Сердце Чёрного Змея

Азирафель очень обрадовался, когда узнал, что Кроули распорядился перевести Адама на второй этаж, в одну из самых светлых и тёплых комнат. Здесь мальчику точно будет намного удобнее и приятнее. Адам улыбался, из его взгляда почти исчезла тоска. — Милорд меня простил? А он сказал, что я сделал тогда не так? Невероятно трудно оказалось объяснить мальчику, почему отец отправил его на полгода практически в ссылку. Но и врать Азирафелю не хотелось. Поэтому он сказал правду, но не углубляясь в детали: — Ты ни в чём не виноват. Милорд сильно горевал после смерти миледи Евы и леди Вельзевул, к тому же миледи Кармин наговорила ему какого-то вздора о тебе, поэтому он был очень расстроен. Но он никогда не переставал тебя любить! И сам чрезвычайно страдал из-за того, что не видел тебя. — Я тоже очень его люблю, — тихо сказал Адам. — А он придёт сюда? — Не знаю, — честно признался Азирафель. — Но я сделаю всё, чтобы вы встречались чаще. Адам резко подался к нему, молча крепко обнимая, и Азирафель тут же взволнованно обнял его в ответ. Даже копна шерсти по имени Пёс, которая всюду следовала за Адамом, признавая только его за хозяина, встала передними лапами на колено Азирафеля и радостно оскалилась. Общение с ребёнком восстановило душевное равновесие Азирафеля. Нет на свете большего удовольствия, чем делать кого-то счастливым. День, точнее, его вторая половина, пролетел незаметно. Вечером Азирафель присмотрелся к Дагон. Это была стройная миниатюрная девушка с каким-то мышиным лицом и собранными в длинный хвост волосами неопределённого цвета. Она явно не приходилась родственницей милорду. Дагон не производила впечатления умалишённой, скорее подавленной и погружённой в свои мысли. Может, Кроули и её запугал? Заполнив поднос блюдами, Дагон двинулась к себе наверх. Азирафель предложил свою помощь, но девушка, даже не взглянув на него, без эмоций произнесла: — Благодарю, лорд, не нужно. Азирафель продолжал смотреть ей вслед. Через пару минут кто-то из ужинающих домочадцев заметил негромко: — От неё лучше держаться подальше, лорд... Она со странностями... Возможно, так и было, но ситуация вызывала в Азирафеле желание разобраться. Следовало только выбрать подходящий момент. Ночь Азирафель провёл в одиночестве в своей комнате. Ему действительно, к сожалению, никто не мешал. И сон не был разбавлен никаким кошмаром. На другое утро Азирафеля выловила Трейси. — Зирочка, у меня к тебе личная просьба, — проговорила она озабоченно. — Конечно, если это в моих силах, — кивнул Азирафель. — Что случилось? — Ничего. Просто... ты же целитель. Я хотела спросить... — Трейси как будто чувствовала себя неловко. — Не найдётся ли у тебя средства для разглаживания шрамов? Понимаешь, Алэсдэйр... мистер Шедвелл немного стесняется своего лица. Хотя тут нечего стесняться, он получил удар в бою, защищая милорда! Это знак доблести и храбрости! Но всё же, если есть возможность как-то улучшить вид, освежить кожу... Азирафель мысленно стукнул себя по лбу — мог бы и сам догадаться и предложить свои услуги! — Я сейчас же посмотрю, что у меня есть для этого! — пообещал он, перебирая в уме содержимое сумки. Мята и розмарин точно остались, но померанец, кажется, весь использован... В крайнем случае можно измельчить семечки тыквы со скорлупой яиц и развести маслом подсолнечника... — И сразу отдам тебе смесь, как только она будет готова. — Спасибо, мой мальчик! Эта работа отняла у Азирафеля больше часа, зато итог должен был удовлетворить и Трейси, и Шедвелла. Неужели добросердечная нянюшка всерьёз увлеклась седым рыцарем со шрамом? Или же она, как всегда, просто старалась облагодетельствовать всех вокруг?.. Впрочем, любовные дела Трейси в данное время не слишком волновали Азирафеля. Перед ним стояла более важная задача: проникнуть в запретную часть замка и раскрыть тайну. Когда Азирафель того хотел, он мог двигаться практически бесшумно. Да и новая кожаная обувь, спасибо за неё Кроули, совершенно не скрипела. Все члены клана во главе с милордом были чем-то заняты, так что до нужного крыла удалось добраться без малейших затруднений. Здесь Азирафель застыл, раздумывая, как поступить