Сердце Чёрного Змея

На миг Кроули охватило совершенно детское желание забраться под стол. Или провалиться сквозь пол. Да хоть в самый ад! Лишь бы не проходить через то, что ему предстояло. Но его окружали члены клана и прислуга, все ждали и тревожно перешёптывались, и Кроули, сжав кулаки, попытался взять себя в руки. Ладно, чёрт побери. Он справится. Рывком приподнявшись, Кроули развернулся. И сразу ухватился за спинку кресла, потому что земля под ногами покачнулась. Адам смотрел прямо на него. С тоской, надеждой, радостью. И взгляд этот разил, как кинжал. Сколько прошло времени с их последней встречи? Почти полгода. Как же Адам вырос! И плечи раздались вширь. А волосы у него стали будто ещё ярче, точь-в-точь как у самого Кроули. Но это ни о чём не говорило: у суки Кармин были такие же огненные локоны... Чей это ребёнок? Неизвестность по-прежнему сводила с ума, вызывая желание крушить всё вокруг, и рана, вызванная предательством жены, так и не затянулась. Азирафель, держа Адама за руку, шёл к столу с самым серьёзным видом. Может, он наконец даст ответ на мучивший Кроули вопрос? Эта мысль придала сил. Кроули перевёл дух и опустился обратно в кресло, пытаясь незаметно вытереть глаза. Азирафель тяжело вздохнул. Милорд что, уже на ногах не стоит? Когда успел накачаться до такого состояния? Мало было отца-пьяницы... Но, подойдя ближе, Азирафель понял, что ошибся. Кроули был просто чрезвычайно взволнован: появление сына поразило его до глубины души. И, судя по исказившимся чертам лица и побелевшим костяшкам пальцев, причинило боль. И всё же Азирафель не жалел о сделанном. Адам нуждался в отце. И сам Кроули тоже нуждался в сыне, хотя, возможно, даже не подозревал об этом. — Милорд? — робко позвал Адам. Кроули чуть заметно вздрогнул, нахмурился, но без гнева. — Адам. Мальчик шагнул вперёд и быстро коснулся его локтя, после чего хотел тотчас отпрянуть, но Кроули успел положить ему руку на плечо и аккуратно сжать. — Садись. Адам устроился со стороны Азирафеля, и тот принялся торопливо предлагать мальчику разные вкусности, которыми бы завален стол. Постепенно обстановка стала менее напряжённой. Люди вокруг изо всех сил притворялись, что всё в порядке. Лицо Кроули почти разгладилось, он украдкой посматривал на сына, и Азирафель считал это своей победой. Но в этот момент Кроули наклонился к нему и прошептал: — Теперь ты можешь ответить на мой вопрос? — Пока нет, — с сожалением ответил Азирафель. Кроули выругался. — Я не могу выяснить, чей он сын по крови, — жёстко проговорил Азирафель так, чтобы не слышал Адам. — Но я могу сказать абсолютно определённо: чьим сыном он вырастет, зависит только от вас! После чего как ни в чём ни бывало обратился к Адаму: — Какой у тебя красивый пояс! Мальчик просиял. — Отец сделал мне его три года назад. Это традиция! Уничтожая кусочки мяса и овощей, подкладываемые Азирафелем, он принялся рассказывать, как отец снимал мерку и выбирал лучшую кожу для выделки. Кроули слушал его с печалью, но не прерывал. Наконец мальчик устал. Он откинулся на спинку кресла, сонно глядя на свечи. — Сдаётся мне, будущему вождю клана пора спать, — улыбнулся Азирафель. — Ньют! — позвал Кроули, но рядом оказался Шедвелл: — Позвольте мне, милорд. Пусть Ньют служит вам, а я отведу маленького лорда в его комнату. — Хорошо. Адам встал, но продолжал в ожидании смотреть на отца. — Я рад, что ты бережёшь этот пояс, — с видимым трудом выдавил из себя Кроули. Адам улыбнулся, и Шедвелл, взяв его за руку, повёл к выходу. Но по дороге обернулся. — Милорд, прошу вас, подождите с супружеским древом до моего возвращения! — Провалитесь вы пропадом вместе с этим древом! — рявкнул Кроули, но вызвал только смех собравшихся: — Да ладно, где это видано, чтобы свадьба клана Кроули была без супружеского древа?.. Тащите его сюда!.. Вы должны выпить из одного кубка с лордом Феллом! — Что за древо? — тихо спросил Азирафель, но Кроули только поморщился и качнул головой. Вскоре вернулся Шедвелл. — Ну что, за древом послали? В