Смотритель Эверфир

Снег и холод. Они покрывалом укутывали пространство лагеря. Многие мирно спали, в то время как Вэйн без конца ворочался, осознавая, что отсутствие сна не лучшее решение, чтобы восстановиться. Конечно, некоторые мази и травяные настойки, которые он получил по возвращении, помогали ему справится с теми ранами, что оказались на его теле. И сейчас остались лишь слегка краснеющие, все еще болезненные шрамы. Вдоль туловища, на руках, возле шеи. Он мог видеть их, доказательство, отчасти, своей глупости, и одновременно отпечаток того, что ему пришлось пройти. Ему пояснили, что естественная регенерация и восстановление у Фиар проходит быстрее, нежели у обычных людей, а вот старение наоборот, медленнее. И обычно они, как оказалось, доживали более чем до ста пятидесяти лет. А Вэйн осознал, что, кажется, не замечал и не интересовался этим, хотя и провел с Хорри довольно много времени. И теперь ему стало ясно, почему Ричард хоть и изменился, но не выглядело так, словно бы прошло с их последней встречи около двадцати лет. Кажется, многое из того, что он не замечал по той или иной причине имело смысл. Ночь возвращала его к мыслям. Утаскивала за собой, не позволяя уснуть. Он, конечно же, также вспоминал Хоррию, и недавний разговор с ней. Образ женщины, такой стойкой, рациональной, умной, каждый раз по-новому обескураживал его. И все же, вместе со злостью, вызванной его уязвленностью перед ней, женщина невольно вызывала трепет. Необъяснимое, но поглощающее без остатка восхищение. Изящными, правильными чертами, делающими ее красивой, и качествами, которые позволяли ей оставаться лидером лагеря Хорри более десяти лет. Тем, что делало ее сильной, и вместе с тем временами оказывало ее с совершенно другой стороны. Вэйн сел, проводя рукой по лицу. Ему нужно было уснуть, но сон никак не приходил. Словно бы потешаясь над его стремлением, только уходил ещё дальше от него, вынуждая подняться с места и последовать поиску сбежавшему сну. Взгляд мужчины остановился на красной поверхности книги Фиар, лежащей на небольшом столике в другой части палатки. Он так и не сумел заставить себя прочесть хоть что-то после того, как Хоррия ушла. Мысли упорно возвращались к стихотворению, которое так просто произнесла женщина. Выглядело так, словно в нем что-то запрятали. Какое-то расплывчатое, смутное послание. Только вот Вэйн никак не мог понять, что именно означал витиевато составленный текст, и эта дилемма преследовала его. Стоило ли ему выйти на холодный воздух? Мужчина не сомневался особенно долго. Ведь отвлечь себя оказалось почти жизненно важно. Словно без этого он рисковал задохнуться от недостатка кислорода или же окончательно свихнуться от навязчивых, совершенно спутанных мыслей.

