Сердце Чёрного Змея

Прежде чем уйти, Кроули потребовал, чтобы Азирафель поклялся больше никогда не покидать крепость, не предупредив его. Хотя приказ звучал как ограничение свободы, Азирафель не рассердился. Он понимал, что муж измучен тревогой так же, как и он сам. Поэтому покладисто выдохнул: — Обещаю, сэр. Несколько секунд Кроули буравил его взглядом, и воздух между ними едва уловимо искрил. Азирафель бессознательно облизнул губы, и Кроули проследил за его языком, а потом, потемнев лицом, отошёл. — Все в Мэй-Крейге в восторге от того, как ты выкрутился из сегодняшней переделки, — признался он неохотно, глядя в сторону. — Кто научил тебя метать кинжалы? — Габриэль, — ответил Азирафель. — Он же подарил тот клинок... А я позже обучил сестёр. Супруг продолжал беседу. Значит ли это, что он хотел остаться? «На самом деле Энтони без ума от тебя, — по секрету сообщила как-то Вельзевул. — Раньше не видела его таким увлечённым. Даже когда он жил с этой сучкой Кармин. Если мой брат до сих пор не прижал тебя к стенке, это говорит только о том, что ты для него — не однодневная забава, а нечто ценное. Кармин разжигала в нём лишь похоть, тогда как тебе, возможно, удалось достучаться до его сердца. Береги его». Да, теперь Азирафель знал, что у Кроули есть сердце, только оно спрятано очень глубоко. Однако лелеял надежду отыскать его и оказаться достойным доверия. И ещё одно откровение посетило Азирафеля: Энтони Кроули не убивал свою жену. Скорее всего, та либо покончила с собой, либо случайно оступилась. Азирафель достаточно изучил натуру мужа за последние полмесяца — тот не смог бы столкнуть с крыши безоружную женщину, что бы она ни совершила. Да и безобразная аура убийцы, которую несколько часов назад пришлось наблюдать Азирафелю, никоим образом не напоминала ауру его супруга. Кроули медленно поднял руку, как будто намереваясь коснуться щеки Азирафеля, но потом передумал и, развернувшись, направился к двери. На выходе он остановился. — Анг... Азирафель. — Да, милорд? — Моё имя Энтони. Мне было бы приятно, если бы ты называл меня так. А не «милорд» или «сэр». Спокойной ночи. Мгновение — и Азирафель остался в комнате один. Энтони. Эн-то-ни. Звуки перекатывались мягко, несмотря на грозное значение — «состязающийся», «вступающий в бой». И Энтони Кроули полностью соответствовал своему имени.