этот момент двери широко распахнулись, и четверо крепких парней внесли в зал дерево в кадке. Высотой оно было в человеческий рост. Азирафель с изумлением разглядел на ветках плоды — яблоки, отливающие металлическим блеском. Похоже, дерево было мастерски изготовлено из стали, а листья — из плотной ткани. Древние рунические надписи испещряли полностью ствол и основания веток. Значит, это было нечто вроде талисмана, который показывает, благословляют ли боги брачующихся, одарят ли их любовью, счастьем и потомством. Понятно, почему Кроули не хотел этой церемонии. О каком счастье, о какой любви можно говорить в их случае?.. Тем временем появление древа вызвало всеобщий восторг, люди кричали и стучали посудой. Старый дворецкий приблизился к высокому столу, и Кроули принял у него из рук большой кубок. Стоило ему пригубить, как зал снова взорвался ликующими возгласами. — Да! Лучшее вино для нашего милорда и его мужа! Кроули выпил половину и протянул кубок Азирафелю. — Можешь только пригубить, — шепнул он. — Оно очень крепкое. Наверное, пожалел омегу. Но Азирафель гордо выпрямился. — Я тоже шотландец, если вы забыли! Он смело взял кубок и сделал аж четыре глотка! Общий радостный вой и топот показал, что его подвиг оценили. Кроули допил остатки вина. — Ну вот, осталось только чёртово дерево.

ᴥ ᴥ ᴥ

Азирафель ни в малейшей степени не напоминал Кармин, но Кроули всё равно невольно вернулся мыслями в прошлое, к своей первой свадьбе. Он тогда был наивен и безумно жаждал свою невесту. Она прекрасно знала, как воздействовать на него своей сексуальностью. И не только на него... Много позже Кроули выяснил, что его жена была просто дьяволом во плоти. Хорошо, что он от неё избавился. Кроули скрипнул зубами. Он должен был злиться на Азирафеля за то, что тот вопреки его воле вывел Адама из башни. Но, к собственному удивлению, понял, что испытывает к мужу благодарность. Кроули ужасно соскучился по Адаму, увидеть его было радостно, несмотря на боль. И мальчик так очевидно тянулся к нему... Впервые Кроули подумал, что, возможно, действительно мог бы воспитать Адама как своего сына, чья бы кровь ни текла в его жилах. Но Хастура он убьёт, это не обсуждается. Вид Азирафеля, сидящего рядом и скромно обгладывающего куриную ножку, не настраивал на воинственный лад, наоборот: этот белокурый омега олицетворял собой мир, покой и благожелательность. Но Кроули помнил вчерашний разговор. Его муж совершенно точно не станет послушной куклой. Но, может, это и к лучшему? Когда Адам ушёл, а пирующие завопили о супружеском древе, Кроули едва не запустил тарелкой в стену. Да сколько можно издеваться, в самом деле? Почему все забыли, что брак фальшивый?.. Видя, как отважно Азирафель глотает вино, Кроули внезапно развеселился. И ангел тоже улыбнулся ему. Ангел?.. А губы его выглядели влажными и невинными... К чёрту. Никаких сладких губок. Осталось последнее испытание в виде распроклятой яблони, а потом он сможет смыться в свою комнату. — Легенду! — потребовал кто-то, и тут же все подхватили: — Легенду! Вперёд медленно вышел сгорбленный старец, его почтительно усадили на стул и передали кифару. Значит, придётся ещё помучиться. Историю появления знаменитого дерева в своём роду Кроули знал наизусть. — Давным-давно недалеко отсюда жил один богатый кельтский король, — начал старец неожиданно чистым голосом. — И была у него единственная дочь, умница и красавица. Король души не чаял в своей дочери. И она тоже любила отца и доверяла ему. А потому призналась, когда её сердце открылось одному юному кузнецу. Тот был силён и смел, но беден. Король, чтобы не огорчать дочь, предложил юноше сделать свадебный подарок невесте — дерево, которое было бы очень похоже на настоящее. Кроули вздохнул и бросил взгляд на Азирафеля. Тот внимал с любопытством. — Молодой кузнец с рвением взялся за дело, — продолжал рассказчик. — Он смастерил действительно чудо — металлическую яблоню. Но король не спешил выдать свою дочь за умельца. Он поставил ещё одно условие: принцесса и её избранник должны были встать по разные стороны дерева и протянуть друг к другу руки. Если их руки встретятся, значит, боги благословляют их брак. Король надеялся, что металлические ветви оцарапают нежные пальчики принцессы и она отдёрнет руку... ...