дальше. Врываться в комнату девушки было бы верхом бестактности. Постучаться? Но даже если она откроет, что маловероятно, вряд ли позволит рассмотреть что-либо за своей спиной. Из-за двери глухо прозвучал голос Дагон, и Азирафель, метнувшись в противоположное крыло, притаился за выступом стены. Он наблюдал, как девушка вышла из комнаты и стала спускаться по лестнице. Дверь она не заперла. Невероятное везение! Можно будет осмотреть всё, и никто даже не узнает! Выждав немного, Азирафель на цыпочках подбежал к заветной двери и, осторожно открыв её, жадно глянул. Это была обычная спальня. Вместо гобеленов на стене красовался ковёр, на столе блестел металлический подсвечник. В помещении царил полумрак, поскольку шторы не были отодвинуты. Посреди комнаты стояла большая кровать, дорогая, с витыми украшениями. Никаких признаков наличия ребёнка. Слава богу! Осмелев, Азирафель шагнул внутрь. Какой тяжёлый застоявшийся запах, не мешало бы проветрить... И тут Азирафель чуть не подпрыгнул с перепугу, потому что с кровати донёсся незнакомый голос, в котором звенел настоящий лёд: — Ты кто такой и что здесь забыл? Оказывается, на постели лежала женщина, она глядела на Азирафеля в упор, злобно и настороженно. Её тёмные волнистые волосы разметались по подушке, одеяло скрывало фигуру по грудь, тонкие пальцы нервно сжимались. Азирафель мог бы поклясться, что этой женщины не было на свадебном пиру. Но кровь её сказала ему всё что нужно. — Леди Вельзевул... — выдохнул он в изумлении. Так вот кто был тем самым родственником! Сестра! Она жива! Непостижимо! Женщина прищурилась. — А ты, надо полагать, новая подстилка моего братца. Должна признать, у него сильно изменились вкусы. Азирафель почувствовал, как алая краска залила щёки. Боже, какой стыд! — Я не... вы ошибаетесь, — проговорил он, запинаясь. — Ваш брат заключил со мной брак, но мы не... в общем, между нами нет близких отношений. Милорд взял меня... то есть он меня не брал, я хочу сказать — взял замуж... только из-за моего дара предвидения. — Значит, это ради тебя Шедвелл перевернул весь замок? — насмешливо спросила Вельзевул. — «Лучшее платье для лорда», — передразнила она. «Мои действия не встретили одобрения», — вспомнил Азирафель слова рыцаря. Выходит, тот знал секрет... И сестре милорда не понравилось, что для какого-то омеги ищут хорошую одежду. Учитывая, что вытворяла предыдущая супруга Кроули, наверное, можно понять заочную неприязнь леди Вельзевул к Азирафелю. — Не могу сказать, что рада знакомству. Выйди и закрой за собой дверь, — велела Вельзевул. — А если кому-нибудь вякнешь, что меня видел, то, поверь, я найду способ избавиться от тебя навсегда! Но Азирафель не шелохнулся, пытаясь найти ответ сразу на несколько вопросов. Почему леди даже не села, разговаривая с ним? Все считают её мёртвой, а она лежит здесь, в одиночестве, если не считать Дагон и навещающего брата... Азирафель ещё раз осмотрелся. Под кроватью виднелись тазики, на перилах сушились полотенца. Должно быть, для обтирания... Азирафель широко распахнул глаза, когда его осенила догадка. — Паралич! — прошептал он. Вельзевул дёрнулась, словно её хлестнули крапивой. — Пошёл вон! — крикнула она в ярости. В комнату влетела бледная Дагон. — Что слу... Лорд, как вы здесь оказались?! Немедленно покиньте покои моей госпожи! — Подождите! — взмолился Азирафель, переводя взгляд с одной разгневанной женщины на другую. — Вероятно, я смогу помочь. Я разбираюсь в травах... — Может, в отравах? — Вельзевул трясло. — Одна такая уже была! Хочешь меня добить?! — Да нет же! — возразил Азирафель. — Я действительно предлагаю помощь! И... почему милорд прячет вас?! — вырвалось у него. Вельзевул внезапно засмеялась. Это был горький, язвительный смех, вселяющий ужас. — Прячет! Энтони прячет меня!.. Нет, пенёк ты лопоухий, это я сама здесь скрываюсь от разных придурков вроде тебя! И свою жалость засунь себе... в то место, куда тебя трахает мой брат! Проваливай и забудь сюда дорогу! Азирафель посмотрел на её одеяло и в отчаянии озвучил то, чему был свидетелем минуту назад: — Но ведь ваши ноги двигаются... Значит, есть шанс... После чего грустно поклонился и вышел.