***

Холод. Он коснулся открытых участков кожи, отрезвляя. Вэйн мгновенно ощутил, словно бы дышать стало значительно легче, даже несмотря на то, что успел одеться явно слишком легко для такой погоды. Но лагерь давно спал и потому тишина перебивалась разве что ветром, треплющем концы голых чернеющих веток в лесу. Мужчина проследовал по спящему лагерю, но вокруг оказалось совсем темно. Его шаги казались невероятно шумными в царящей тишине. Он боялся, что своими действиями рисковал всех разбудить. Даже если хруст снега под ногами едва ли мог побеспокоить крепко дремлющих жителей этого убежища. Он сразу понял, когда обошёл лагерь по кругу и оказался возле костра. Тот потух не до конца, и догорающие части изрядно обугленных веток, а также раскаленные угли все ещё давали едва ощутимое тепло и служили заметным источником света. Но Вэйна больше привлекла темная фигура. Сидящая на одном из пустующих мест, повернувшись к нему спиной. Он не сразу понял, кто оказался на месте его невольного ночного собеседника. Но ему не составило труда спустя пару мгновений распознать знакомый облик. Это была Хоррия. Удивление, смешанное с некоторым оцепенением заставили его на несколько секунд остановится, тихо наблюдая за ней. Женщина сидела, опустив взгляд вниз и наблюдая за все ещё горящими остатками костра. Кажется, его тушили лишь летом. Зимой же дожидались, пока он тух сам. Когда Вэйн приблизился, приметил едва заметное движение со стороны Хоррии. Та пошевелилась, почувствовав приближение, но не спешила уйти или заговорить. Когда Вэйн сел рядом с ней, Хоррия наконец-то плавно обернулась, взглянув на него и обведя взглядом его уставшую фигуру. На тонких губах, как всегда, заиграла лёгкая усмешка. — Ларк идёт охотится довольно рано, тебе стоило бы потратить время на то, чтобы отдохнуть, если ты хотел бы оказаться полезным, — взгляд женщины вернулся к костру, и снова был направлен вниз, когда она заговорила, но Вэйн слышал спокойный голос, когда она через мгновение она продолжила свою фразу. — Не думаю, что после плена у Маркуса ты можешь позволить себе еще одну беспечность. — У меня не получилось уснуть, — Вэйн вздохнул, пригладив непослушные волосы и признавшись в том, что оказался не способен даже позаботится о чем-то настолько простом. В конце концов, она была права, Вэйн ощущал себя устало, хоть и не смог заставить себя закрыть глаза. И, если бы это было в его силах, он бы и сам предпочёл сон. — Ты знала, что Розмари назначила меня в помощники Ларку? — Да, я об этом знала, — фраза звучала равнодушно. Хоррия хмыкнула, взяв слева от себя тонкую ветку и пошевелив ею тлеющие угли в костре, отчего небольшой огонек разгорелся чуть сильнее. К подобным словам Вэйн оказался готов. — Ты ведь и до моего возвращения знала, где я оказался. Знала, что меня поймал Маркус, — очередное предположение, которое оказалось почему-то невероятно очевидным, а потому Вэйн не спрашивал, а больше констатировал факт. Словно детали наконец-то стали на место, позволяя увидеть картинку, которую он начал описывать. — У меня было время догадаться, хотя я ничего не могла сделать с этим. Вмешаться извне оказалось невозможно, а без серьёзных связей в Эверфир или Даркрате пытаться провернуть хоть что-то… Слишком опасно, — она говорила настолько спокойно, что Вэйну показалось, словно сказанное ею было само собой разумеющимся. После сказанной фразы она не вернула ветку на место, а продолжала отрешенно ворошить угли. Как казалось Вэйну, подобное движение успокаивало ее, помогая сосредоточить мысли. — Ты волновалась за меня? — пытливый взгляд Вэйна стремился достать ответ, вытянуть его несмотря на желание собеседницы молчать. Он почему-то слишком легко мог представить, как Хоррия после его исчезновения злилась на него, но все равно оказывалась в Эверфир, пытаясь что-то узнать. Или же то как она, подобно тому, как поступала