Да, Кармин тоже никак не хотела совать руку меж тихо звенящих прутьев, с трудом уговорили, а потом их руки долго блуждали, но так и не соприкоснулись... — Однако ветви волшебным образом отошли в стороны, и юноша с девушкой взялись за руки, — с удовлетворением выводил старец. — Королю пришлось признать, что кузнец выполнил все задания. Принцесса вышла замуж за своего любимого, а дерево с тех пор передаётся по наследству в роду того первого мастера-кузнеца. И сегодня мы имеем счастье видеть его здесь! — Испытание! — взревел нестройный хор, как только песня завершилась. Азирафеля и Кроули буквально выдернули с кресел, потащили к яблоне и, завязав глаза, поставили с противоположных сторон ствола. — Давай, Кроули! — кричали вокруг. — Поймай своего мужа! Лорд Фелл! Давай! Ругаясь сквозь зубы, Кроули резко ткнул рукой прямо перед собой. Какого дьявола он должен развлекать этих балбесов?! Сейчас он сосчитает до трёх, и если ничего не найдёт, пусть идут на дно моря со своими фантазиями... В этот момент его пальцы столкнулись с чужими, а через миг в его руке уже была зажата тёплая ладошка. Все заорали так, что, казалось, крыша рухнет: — Да!!! Боги благословили брак! Яблоня подтвердила клятвы! Ура! Честь и корона! Счастья молодым! Кроули свободной рукой стащил повязку с глаз. Он в самом деле держал за руку Азирафеля! Непостижимо. Их руки встретились! — Поцелуй! — неслось со всех сторон. — По-це-луй! Пришлось разомкнуть руки, чтобы обойти яблоню, и Кроули был ошарашен, насколько ему не хотелось выпускать руку Азирафеля даже ненадолго. Они стояли перед улыбающейся толпой, и Кроули почувствовал, что любит всех этих невозможных придурков, которые желают ему счастья. А потом посмотрел на Азирафеля и понял, что правда хочет его поцеловать. Он повернулся к своему мужу и прижался губами к его губам. Потрясающе! Вкус терпкого вина, огромные голубые глаза, запах трав, нежная кожа... Господи спаси, ещё немного, и он начнёт раздевать этого ангела прямо здесь! Как тот умудрился вызвать такое желание, фактически ничего не делая?! Усилием воли Кроули оторвался от соблазна. После поцелуя их проводили обратно за стол и действительно оставили в покое. Яблоню унесли, можно было надеяться, что на этом мучения закончатся. Кроули кинул взгляд на мужа. На щеках Азирафеля расцвёл румянец, и это придало ему ещё больше привлекательности. Слава всем святым, что комната лорда расположена на другом конце замка...

ᴥ ᴥ ᴥ

«Трейси, предательница!» Азирафель ходил туда-сюда по комнате в чём мать родила, если не считать хосов и льняной простыни. После поцелуя, от которого у Азирафеля земля чуть не ушла из-под ног, все будто успокоились, но лишь на время. Не прошло и получаса, как новоявленные родственники принялись орать, чтобы Кроули поскорее лишил невинности своего супруга. Самые безбашенные даже требовали, чтобы это было сделано здесь, в пиршественном зале, как поступали предки. Азирафель в ужасе онемел, представив, что его муж согласится на такое варварство. Но если Кроули заявит при всех, что не желает омегу, это станет ещё бóльшим оскорблением... Однако милорд не сделал ни того, ни другого. Лицо его побагровело от ярости, он одним прыжком вскочил на стол и проревел так, что было слышно на улице: — Кто жаждет лицезреть моего супруга обнажённым, может выйти вперёд и познакомиться с моим кинжалом! Обещание несколько поумерило пыл изрядно выпивших гостей, но не полностью. Они продолжали твердить, что «молодые» должны закрепить брак. В конце концов Азирафель, шепнув Кроули на ухо, что пойдёт к себе, попытался незаметно улизнуть. Но он недооценил коварство собравшихся женщин, среди которых была и Трейси. Они бросились следом и, не обращая внимания на сопротивление и бормоча о традициях, стащили