Сердце Чёрного Змея

Азирафель снова находится на свадебном пиру. Раскрываются двери, и в зале появляется та самая яблоня. Правда, несут её почему-то Габриэль, Сандальфон, Микаэль и Уриэль, но Азирафель не удивляется. Кроули нигде не видно. Братья и сёстры наперебой кричат, что Азирафель должен сам найти своего мужа. Яблоня неожиданно разрастается, поднимаясь под самый потолок, а ветви её с огромными плодами заполняют почти весь зал. Люди исчезают, и Азирафель, отводя упругие ветви, принимается ходить вокруг ствола, зовя с тревогой: — Милорд! Однако ответа нет. Стены тоже пропадают, и теперь Азирафель бродит по саду, продолжая искать супруга. Каким-то образом он оказывается в спальне, где на кровати лежит огромный чёрный змей... опять с неровной раной в груди. Кровь по капле покидает раненое тело и впитывается в покрывало, тонкой струйкой стекает на пол. В душé Азирафеля рождается паника, он уже знает, что сейчас будет. Нет, пожалуйста, не надо! Но все его просьбы тщетны: змей уменьшается, превращаясь в красивого голого мужчину, Энтони Кроули. В глазах альфы страдание и мольба. Он тянется к Азирафелю, и шёпот врезается в кожу, как крохотные раскалённые иглы: — Ангел... Помоги мне, ангел... Только ты можешь это сделать. Верни мне сердце! У Азирафеля вырывается дикий крик вперемешку с рыданием... Кроули подскочил от нечеловеческого вопля над ухом. — К оружию! — заорал он, толком не проснувшись. На замок напали? Мерзкий Хастур осмелился выползти из своей вонючей норы?! Кроули засунет его туда обратно по частям! Он скатился с кровати, сорвал со стены ножны и, выхватив меч, судорожно огляделся. Крик раздался снова, теперь он казался жалобным. Кто посмел обидеть омегу?! Рассвет только занялся, за окошком клубился туман, и комната в тусклом свете выглядела немного нереальной. Наконец Кроули проморгался и осознал, что опасности нет. Просто его муж пережил не самое приятное утро с кошмаром. Бедняга, неужели у него часто такое случается? Сейчас Азирафель лежал в постели и всхлипывал, по-видимому, всё ещё вспоминая ужасное видение. Видеть его плачущим было невыносимо. Кроули глубоко вздохнул и убрал меч в ножны. Шагнув к кровати, он хотел сказать что-нибудь успокаивающее, но Азирафель в испуге дёрнулся прочь: — Не подходи! Немного растерявшись, Кроули замер, а после до него дошло: он всё ещё раздетый. Как и омега перед ним. Покрывало каким-то образом сползло за ночь, открывая соблазнительные выпуклости молодого тела. Плечи и бёдра Азирафеля казались высеченными из мрамора. А в паху волоски были такого же снежного цвета, как кудряшки на голове. Желание взвилось пружиной изнутри с такой силой, что Кроули едва устоял на ногах. Как назло, сейчас ничто не могло скрыть его эрекцию. Разумеется, Азирафель заметил. И покраснел. Плед по-прежнему висел на стуле, там, где Кроули его оставил с вечера. Накинуть ткань, закрепив на поясе, было делом одной минуты. Слабая завеса, конечно. — Тебе ничто не угрожает, — сказал Кроули, попытавшись внушить интонацией уверенность. — Можешь сказать, что тебе приснилось? Что-нибудь про... Адама? Азирафель покачал головой и, быстро перекатившись (боже, какая задница!), натянул на себя покрывало. — Мой сон не был связан с Адамом. Сожалею. И о том, что разбудил вас, тоже. — Не хочешь поделиться? — хмуро спросил Кроули. — Нет. До чего же упрямый ангел. Похоть по-прежнему бурлила в жилах Кроули, но ещё больше ему хотелось утешить омегу. Впрочем, тот уже вполне пришёл в себя. И едва ли ему сейчас требовались какие-то слова поддержки. Особенно от альфы. — Я распоряжусь, чтобы тебе принесли одежду. Или принесу сам. Кроули подошёл к двери, собираясь её открыть. Ага, размечтался. Чёртовы шутники заперли их снаружи на всю ночь. — Похоже, нам придётся дожидаться утра здесь. Не переживай, я подремлю в кресле. Азирафель, казалось, хотел что-то возразить, но потом лишь пробормотал без выражения: — Как вам будет угодно, милорд. Кроули забрался в кресло с ногами, чувствуя себя мерзавцем. Он понимал, что обижает Азирафеля отказом от близости, но и помыслить не мог о том, чтобы снова оказаться в плену безудержной страсти, забыть себя, подвергнуть опасности родичей. Нет, только не это! А виноват во всём Шедвелл! Это он подсунул своему господину красавца вместо урода! Кроули ощутил удовлетворение, найдя объект злости. Завтра наглый шрамоносец за всё ответит! Знакомая спартанская обстановка в этот раз почему-то не навевала сонливость. Кармин обожала украшать свою спальню различными дорогими безделушками, от которых у Кроули рябило в глазах. Здесь же всё было строго и привычно. За исключением того, что в постели Кроули спал ангел. И выглядел каким-то образом ещё милее. Тихонько приподнявшись, Кроули полюбовался на курносый носик и мягкие губы. Большой узкий предмет на полу привлёк внимание. Кроули не сразу узнал гобелен, ранее уложенный им на постель. Вероятно, Азирафель или он сам случайно спихнул во сне ненужную вещь. А может, это было знамение?..