ᴥ ᴥ ᴥ

Землю накрыла ночная тьма, мороз пощипывал кожу. Кроули поднялся на крепостную стену, чтобы навести порядок в мыслях. Его отряду удалось по горячим следам догнать нескольких людей Хастура и сразиться с ними, но сам паршивый потомок рода ускользнул. И Кроули не знал, куда будет нанесён следующий удар. Он едва не потерял Адама. Этот день мог забрать у него всю оставшуюся радость жизни, если бы не Азирафель. Маленький отважный омега с внешностью ангела переворачивал мир с ног на голову. Или, наоборот, возвращал миру нужное положение? Как же не хотелось уходить из его комнаты! Но Кроули опасался, что не удержится — один поцелуй не утолил бы его жажду, только распалил бы сильнее, и Кроули просто опрокинул бы Азирафеля на кровать и взял его. Наслаждение, вероятно, заставило бы на время забыть о сегодняшних событиях... Но его светлый ангел не заслуживал такого грубого обращения. Его следовало ласкать долго и бережно. А Кроули не был уверен, что способен на такое. Осознаёт ли Азирафель, насколько соблазнителен?.. Вспомнив, что на нём по-прежнему грязный плащ, Кроули поморщился и направился в свою спальню. Он успел только переодеться и обмыть лицо и руки из кувшина, как в дверь постучали. — Проваливайте! Его когда-нибудь оставят в покое?! Из коридора послышался голос Шедвелла: — Простите, милорд. Не уделите мне одну минуту? Кроули глубоко вздохнул. Седой рыцарь имел некоторые привилегии и мог являться к главе клана в любое время дня и ночи. Когда милорд Адам Кроули, супруг миледи Евы, погиб, Энтони было всего двенадцать лет, и Шедвелл, лучший друг покойного милорда, фактически заменил мальчику отца, обучая его воинской премудрости, а в прошлом году спас жизнь своему господину, приняв на себя удар противника. — Заходи. Вид у Шедвелла был непривычно смущённый. — Тысячу извинений, милорд. Вам известно, что не в моих привычках жаловаться. Будь я помоложе, я бы и словечка не сказал. Мне приходилось в жизни устраиваться на ночлег и на соломе, и на лапнике, и на голой земле. Но годы дают о себе знать, сэр. Что, если завтра вам понадобится моя помощь, а я не смогу разогнуть спину?.. Кроули пару раз моргнул. — Провалиться мне на этом месте, если я понимаю, о чём ты говоришь. — О том, что я уже почти три недели подряд ночую в общем зале, — доходчиво объяснил Шедвелл. — Не поймите меня неправильно, милорд, ради вас и вашего благополучия я мог бы... — Да подожди ты! С чего вдруг ты спишь в общем зале? Что случилось с твоей комнатой? Шедвелл развёл руками: — Она занята. — Кем? — Как вы помните, сэр, ваш супруг прибыл в наш замок не один, с ним была дама... — Да, знаю, эта болтливая наседка Трейси, которая сейчас помогает на кухне. — Она не болтливая наседка, — с упрёком сказал рыцарь. — Она удивительная женщина, мудрая и заботливая! В любом случае, я не мог допустить, чтобы её запихнули в общий зал, и уступил миссис Поттс свою комнату, а сам перешёл в другую. Но позже вы, милорд, отдали приказ о том, чтобы Адама перевели в лучшие апартаменты — должен сказать, сэр, что горячо одобряю это распоряжение! Маленький лорд так обрадовался, он подражает вам во всём, я думаю начать тренировать его через год-два... Простите, я отвлёкся. С Адамом переселилась и мисс Гаджет, ей тоже нужна была комната. Я мог бы занять одно из помещений рядом, но мне не позволила совесть, поскольку у девушки есть жених и он мог бы воспринять это как вызов... Из-за всех этих перечислений у Кроули закружилась голова; воображаемые образы Анафемы, Шедвелла, Ньюта, Адама и Трейси прыгали с места на место, устроив форменную путаницу. Давно ли Шедвелл стал таким велеречивым?.. (К слову, Ньют в данную минуту преспокойно спал, посапывая, на полу у камина, как положено оруженосцу, и ни о каких вызовах со своим участием не подозревал.) — А сегодня ещё и привезли несчастных фермеров... — Ты хочешь сказать, что в моём замке больше нет свободных комнат? — прервал его Кроули. — Есть одна. — Вот и... — Но она давно превращена в оружейную. Кроули зажмурился и мысленно застонал. — Милорд, — вкрадчиво продолжил Шедвелл. — Я не пришёл бы к вам, если бы не нашёл решения этого вопроса. — Слушаю. — Но оно может вам не понравиться... — Да говори уже, чтоб тебя черти взяли! — Милорд... у вас ведь две спальни. Кроули вытаращил глаза: — Шедвелл, ты пьян? Откуда у меня две спальни? Может, у меня два тела?! — Ну, можно и так сказать... — Рыцарь помялся. — Спальня лорда Азирафеля достаточно просторна. И она принадлежит вам по праву супружества. А я мог бы занять эту... — Ты... ты... Кроули не мог найти слов от такого нахальства. Шедвелл опустил плечи; его лицо, и даже шрам, изобразили печаль. — Ладно. Пойду в общий зал. Простите, что побеспокоил, милорд. Он отвернулся, вся его фигура старчески согнулась. Он даже закряхтел! Кроули почувствовал себя последней скотиной. — Стой, хватит корчить из себя страдальца! Я проведу ночь у мужа. Шедвелл немедленно выпрямился и повеселел. Понизив голос, он заметил: — Есть ещё одна причина, сэр. Утром лорду пришлось столкнуться с огромной опасностью. Не исключено, что у него могут возникнуть кошмары. Возможно, ваше присутствие повлияло бы благотворно... Это рассуждение казалось весьма логичным. Не говоря уже о том, что Кроули на самом деле безумно хотелось вернуться к своему ангелу. — Хорошо, уговорил. Кроули покинул свою комнату. Он не заметил, как за его спиной Шедвелл подмигнул выглянувшей из-за угла Трейси, а та просияла и безмолвно сложила ладони в молитвенном жесте. Сделав несколько шагов вниз по лестнице, Кроули остановился. Мысль о том, что придётся идти через весь замок, на виду у прислуги, вызвала отвращение до тошноты. Что его люди подумают о своём главе? Будто вор, крадётся ночью в комнату супруга, одержимый похотью! Тьфу! И тут в голове сверкнула ослепительная идея. Как в любом уважающем себя замке, в Мэй-Крейге имелись потайные ходы. И один из них вёл как раз в спальню Азирафеля. Кроули вновь ощутил себя мальчишкой, задумывающим очередную шалость. Это было приятно. Чем-то напоминало старинные легенды, в которых мужественный альфа пробирался к своему омеге через разнообразные препятствия. Даже усталость отступила, когда Кроули нырнул в узкий лаз, освещая себе путь факелом и предвкушая реакцию ангела.