и в прошлый раз, пыталась вызнать нужные сведения у стражи. — Я не думаю, что тебе нужен ответ на этот вопрос, Вэйн, — непринужденная и вполне хорошо знакомая Вэйну снисходительность в тоне и усмешка Хоррии выдала ее равнодушие к его словам. Она все еще смотрела в почти угасший костёр, который, тем не менее, все ещё давал неяркий остаток тёплого света. Она наконец то выбросила тонкую ветку из чёрного леса в почти истлевший ворох углей. Ему показалось, словно она была готова в мгновение исчезнуть после этого действия. Именно в этот момент порыв, желание проверить, задержать на миг, заставили его перехватить руку женщины, оставив три пальца на запястье, таким образом ощущая участившееся биение пульса. Мог ли он интерпретировать это как настоящие эмоции Хоррии? Или с ним играло шутку стремление выдать желаемое за действительное? — Удивительно, что твой пульс слово показывает настоящие эмоции, тогда как ты сама всегда одна невозмутимость, и по тебе невозможно прочесть совершенно ничего, — слова оказались неожиданными даже для него самого. Вэйн не ожидал, что решится на что-то подобное. Не знал, что действительно скажет это. Хоррия же, то ли из-за неожиданности, то ли из-за наглости, смотрела на него, не отвечая долгих несколько секунд. Но тонкие алые губы оказались слегка изогнуты в ухмылке, словно бы в следующий миг она готова выдать новую едкую фразу. Она одернула руку, резко и спешно пресекая действия Вэйна. — Я не книга, чтобы меня читать, — тонкая линия гнева была отчетливо видна Вэйну. Но он не говорил, завороженно наблюдая за женщиной, волосы которой, впервые после их знакомства, были распущены. — И больше не смей говорить так, словно знаешь, о чем идёт речь, Вэйн. Карие глаза горели, и в них отражался отблеск света от догорающего костра. Но Вэйн почему-то видел в них отражение мимолетного, едва заметного испуга, попытки спрятаться. Мужчина смотрел в пленительные глаза, осознавая, что должен был что-то ответить. Его слова должны были пояснить действия… Только вот их, как и свои эмоции, невозможно было объяснить как-то иначе. Он пытался пробиться сквозь стену, которая всегда окружала Хоррию. Зачем? Он и сам не замечал, настолько отчаянно пытался это сделать. Он стремился разгадать ее, понять. Потому что… — Я… — Вэйн неожиданно запнулся, осознавая самого себя. Он никогда в действительности не говорил ничего подобного. Не чувствовал настолько ярко. — Кажется, я влюблен в тебя. На этот раз он не дал ответить, не дал отстраниться, а спешно притянул тонкую, но сильную фигуру к себе, коснувшись губами алых, мягких и слишком чувственных губ. По вкусу, таких же пряных и пьянящих, как и радмери, в который добавили алкоголь. — Не отталкивай меня, если чувствуешь хоть что-то похожее. Хоть каплю, — сбивчивая фраза выдавала его страх с потрохами. Но он надеялся. Отчаянно надеялся, что разглядел Хоррию за стенами, которые она так упорно строила вокруг себя. Мужчина ожидал, что его оттолкнут за наглость, скажут очередное хлесткое слово. Ударят. Но меньше всего он ожидал нежной, мягкой робости. Трепетный, тягуче сладкий и опьяняющий его еще сильнее ответ. Неуверенный, словно робкий и боязливый. Движение губ в такт биению оглушающего сердца. В какой-то момент Вэйн поднял руку, одним неуверенным движением оставив ее на изящной шее. Он снова ощущал учащенный пульс. Ему казалось, что именно в этот момент он мог коснуться сердца Хоррии, попытался понять ее эмоции, увидеть их. Ощутить также чётко, как и свои собственные. Было ли это реальным? Или он пытался навязать это себе, чтобы поверить? Вэйн не знал, сколько времени прошло. Жар поцелуя, словно бы они сидели не рядом с почти догоревшим костром, а вблизи разгоревшегося вокруг них пожара. И удивительное ощущения мягкого тела, хрупкого, но сильного и гибкого. Он окончательно потерялся, отстранившись лишь в тот момент, когда дыхание