ᴥ ᴥ ᴥ

Солнечные лучи проникли в комнату, заставив Кроули поморщиться. Его глаза всегда были слишком чувствительны к свету. Судя по всему, время подходило к полудню. По счастью, ангел всё ещё спал. Дверь оказалась приоткрытой, и на стуле теперь лежала одежда для Азирафеля. Кто бы ни принёс её, для его же блага лучше было бы не распространяться о том, что глава клана провёл ночь скрючившись в кресле, пока его кровать занимал омега! С другой стороны, пусть лучше свидетели расскажут всем, что милорд не намерен нарушать свой обет! Избегая смотреть на ангела, Кроули почти бегом покинул свою спальню. Проснувшись, Азирафель с облегчением убедился, что находится в комнате один. После ночи воздух пронизывала сырость, но от воспоминаний Азирафеля бросило в жар. Он торопливо оделся (спасибо тому, кто оставил тут его килт) и вышел в коридор. Возможно, провидение поможет ему сегодня не столкнуться с мужем. Прежде всего необходимо поговорить с Трейси. Няня нашлась на кухне, где с удовольствием помогала кухарке чистить рыбу, при этом обе болтали, смеясь и перебивая друг друга. При виде Азирафеля Трейси засветилась: — Мой мальчик! Быстренько вымыв руки, она подбежала к нему: — Как ты себя чувствуешь? — В голосе её звучало неподдельное беспокойство. — Очень больно? Может, тебе не стоило вставать? — Почему мне должно быть больно? — не понял Азирафель. — Ах, эти альфы порой такие нетерпеливые! — пояснила Трейси. — Ты же был невинным ягнёночком... А милорд весьма горяч, по слухам... — Не ты ли раздела меня, запихнула с ним в одну комнату и заперла двери? — возмутился Азирафель. Трейси хватило совести изобразить раскаяние. — Прости, малыш, мы не видели другого выхода. Алэсдэйр был абсолютно убеждён, что если бы вы не оказались в одной постели сразу после свадьбы, то в последующие ночи Кроули тем более игнорировал бы твои нужды как омеги. А теперь у нас есть надежда на ваше счастливое супружество! — Рад за вас, — холодно ответил Азирафель. — Потому что у меня такой надежды нет. Трейси нахмурилась, огляделась и потянула его из кухни под арку, чтобы никто не мог подслушать. — Что ты хочешь сказать? — испуганным шёпотом спросила она. — Милорд тебя обидел? Был груб и эгоистичен, когда брал тебя? Применил насилие?.. — Он вообще не брал меня! — вспылил Азирафель. — Я ему не нужен... в этом качестве! Трейси недоумённо моргнула. — Не может быть. Ни один альфа не откажется от омеги в таких условиях. Вино для вас выбрали крепкое, но милорд выпил недостаточно, чтобы опьянеть до полной недееспособности... — Он был вполне дееспособен, — с горечью, которой не сумел сдержать, сказал Азирафель. — Просто не хотел меня. — Зирочка, ты противоречишь сам себе, — лукаво протянула Трейси. — Если бы он не хотел тебя, как бы ты заметил, что он «дееспособен»? — И добавила: — Ты можешь с абсолютной уверенностью сказать, что ночью Энтони Кроули тебя не трогал? Азирафель в запальчивости открыл рот, но тут же задумался. — Под утро у меня было видение... довольно устрашающее, должен признать. Я плохо осознавал, где я и что со мной. Ты знаешь, со мной такое случается. Возможно, в это время... но нет, нет! Я бы знал, что переспал с ним! В конце концов, ощущения в теле... — Если милорд был исключительно нежен и осторожен, ты мог ничего не почувствовать, — заявила Трейси. — Жаль, что ты не родился женщиной, мы бы сразу определили... В любом случае я рада, что супруг не причинил тебе боли. «Физической — нет». Мысли о том, что произошло (или не произошло) на рассвете, невольно захватили Азирафеля. Кроули смотрел на него с жадностью, его восставшая плоть безмолвно доказывала, что альфа готов заняться любовью немедленно... или всё это было