ᴥ ᴥ ᴥ

Ожидания оправдались сполна — Азирафель аж подскочил на постели. Неудивительно: Кроули появился в его комнате буквально из стены. — М-милорд? Ох, я, должно быть, спал и не видел, как вы вошли. — Ты и не мог видеть, — промурлыкал Кроули. — Я не использовал дверь. Он улыбнулся так широко, что с непривычки заболели щёки. Азирафель, вероятно, был немало озадачен его поведением. — Почему вы вернулись? Что-нибудь случилось? — Не совсем. — Кроули отстегнул пряжку пояса и принялся стаскивать с себя плед, исподтишка наблюдая за мужем. Тот был в одной тонкой ночной рубашке с широким воротом, поэтому снежно-белая шея и ключицы услаждали взор. Через мгновение Азирафель стал потихоньку заливаться розовой краской, что нисколько не ухудшило вид. — Что вы делаете, сэр? — Энтони. — Энтони, — поправился Азирафель, и от этого имени, произнесённого тихим и добрым голосом, в душе Кроули распустилось что-то волшебное, чего там никогда прежде не было. Кармин проговаривала его имя по-иному: либо пóшло тянула последнюю букву, когда заигрывала, либо слишком выделяла первую, если ей что-либо не нравилось... Кроули тряхнул головой, прогоняя воспоминания. — Как видишь, я раздеваюсь. — Вы... собираетесь спать здесь? — Точно. — Но почему? Кроули разулся и стянул чулки, оставаясь нагишом. — Так уж вышло, что мне негде ночевать. Надеюсь, ты окажешь мне гостеприимство, ангел. С-сатана, опять вырвалось это слово! — Негде ночевать? — с недоумением переспросил Азирафель. — Один из моих рыцарей, известный тебе любезный пройдоха со шрамом, убедил меня, что он уже слишком стар, чтобы проводить ночи на полу. Мне пришлось уступить ему кровать. На лице Азирафеля появилась лучезарная улыбка. — О, это так мило с вашей стороны! — Ничего подобного! — буркнул Кроули. — Я вовсе не милый! Просто не имею никакого желания слушать его нытьё в последующие дни. Кроме того, мне нужно, чтобы все мои люди были в строю. Он подошёл к кровати, и Азирафель отодвинулся, но уже не шарахался в ужасе, слава богу. — Мне снова положить между нами гобелен? — на всякий случай спросил Кроули, надеясь на отрицательный ответ. Азирафель покраснел ещё пуще и помотал головой: — Нет, мил... Энтони. Всё в порядке. Кроули улёгся на постель и вытянулся. Господи, как же хорошо! Он по-прежнему жаждал своего мужа, но был благодарен уже за то, что тот просто находится рядом. — Адам держался сегодня очень смело, — осторожно проговорил Азирафель и умолк. Наверное, предполагал, что сейчас снова прозвучит сакраментальный вопрос. Но Кроули уже не рвался выяснять истину, как полгода назад. Даже если он никогда не сможет найти ответ, так тому и быть. — Полагаю, ты тоже, — сказал он после паузы. — Но в другой раз едва ли тебе так повезёт. Понимаешь? — Да. Они ещё помолчали. Тишину вновь нарушил Азирафель: — Я рад, что вы сейчас здесь, Энтони. Одному немного... неуютно. Стараясь не поддаваться ликованию, Кроули решился: — Я могу взять тебя за руку? Только бы не услышать: «Это лишнее», «Нет, прошу вас»... — Да, пожалуйста. Кроули накрыл ладонью кисть Азирафеля и почувствовал, как исчезают тревоги, словно на него пролилась небесная благодать. Подумать только, он мог в эту минуту бороться с бессонницей в своей холодной кровати, одинокий, мучимый внутренними демонами, снова и снова переживая все неудачи своей жизни... Одари господь милостью бесстыжего Шедвелла... Машинально Кроули начал поглаживать большим пальцем нежную кожу Азирафеля. Не чтобы возбудить, нет. Только чтобы убедиться, что всё это происходит на самом деле, доказать самому себе, что ангел — вот он, не улетает и не гонит. Через какое-то время Азирафель шевельнул рукой, и Кроули с огорчением решил, что муж сейчас заберёт её, но тот лишь поменял положение, чтобы они могли переплести пальцы. Кроули счастливо вздохнул и провалился в сон.