ᴥ ᴥ ᴥ

Азирафель не выдал тайну Вельзевул. Не потому что боялся её угроз. Он полагал, что каждый имеет право вести такую жизнь, какую считает нужной, если это никому не приносит вреда. Но не мог не сокрушаться, что леди после случившейся с ней трагедии выбрала уединение и бездействие. Не было никаких сомнений, что её угнетает подобное времяпрепровождение, но гордость не позволяет принять сочувствие и помощь окружающих. Именно поэтому Вельзевул предпочла, чтобы её объявили умершей, — не желала видеть жалости в глазах близких. Азирафель был почти уверен, что целебные отвары и ванны улучшили бы состояние бедной женщины, но не смел настаивать. Мазь, которую он сделал для Шедвелла, определённо оказала эффект. Трейси теперь каждый день изливалась в благодарностях. Да и сам Азирафель мог оценить изменения, когда встречал рыцаря: шрам уже не казался таким грубым и меньше бросался в глаза, покраснение вокруг него сошло. Сам Шедвелл торжественно поцеловал руку лорду и выразил свою бесконечную признательность. Спустя три дня Азирафель поднимался к себе, когда его неожиданно остановила Дагон. — Лорд, моя госпожа просит вас зайти к ней, — торопливо оглядевшись, едва слышно прошептала она. На этот раз Вельзевул полусидела на постели, опираясь на подушки. Скорее всего, милорд заходил и помог ей принять такое положение. — Леди, приветствую вас. — Слушай внимательно. — Вельзевул изо всех сил старалась казаться спокойной. — Ты вправду можешь сделать так, чтобы я ходила, или в прошлый раз просто заливал? С целью влезть в доверие или из жалости, не знаю... Если так, то дверь за твоей спиной. — Я не лгал, леди, — твёрдо ответил Азирафель. — Мгновенного выздоровления, конечно, не обещаю. Случай у вас сложный, к тому же много времени прошло. Но я уверен, что если вы приложите усилия, сможете хотя бы встать. Для начала скажите, какая часть тела у вас парализована? — Всё ниже груди. — А чувствительность осталась? — Да. — Это замечательно! — улыбнулся Азирафель. — Но предупреждаю: придётся потрудиться. И мне, и вам. И даже вам! — обратился он к Дагон. — Понадобится массаж. — Я и так иногда растираю госпоже ступни и икры! — доложила девушка. — Отлично. Мышцам нужно вернуть упругость. — Не воображай, что я безоговорочно поверила тебе! — тут же заявила Вельзевул. — Все свои отвары будешь сперва пробовать сам! — Я всегда это делаю, леди, — просто ответил Азирафель. Какое счастье, что он захватил с собой из дома целебные травы! Теперь Азирафель с утра до вечера порхал по замку, как пчёлка. Он растирал в ступке ингредиенты, заваривал настои, отжимал масло. И обязательно встречался с Адамом. Никогда ещё Азирафель не чувствовал себя настолько нужным! Несколько раз он видел своего мужа, очень хотелось подойти, обменяться хоть парой фраз, но он сдерживался. Что он мог сказать милорду? Да и сам Кроули явно не горел желанием общаться. Характер у Вельзевул был взрывным, точь-в-точь как у брата. Её настроение скакало двадцать раз на дню: она то лихорадочно следовала всем распоряжениям, то ругала Азирафеля, то впадала в апатию. И даже слышать не хотела о том, чтобы объявить себя «воскресшей», пока не сумеет встать. Поначалу никаких изменений в состоянии не наблюдалось, и Азирафелю потребовалось всё его терпение, чтобы уговорить леди продолжить лечение. Дагон оказалась прекрасной помощницей. Она очень воспрянула духом и старалась внушить своей госпоже надежду на выздоровление. Вдвоём с Азирафелем они переворачивали больную несколько раз в день, благодаря чему у той полностью исчезли пролежни. Теперь комната часто проветривалась, и, хотя в ноябре солнце не слишком баловало жителей Мэй-Крейга и окрестностей, бóльшую часть дня окна не занавешивали. Разумеется, «вылазки» Азирафеля в апартаменты Дагон не остались незамеченными среди прочих слуг. Пришлось сказать, что