окончательно перехватило от нехватки воздуха. — Не считай… Словно это способно что-то поменять, — Хоррия медленно открыла глаза, произнося очередную фразу, заставляющую Вэйна осознать, что вряд ли существовало что-то, способное изменить приоритеты женщины. Только сбившееся, также как и у него самого, дыхание подсказывало Вэйну, что возможно она женщина врала, не желая отвечать ему согласием. — Не считаю, — тихий ответ Вэйна был уверенным. Он наверняка знал, о чем говорил. Ведь довольно давно взял себе на заметку не привыкать ни к чему хорошему. Все это могло в любой момент разрушиться. Исчезнуть, раствориться без следа. Но моменты, которые оставались с ним, в памяти, все же создавали ценность. — Все… Имеет свойство заканчиваться. Смешок Хоррии звучал слишком натянуто и громко в ночи. Она на какой-то миг взглянула на Вэйна, слово бы давая оценку его ответу и словам. Размышляя, прежде чем что-то говорить. — Кирт был вторым близким мне человеком, которого я потеряла. Он пошёл на это намеренно. Ведь из-за меня стал Фиар, как и ты сам. Я знала, что рано или поздно он примет решение уйти. Я не хочу, не теперь… — оборванная фраза на какой-то миг повисла в воздухе, оставшись незавершенной, в то время как Вэйн услышал дрожь во всегда уверенном, спокойном голосе. Вэйну и не потребовалось пояснений, чтобы самостоятельно понять, что за слова она не договорила. Не требовалось пояснений, чтобы понять то, что она имела в виду. Он не знал ее историю, но был уверен, что она не могла быть лучше его собственной. В конце концов, у всех их были те или иные шрамы, обозначающие не особо приятные отрезки пути. Даже если порой это превращало их самих в истрепанный кусок живой плоти, на котором не осталось не израненного места. — А первым был…— начав фразу, Вэйн предполагал, что Хоррия завершит его слова ответом на вопрос. Но она не торопилась, поэтому Вэйн понял, что она не слишком спешила делится этой информацией. —… Он был лидером лагеря Хорри до меня. Но погиб на одной из вылазок. Случайно. Он не должен был погибнуть, но это произошло… — Хоррия застыла на какое-то мгновение, после чего оттянула ворот плотного свитера, показывая длинный, продолговатый шрам на ключице. Неровная, поверхность кривого рубца была заметной даже в слишком тусклом свете остатков костра. — Произошло, потому что он погиб за меня. Вэйн впервые услышал, что голос Хорри мог звучать настолько безжизненно. Словно говорила не она, а кто-то другой. Какой-то механизм, отмеряющий спокойную интонацию, выверенные паузы между словами и предложениями. Отрешенный, едва ли не пустой голос Хоррии словно плотная, слишком большая стена ограждал ее эмоции. Она опустила руку, которая медленно легла обратно. А Вэйн почему-то слишком явно осознал, насколько много боли скрывал этот голос. Именно по этой причине он замолчал. Ему стало слишком явно, что не стоило тревожить эту часть истории. По крайней мере до тех пор, пока сама Хоррия не решится ему рассказать ее сама. Мужчина осторожно протянул руку, коснувшись тонких, длинных и слишком изящных пальцев. Для той жизни, которую вела Хоррия, это казалось неестественным, но Вэйн не придал этому значение, сжав ее ладонь в своей. Знак поддержки, понимания. Прошло лишь несколько мгновений, когда Хоррия в ответ переплела пальцы с его. Простой жест почему-то говорил значительно больше, нежели любые слова. А тишина, безмолная и мягкая, окутала пространство вокруг. Так длилось такое-то совершенно непонятное самому Вэйну время. Они прсото сидели, в то время как палочка, брошенная Хоррией, наконец-то загорелась от жарких углей, отчего тусклый свет стал чуть ярче. Лишь спустя какое-то совершенно неосязаемое для самого Вэйна время, Хоррия медленно разжала их соединенные вместе ладони. Вэйн не успел что-либо спросить. Не прошло и мгновения, как в ее руках оказался предмет. Она осторожными движениями