ᴥ ᴥ ᴥ

Азирафель продолжал легонько сжимать руку мужа, когда тот наконец расслабился и задышал ровно и спокойно. Повернувшись на бок, Азирафель всмотрелся в дорогое лицо. Страшный Чёрный Змей, жестокий и вспыльчивый альфа, убийца жены — так о нём говорят в других кланах. Любящий и любимый брат и отец, бесстрашный воин, заботящийся обо всех своих подчинённых — таким узнал его Азирафель. Энтони Кроули совершил в жизни всего одну роковую ошибку — поверил недостойной женщине и открыл ей сердце, отчего и пострадал... Сколько горя выпало на долю этого красивого благородного мужчины! Какую ответственность несёт он на своих плечах! И никому не позволяет разделить груз вины, довлеющей над ним... А ведь Азирафель едва сам не попал под влияние досужих домыслов! Он верил: ничто не происходит напрасно. Господь наверняка направил его в Мэй-Крейг с целью помочь хозяину замка и всем, кто здесь обитал. И дар говорил о том же. Азирафель отдавал себе отчёт, что им двигало не только желание творить добро. Он был практически покорён этим альфой, сильным как внешне, так и внутренне. И осознавал, что его тянет к мужу физически. Хотелось прижаться тесно-тесно, дарить и получать прикосновения, слушать горячий сбивчивый шёпот... Азирафель помнил тот поцелуй после церемонии. Как же мечталось его повторить!.. В комнате неожиданно стало немного светлее: облака разошлись, явив сотни сверкающих звёзд и тонкий месяц. Азирафель улыбнулся: должно быть, Адам прав, ведь когда его отец сердился, тучи представляли собой плотный серый ковёр, а теперь, когда Энтони успокоился, небо расчистилось, и звёзды посылают на землю свой привет. Азирафель представил мужа с крыльями, и эта картина, как ни странно, выглядела вполне естественно. Взгляд Азирафеля снова вернулся к спящему супругу. До чего же он привлекателен! Огненные волосы, тонкий нос, длинные ресницы... ранее Азирафель оценил необычный цвет глаз — светло-карий, почти янтарный. Солнечный... Суровость ушла из черт Энтони, и он казался намного моложе. Очень осторожно Азирафель придвинулся ближе. Запах альфы заставил сглотнуть. Внизу живота растеклось уже привычное тепло, тело охватило возбуждением. Ох... Не удержавшись, Азирафель провёл кончиком пальца по брови мужа, погладил шикарные волосы, в мимолётной ласке коснулся подбородка. Несколько долгих мгновений смотрел на губы, но... нет, это было бы слишком рискованно. Поэтому Азирафель только наклонился и нежно поцеловал костяшки пальцев руки, которая столько раз держала меч, чтобы защитить справедливость. Вспомнив, как робко (под видом небрежности) супруг просил разрешения взять его за руку, Азирафель снова улыбнулся. Надежда, что его брак действительно будет счастливым, росла с каждым днём.

ᴥ ᴥ ᴥ

Утром мужа уже не было в комнате, но Азирафель не позволил себе расстроиться. В конце концов, главу клана поджидала уйма дел. Кроме того, на рассвете Азирафель ощутил лёгкий поцелуй в висок. Возможно, это был просто сон. Но хотелось верить, что нет. Расспросив, как себя чувствуют прибывшие ночью фермеры, он отправился к Адаму, а потом вышел во двор и, обогнув угол, добрался до обратной стороны крепости, где, как сказал дворецкий, располагались огороды. Как только пройдёт зима, надо будет посадить здесь лекарственные травы. И тут Азирафель вздрогнул. Над квадратом земли с как будто выжженной поверхностью возник призрачный образ прекрасной рыжеволосой женщины, собирающей фиолетовые цветы. Аконит. С парализующим ядом. Вот что убило миледи Еву и едва не убило леди Вельзевул!