девушке необходимы травяные отвары для успокоения нервов. Объяснение сработало; все сочувственно закивали, а кто-то даже заметил: — Она и в самом деле стала выглядеть более живой последнее время. Удивительно, но никто не донёс Кроули о том, что Азирафель нарушил его приказ. Ещё удивительнее, что милорд ни разу не застал своего супруга у сестры. А она не имела желания просвещать брата. Постепенно энтузиазм сразу двух «сиделок» захватил Вельзевул. Она активнее стала выполнять упражнения. Наконец, спустя две недели «пыток», как их называла леди, ей удалось самостоятельно спустить одну ногу с кровати без помощи рук. Это достижение было решено отпраздновать, и Азирафель добыл на кухне немного вина, которое они радостно распили втроём. Одно тревожило: лекарственные травы быстро заканчивались. Как же пополнить запас?.. — Мальчик мой, не хочешь ли съездить со мной в аббатство? — спросила его как-то Трейси. — Мы приготовили корзины с милостыней, чтобы отвезти туда. — В аббатство? — рассеянно переспросил Азирафель. Он только что обнаружил, что в драгоценной сумке не осталось полыни, и это его расстроило. — А что мне там делать? — Мэри Таратора утверждает, что один из монахов знает толк в целебных травах, — со значением произнесла Трейси. — Более того — он ездил в разные страны и привёз оттуда образцы полезных и диковинных растений, которых нет в Шотландии. Кажется, его зовут Тайлер. Возможно, он покажет тебе свой сад. — Ты знаешь, чем меня заинтересовать! — Азирафель улыбнулся. — Я с удовольствием присоединюсь к вашей миссии. Думаю, и Адама следует взять с собой, пусть мальчик подышит свежим воздухом. Да и Псу не мешало бы размяться. Тут его взгляд упал на упомянутые няней корзины. Они полнились сушёным мясом, фруктами, рыбой, крупой. — А почему милостыню везут в аббатство, а не раздают здесь, в замке? Вопрос, судя по всему, вызвал у Трейси замешательство. — Не всё ли равно?.. Кстати, эта брошка очень тебе идёт. Тоже из сундука, что собрал для тебя милорд? — Не отвлекайся! — нахмурился Азирафель. — Так почему бедняки не приходят сюда? — Вероятно, боятся милорда, — шёпотом призналась Трейси. — Он после смерти своей первой жены, говорят, был совсем бешеный, и просители перестали даже подниматься на мост. — Я обязательно поговорю об этом в аббатстве! — решил Азирафель. — Скажу, что милостыню отныне снова будут давать здесь. Такова традиция. — Ты уверен, что милорд не разгневается на такое самоуправство? — покачала головой Трейси. — Нет, не уверен. Но всё равно считаю, что должен так поступить. Няня вздохнула и осенила его крестным знамением: — Да поможет тебе Бог.

ᴥ ᴥ ᴥ

Один из воинов, охранявший границу земель клана с юга, привёз дурные вести. Он скакал почти целый день и едва не падал от усталости, когда спешился во дворе Мэй-Крейга. Гонца немедленно проводили к милорду. — Ферма на окраине наших владений полностью разграблена, сэр. Семья Даулингов убита, скот частично уведён, частично зарезан. — Кто-нибудь остался в живых? — Человек десять успели убежать в лес. Остальные погибли. — Гонец провёл рукой по лбу. — Домá в селении были подожжены, сэр. Почти половина сгорела. Кроули скрипнул зубами. — Известно, кто это сделал? Феллы? Люди закостенелого пропойцы Годфри Фелла порой совершали набеги на земли Кроули, но никогда не убивали и не поджигали — лишь крали скот. Да и после того как Кроули хорошо заплатил, взяв Азирафеля в мужья, все подобные «недоразумения» должны были прекратиться. Габриэль Фелл клялся в этом. — Нет, милорд, это были не они. — Мужчина сглотнул под пронизывающим взглядом хозяина замка. — Уцелевшие жители в один голос твердят, что волосы у предводителя бандитов напоминали выцветшую солому. Кроме того, они слышали, как к нему обращались члены его шайки. — И как же? — спросил Кроули, уже зная ответ. — Лорд Хастур.