развернула не особо большой лист. Словно бы она обозвала произошедшее своими сухими действиями. Лишь легкая, едва ли заметная спешность движений могла выдать капли искренних эмоций. Вэйн пригляделся, в тусклых тенях замечая очертания. В руках Хоррии была карта… Карта чёрного леса, о чем говорили грубые тёмные рисунки и толстые штрихи. — Ты ведь оказалась здесь среди ночи из-за этого? — мужчина кивнул в сторону предмета. Хоррия не спешила подтверждать догадку. Вэйн заметил как она осторожно провела пальцами по поверхности карты. Ему с трудом верилось что возможно было что-то разглядеть или понять почти во тьме. Но казалось, Хоррии вообще не было до этого дело и она вполне спокойно читала, разглядывая все в ночной мгле. — Да. — Который ответ на какой-то миг заставил Вэйна решить, что она не намеревалась больше ничего говорить, но это оказалось не так. — Вернее почти. Мне нужно изучить карту. Я не уверена, но возможно… Речь Хоррии оборвалась. Она не продолжила фразу глядя в одну точку, словно бы пыталась что-то разгадать, понять, проанализировать. Глядя на ее сосредоточенное и напряжённое лицо Вэйн мог с уверенностью сказать, что она выглядела как человек, у которого совершенно оказываются складываться какие-то детали. — Это касается лагеря? — вопрос слетел с губ Вэйна, когда он заглянул в карту, которую держала Хоррия, наблюдая за довольно размытыми, непонятными очертаниями. Он никогда не учился понимать карты, а множество деталей, изображённых на ней, лишь больше уверяли его в невозможности разобраться без дополнительных объяснений. — Это касается одичалых, — тихо поправила его женщина, после чего поджала губы, не продолжая пояснения. Она не спешила говорить, а Вэйну все больше казалось, словно он был маленьким ребёнком, которому, как всегда, не спешили сообщать что-то важное. — Есть что-то, что ты забыла мне рассказать? — ирония в голосе Вэйна была почти незлой. Хотя какую-никакую долю раздражения он испытывал. Почему, разговаривая с ней так, отстранённо, ему казалось словно разговора произошедшего почти час назад вовсе не было. Он категорически не мог этого понять, хоть и пытался, догадываясь о том, с чем это могло быть связано. Хоррия в свою очередь лишь качнула головой. Это значило отрицательный ответ, хотя в таком случае Вэйн совершенно не понимал, с чем в таком случае было связано то, что Хоррия узнала, и почему она не торопилась говорить об этом. — Я ведь говорила, что одичалых особенно много возле Даркрата? Я пыталась проследить, за этим. У меня не получилось сделать особенно много, но я пыталась. Мне пришло в голову, попробовать отследить их передвижение. — Эти красные линии показывают передвижения? — Вэйн кивнул на карту, задавая вопрос. Женщина, изогнув тонкие губы с лёгкой улыбке, лишь кивнула. — Больше всего возле Даркрата… И, подожди, это то дерево, где были мы в прошлый раз? Развалины… — когда он пригляделся, удивление в его голосе оказалось слишком сильным. — Да, второе место, где Фиар особенно много — чёрное дерево. Словно оно притягивает их к себе. Так что я не уверена, что есть что-то удивительное в том, что прошлый раз на нас напали. — И ты, конечно же, пыталась разобраться, в чем дело самостоятельно, — предположение мужчины больше звучало как утверждение, которое обещало оказаться верным. Тихий смешок удивил Вэйна. Когда его взгляд задержался на лице женщины, та медленно кивнула, даже не пытаясь оспаривать очевидное. — В действительности лагерь всегда оставался моим домом, поэтому я хотела добиться для нас всех лучшей жизни… Но после того как лагерь был уничтожен, все пошло кувырком… А теперь я, кажется, что-то вспомнила связанное с Блэкмортом. Все это должно быть как-то связано, но я понимаю, что много не знаю, и теперь мне необходимо разобраться во всем. — раздражение, слишком мимолетно появившееся в голосе, быстро исчезло, став чем-то на подобии