лишь игрой затуманенного разума?.. Горячая волна свернулась внизу живота, посылая искры в собственную плоть Азирафеля. Ну вот, отлично, теперь у него тоже встал! Следует безотлагательно сменить тему. — Трейси, мне нужно точно знать, что здесь произошло полгода назад, когда умерла миледи Ева, — поспешно начал Азирафель. — Не могла бы ты выяснить это для меня? — Мой мальчик, я уже давно всё выяснила! — махнула рукой Трейси. — Идём, я накормлю тебя завтраком, и ты услышишь всё в подробностях! Через несколько минут Азирафель сидел за столом на кухне, уплетал зубатку, обжаренную с яйцом, запивал козьим молоком и слушал. Практически все члены клана и прислуга не сомневались, что в загадочной смерти матери и сестры Кроули виновна миледи Кармин. Никто не мог бы найти приличных слов, чтобы описать бывшую жену главы клана, ей даже дали прозвище Война. — Все сходятся на том, что она была исключительно красива, этим и зацепила милорда, — вещала Трейси. — Истинная правда, — вмешалась кухарка, крестясь. — Ведьма она была, натуральная ведьма, сжечь бы её, прости меня господи! На беду она повстречалась нашему милорду! Со всеми альфами кокетничала, мерзавка! Да всё настраивала милорда против его матери и сестры, царствие им небесное! А уж как любила сплетни собирать да ссоры разжигать! Прямо цвела, когда узнавала, что из-за её поганых слов друзья или возлюбленные разругались и расстались! Чтоб мне с места не сойти, если я вру! Только никому не говорите, лорд! Азирафель с трудом подавил смех — судя по всему, он был последним в замке, кто не имел этой информации. Трейси шепнула ему на ухо, что Мэри, кухарку, прозвали Тараторой, и она была весьма ценным источником сведений. — А что произошло в тот день, когда миледи Еве стало плохо? — спросил Азирафель. Мэри подошла ближе и понизила голос, но её речь ещё ускорилась: — Ребятишки видели, что миледи Кармин возилась со своими растениями — чёрт знает, что эта стерва выращивала! — да и накануне она сильно повздорила с леди Вельзевул. Сестра нашего господина потребовала от него, чтобы он повлиял на жену. Милорд с сестрой были просто не разлей вода, да и матушку он очень любил, мы все её боготворили, святая была женщина... Вот Война и решила избавиться от свекрови и золовки одновременно. К тому времени милорд уже стал как будто прозревать, что его супруга на самом деле дрянь, каких мало. После трагедии, узнав о наших подозрениях, милорд бросился в покои миледи Кармин, но она убежала от него в башню. Он погнался за ней. А спустя несколько минут она упала и разбилась насмерть у стены. Полагаю, милорд сбросил неверную супругу с крыши, наказав за убийство своей матери и сестры. И я ни в малейшей степени не намерена его осуждать! — Кухарка поджала губы и с достоинством выпрямилась. — Он и так казнится, хоть и не показывает этого из гордости. До сих пор обвиняет себя в смерти сестры и матери, он же привёз сюда это чудовище. Только разве ж он знал? Эх, любовь зла... Трейси скорбно покачала головой: — Теперь ты понимаешь, мой мальчик, отчего милорд часто угрюм? Такое горе пережить. Ты уж будь помягче с ним, хорошо? Азирафель улыбнулся. Ему стало ясно и другое: почему Кроули боится вступать в отношения. Возможно, с учётом услышанного сегодня действительно удастся ему помочь. — Спасибо, Мэри, за рассказ. И за угощение, было очень вкусно... — Тут Азирафель кое о чём вспомнил. — Вы не знаете случайно, кто живёт в левом крыле третьего этажа? Кухарка, которая сперва засветилась от похвалы, снова погрустнела. — Как не знать! Бедняжка Дагон! — Кто это? — Служанка леди Вельзевул. Как её госпожа умерла, Дагон будто замкнулась в себе. Ни с кем не разговаривает, почти не выходит