конце концов, кому какое дело, что я буду делать со своей жизнью. Вчера никто меня не спросил, что я буду делать со своей жизнью после того, как уволюсь с работы. Меня попросили. Нет, буквально взмолились, чтобы я свалил. - Ты хочешь жениться? Или стать отцом Надюши? – Полина в это время делала выводы для себя. И её можно было понять. Удочерить малышку – трудное решение, требующее времени и уверенности в своём поступке. - Я хочу, чтобы вы были счастливы, - ясно дал понять я. - Ген, хорошо. Я могу подумать? Это так неожиданно. Я никогда не думала, что подобное предложение застанет меня врасплох, - честно призналась она, проведя рукой по моим всклокоченным за ночь волосам и направляясь в ванну, кинула: - Давай завтракать.       Следуя за ней, я решил, что нужно напомнить ей о главном. - Можешь, но недолго. Надюха ждать долго не может. Ты же сама говорила, что уже начался процесс оформления документов в дом малютки.       Она замерла возле ванной комнаты, затем как будто вынырнув из своих мыслей, призналась: - Да, да. Я помню. Честно, такого я от тебя не ожидала. - Никто не ожидал, - хмыкнул я и отправился в туалет.

***

      Сидя за столом после утренних водных процедур, разговор был продолжен. - Ты же понимаешь, что на удочерение существует очередь, - попыталась загасить мой порыв Полина. - Конечно, я же не вчера родился. Полиш, ну, возможно, у тебя есть связи? Можем взятку дать, в конце концов.       Наверное, я нёс полную чушь. Но, как ни странно, она её слушала и это меня уже радовало. - Ген, я начинаю подозревать, что тест ДНК подложный, - протягивая мне намазанный джемом тост. - Ты хочешь сказать, что я отец ребёнка? - Со стороны так и кажется, - уверила она меня.       Я не обратил внимание на её сарказм. - Поль, давай хотя бы рискнём. - А если ничего не получится? - Иногда мне сказочно везёт, не поверишь, - пережёвывая тост и запивая его лучшим кофе, намекнул я на своё пересаженное сердце. - Ген, но ты же понимаешь, что у меня даже жилья своего нет, - она продолжала аргументировать, почему моя затея бессмысленная и могла прийти в голову только такому идиоту, как я. - Я помню, жить будем у меня, - продолжая поглощать завтрак, уверил её я. - Мне в декрет придётся уйти. Я же одна её не вытяну, - последовал ещё один веский аргумент от Кузнецовой. - Полиш, я зачем? Если я взваливаю на себя такое, значит, я осознаю всю ответственность и за тебя, и за неё, - я продолжал гнуть своё. - Я всё равно не понимаю. У тебя же ещё отец… и с работой проблемы. И любишь ты другую… - Ты хочешь стать матерью? – я отставил кружку с почти выпитым кофе и уставился на неё. - Ты же знаешь, - от моего пристального взгляда она смутилась и поперхнулась творогом.       Откашлявшись, она посмотрела на меня глазами, полными слёз. И было неясно, то ли это слёзы от кашля, вызванного першением, то ли это слёзы неверия в происходящее и в мои слова. Я протянул ей салфетку. Она взяла её, смяв в своей руке. - Спасибо. - У тебя есть шанс. Я думал, что ты уцепишься за него буквально зубами, а ты колеблешься. Что тебя останавливает или кто? Мнение окружающих или то, что подобное предложение делаю тебе я? - О, только ни ты! – она прикрыла своей ладонью мой рот, и я понял, что она не хочет, чтобы я ещё что-то говорил или объяснял. Она всё поняла. Я поцеловал её руку и прижал к своей щеке.       Почему такая, как она, несчастна? Умница, красавица, добрая и понимающая душа и такая одинокая? Я не мог ответить себе на этот вопрос. - Ну, так как? – ещё раз спросил я, коснувшись ее прядей. - Дай мне время до понедельника. Сейчас мы всё равно бессильны.       Я замолчал. - Наверное, я ни с того начал. Извини. Нормальные мужья спрашивают, как дежурство прошло? Как наша Надюха ночь провела?       Она улыбнулась и её глаза вновь вспыхнули озорными огоньками: - Прощаю, потому что я еще тебе согласия никакого не давала. Дежурство прошло прекрасно. А Надюшка растёт и радуется жизни.