отчаяния, которое ощущал сам Вэйн, пытаясь разобраться в том, что ему было не под силу. Вэйн понимал ее злость и отчаяние, ведь разрушение лагеря похоронило слишком большую часть работы Хоррии, а красная книга Хорри вызывала вопросы и у него. На какой-то миг, неприятное ощущение горечи охватило его, ведь отчасти из-за его действий лагерь оказался обнаружен. — Но как ты хочешь… Добиться лучшей жизни для лагеря? Послышался тихий вздох, после чего Хоррия взяла еще одну тонкую ветку, прислоненную к импровизированному сидению. Она стала ворошить костер, одновременно заговорив: — Я надеялась, что, узнав больше об одичалых, могу лучше контролировать их… И это могло бы помочь нам в том, чтобы отобрать часть территории у Блэкморта, ведь одичалые очень сильны, особенно когдп их много. В конце концов, почти всех жителей лагеря выгнали именно оттуда. Это место было их домом, и было бы правильно, если бы они могли вернуться туда. — Именно для этого ты отправила меня следить за Маркусом? Ведь знала, что он мог что-то знать об одичалых, ведь основал Эверфир, — неожиданная догадка и вопрос кажется, поясняли всю картинку. Какое-то время Хоррия не отвечала, задержав внимательный взгляд на нем. — Одна из причин, как и прежде, — ответ женщины, как всегда, был коротким и спокойным, после чего она отвела взгляд в сторону, снова кинув ветку в костер. — Но ведь, чтобы добиться этого, необходимо устроить едва ли не войну против Блэкморта. Вы бы не смогли сражаться… Вас слишком мало, даже если бы ты могла переманить на свою сторону одичалых. — Именно поэтому я ещё не нашла правильного способа все исправить… Хотя этот и разрушенный лагерь не единственные, на все еще слишком мало. Поэтому эта задача остаётся слишком сложной, — лёгкая подразнивающая ирония слышалась в голосе. Как и едкая доля недовольства собой и досады. От такого смешения Вэйн не нашёлся с ответом. Хоррия вновь была права: с чем-то подобном спешить было невозможно. Забрать часть территории, чтобы иметь возможность нормально существовать сбежавшим Фиар… Когда Хоррия давала ему поручения, в последнюю очередь он мог предположить, что это могло быть хоть как-то связано. В конечном счёте Вэйн не нашёл ничего лучшего, кроме как медленно, словно бы неуверенно, кивнуть, соглашаясь с ней. Еще некоторое время звезды горели в небе, а ночь распространялась вокруг. Костёр окончательно потух, и лишь несколько, совсем тусклых искорок все ещё сражались за то, чтобы гореть.

***

То, что Вэйн услышал от Хоррии с трудом подавалось логическому анализу. Аналогично сложно было понять, каким именно образом Хоррия хотела добиться желаемого. Но, почему-то он понимал, что она не смотря ни на что была готова добиться своей цели. Вэйн осознал, что впервые действительно слышал ее стремление, конечный пункт к которому хотела дойти. Было ли это из-за того, что она почти всю свою жизнь пробыла в лагере? Или же эта цель появилась в память о Кирте? Вэйн вспомнил, что Кирт тоже занимался тем же, чем и сам Вэйн. А значит, он ошибался и это стремление оставалось с Хоррией уже очень давно. Хотя Вэйн больше почти ничего не знал о самой женщине. Ни о том, как она жила до лагеря, ни о том, как в него попала. И все-таки, многие детали указывали на то, что она ему доверяла значительно больше, нежели кому-либо другому. Вэйн вернулся в свою палатку, хотя на улице медленно начинало светать. И хотя тени деревьев значительно замедляли этот процесс, мужчина заметил, насколько посветлело за прошедшее время небо. Хотя сейчас, оказавшись здесь, он почему-то был уверен, что ему все равно не удастся уснуть до наступления утра. То ли из-за того, что он узнал, то ли из-за того, что случилось между ним и Хоррией. И ее ответа, все же отличающегося от отказа.