из комнаты, спускается только ко мне за едой два раза в день. Причём берёт помногу! Но всё равно остаётся худенькой. Милорд велел оставить её в покое и даже пригрозил, что убьёт того, кто к ней сунется. Сам, правда, навещает её изредка. Мы жалеем несчастную девочку. Уж так она была предана своей госпоже! По мнению Азирафеля, объяснение казалось не слишком убедительным. Разве не стоило окружить Дагон вниманием, а не игнорировать её состояние? Может, на самом деле Дагон — любовница Кроули? И у неё от него ребёнок? Ведь Азирафель чувствовал присутствие близкого милорду по крови родственника. Неужели он завёл бастарда? Это предположение вызвало укол боли. Видимо, Трейси что-то прочитала по его лицу, потому что осторожно проговорила: — Зирочка, наверное, не стоит искушать судьбу. Если милорд не хочет, чтобы кто-либо ходил в левое крыло, то на твоём месте я бы послушалась. Однако в её тоне Азирафель услышал: «...на твоём месте я бы отправилась прямиком туда». Он поднялся. — Дорогие дамы, прошу прощения, сейчас я должен пойти к Адаму. Увидимся позже. — Удачи, мой мальчик.

ᴥ ᴥ ᴥ

Кроули обошёл все этажи, но Шедвелла и след простыл. Ньют тоже оказался бесполезен в поисках. Наконец до Кроули донёсся звон металла, и он догадался выглянуть в окно. Во дворе три пары юношей лет пятнадцати-шестнадцати состязались на мечах под бдительным оком сурового рыцаря со шрамом. Кроули мигом сбежал по лестнице и тут же услышал, как Шедвелл распекает своих подопечных: — Пол, что за танцевальные движения? Вряд ли противник вознаградит тебя аплодисментами. Рэй, сосредоточься, тебе уже дважды чуть не снесли голову! А безголовый альфа, да будет тебе известно, не особенно популярен у омег в этом сезоне... Нейл, я не понял, это ты сейчас замахнулся или просто решил почесать себе спину?.. — Шедвелл! — окликнул его Кроули. — Так, мальчики, пятнадцатиминутный перерыв! Не расслабляться! Юные воины опустили оружие и столпились, чтобы обсудить свои успехи, а Шедвелл подошёл к Кроули, весело улыбаясь. — Отлично машут ребята. Ещё немного потренироваться, и... — Не пытайся меня отвлечь! — сердито прошипел Кроули. — Ты мне солгал! — Я, милорд? — с недоумением переспросил Шедвелл. — Когда? — Не ты ли утверждал, что лорд Фелл напоминает перекормленного поросёнка, а его физиономия — вылитая сырная лепёшка?! — Я, — признался Шедвелл без тени смущения. — Ну, простите, милорд, что мне по душе омеги другого типа. А вам он, значит, понравился? — Он не может не понравиться! — огрызнулся Кроули. — Он похож на прекрасного ангела! Видимо, ты свои глаза где-то обронил, когда смотрел на него! — Возможно, — не стал спорить Шедвелл и невинно поинтересовался: — Так разве это проблема? То, что вам достался такой красивый муж? — Я дал обет безбрачия! — сквозь зубы напомнил Кроули. — Мой господин, вы знаете, сколько подобных обетов ежедневно приносится нашему милосердному создателю? А сколько из них соблюдается? — Шедвелл пожал плечами. — Господь бы не подарил вам супруга, если бы хотел, чтобы вы придерживались своей клятвы. Почему бы не воспользоваться тем, что предоставляет судьба? От такого легкомыслия у Кроули буквально глаза на лоб полезли. — Ты что, уже забыл, что здесь творилось при миледи Кармин?! Хочешь повторения?! — прорычал он. Шедвелл склонил голову набок, и на его обезображенном лице появилось очень благожелательное выражение, что взбесило ещё больше. — Нельзя вечно жить прошлым, милорд. Я верю в лучшее. Поверьте и вы. Не надо отказывать себе в возможности быть счастливым. Кроули хотел выругаться, но к горлу подступил ком. Круто развернувшись, он направился обратно в замок. Он не сможет быть счастливым. Потому что недостоин.