с него килт. Кроули не мог драться с женщинами, поэтому, загородив Азирафеля собой, втолкнул его в ближайшую спальню, оказавшуюся его собственной, вошёл сам и захлопнул за собой дверь, отсекая вопли и смешки. Азирафель, обхватив себя ладонями, беспомощно стоял посреди комнаты, пока Кроули не схватил с постели простыню и не накинул на него. После чего невозмутимо разделся догола и завалился на кровать. Азирафель не знал, как быть. Ложиться рядом означало... предложение. А милорд откровенно дал понять, что интимные отношения в браке его не интересуют. С другой стороны, почему он вышел из себя, когда Азирафеля хотели раздеть? Или ему было противно смотреть на тело, напоминающее сырое тесто?.. В расстройстве и недоумении Азирафель мерил шагами комнату, когда вдруг услышал сонное: — Ангел, сколько можно маячить? Ты ляжешь наконец или нет?! «Ангел»?.. — Милорд, здесь просто очень холодно. Я хожу, чтобы согреться. Отчасти это соответствовало истине: никто не потрудился растопить камин, а пара свечек не давала и толики тепла. — В таком случае тебе лучше залезть под покрывало. И Кроули приглашающе откинул край, открыв себя до бёдер. У Азирафеля захватило дух от этого зрелища. Даже в полумраке Кроули был великолепен. Боги, за что?.. — Мне не хочется спать, — тихо сказал Азирафель. — А мне хочется, но ты мешаешь! — Простите. Я могу разжечь огонь и провести ночь в кресле... Кроули тяжело вздохнул и поднялся, явив себя опять во всей красе. Иисусе, он был возбуждён. Азирафель прикусил губу и попытался смотреть в сторону, когда муж подошёл к нему и, взяв за руку, потянул к кровати: — Перестань упрямиться, анг... Азирафель. В кресле ты превратишься в сосульку. Давай, ложись. Не бойся, я не собираюсь на тебя покушаться. Азирафель неуверенно забрался под покрывало и поспешно отполз к дальней стенке. Ух, как же тепло! Тем временем Кроули занялся странным делом: сняв со стены гобелен, скатал его в рулон. — Что вы делаете? — Желаю тебе спокойной ночи. С этими словами он положил свёрнутый гобелен посреди кровати. Намёк был более чем прозрачен. — Завтра уже будешь спать у себя, и никто не помешает. Отверг с такой небрежностью! Азирафелю показалось, словно ему в грудь ткнули факелом. Ну почему он не успел сбежать к себе вовремя?! Кроули потушил свечи, снова рухнул на кровать и, отвернувшись, затих. Азирафель зажмурился, чтобы не дать слезам пролиться. Нужно думать об Адаме. По крайней мере, одна душа в этом замке совершенно определённо нуждается в Азирафеле. Если господь послал омеге это испытание, Азирафель пройдёт его, лишь бы помочь ребёнку. Даже если действительно умрёт девственником. Дьявол и все его черти! Вот же положение! Кроули старательно пытался изгнать из памяти вид прекрасной фигуры, стоящей посреди комнаты. От Азирафеля как будто исходил свет! А за спиной мерещились крылья, такие же белые, как он сам. Кроули понадобилось всё его самообладание, чтобы не показать, как сильно он хочет своего мужа. Да он готов был зубами стащить с аккуратных ножек эти дразнящие хосы! Но Азирафель дрожал, как кролик перед удавом, пугливо отводил взгляд и явно мечтал оказаться где угодно, только не в постели с Энтони Кроули. Едва согласившись прилечь, он забился в угол, будто Кроули ему огненным мечом угрожал! Хотя несколько веков назад считалось доблестью брать понравившегося омегу силой, но Кроули полагал, что подобные поступки отвратительны; он не смог бы овладеть кем-то против воли, тем более таким восхитительным существом, как Азирафель. Его хотелось не просто сделать своим, а целовать и ласкать, добиваясь, чтобы он раскрылся сам... Подобных желаний не вызывал ни один омега, с которым Кроули приходилось бывать. Гобелен, брошенный на кровать, лишь частично служил для успокоения Азирафеля, в основном Кроули положил его для себя, чтобы помнить: нельзя переходить черту. История с Кармин никогда не должна повториться. Он больше не будет терять голову. Главное, провести единственную совместную ночь, а потом уже будет легче.