Снег и холод. Они покрывалом укутывали пространство лагеря. Многие мирно спали, в то время как Вэйн без конца ворочался, осознавая, что отсутствие сна не лучшее решение, чтобы восстановиться. Конечно, некоторые мази и травяные настойки, которые он получил по возвращении, помогали ему справится с теми ранами, что оказались на его теле. И сейчас остались лишь слегка краснеющие, все еще болезненные шрамы. Вдоль туловища, на руках, возле шеи. Он мог видеть их, доказательство, отчасти, своей глупости, и одновременно отпечаток того, что ему пришлось пройти. Ему пояснили, что естественная регенерация и восстановление у Фиар проходит быстрее, нежели у обычных людей, а вот старение наоборот, медленнее. И обычно они, как оказалось, доживали более чем до ста пятидесяти лет. А Вэйн осознал, что, кажется, не замечал и не интересовался этим, хотя и провел с Хорри довольно много времени. И теперь ему стало ясно, почему Ричард хоть и изменился, но не выглядело так, словно бы прошло с их последней встречи около двадцати лет. Кажется, многое из того, что он не замечал по той или иной причине имело смысл. Ночь возвращала его к мыслям. Утаскивала за собой, не позволяя уснуть. Он, конечно же, также вспоминал Хоррию, и недавний разговор с ней. Образ женщины, такой стойкой, рациональной, умной, каждый раз по-новому обескураживал его. И все же, вместе со злостью, вызванной его уязвленностью перед ней, женщина невольно вызывала трепет. Необъяснимое, но поглощающее без остатка восхищение. Изящными, правильными чертами, делающими ее красивой, и качествами, которые позволяли ей оставаться лидером лагеря Хорри более десяти лет. Тем, что делало ее сильной, и вместе с тем временами оказывало ее с совершенно другой стороны. Вэйн сел, проводя рукой по лицу. Ему нужно было уснуть, но сон никак не приходил. Словно бы потешаясь над его стремлением, только уходил ещё дальше от него, вынуждая подняться с места и последовать поиску сбежавшему сну. Взгляд мужчины остановился на красной поверхности книги Фиар, лежащей на небольшом столике в другой части палатки. Он так и не сумел заставить себя прочесть хоть что-то после того, как Хоррия ушла. Мысли упорно возвращались к стихотворению, которое так просто произнесла женщина. Выглядело так, словно в нем что-то запрятали. Какое-то расплывчатое, смутное послание. Только вот Вэйн никак не мог понять, что именно означал витиевато составленный текст, и эта дилемма преследовала его. Стоило ли ему выйти на холодный воздух? Мужчина не сомневался особенно долго. Ведь отвлечь себя оказалось почти жизненно важно. Словно без этого он рисковал задохнуться от недостатка кислорода или же окончательно свихнуться от навязчивых, совершенно спутанных мыслей.

***

Холод. Он коснулся открытых участков кожи, отрезвляя. Вэйн мгновенно ощутил, словно бы дышать стало значительно легче, даже несмотря на то, что успел одеться явно слишком легко для такой погоды. Но лагерь давно спал и потому тишина перебивалась разве что ветром, треплющем концы голых чернеющих веток в лесу. Мужчина проследовал по спящему лагерю, но вокруг оказалось совсем темно. Его шаги казались невероятно шумными в царящей тишине. Он боялся, что своими действиями рисковал всех разбудить. Даже если хруст снега под ногами едва ли мог побеспокоить крепко дремлющих жителей этого убежища. Он сразу понял, когда обошёл лагерь по кругу и оказался возле костра. Тот потух не до конца, и догорающие части изрядно обугленных веток, а также раскаленные угли все ещё давали едва ощутимое тепло и служили заметным источником света. Но Вэйна больше привлекла темная фигура. Сидящая на одном из пустующих мест, повернувшись к нему спиной. Он не сразу понял, кто оказался на месте его невольного ночного собеседника. Но ему не составило труда спустя пару мгновений распознать знакомый облик. Это была Хоррия. Удивление, смешанное с некоторым оцепенением заставили его на несколько секунд остановится, тихо наблюдая за ней. Женщина сидела, опустив взгляд вниз и наблюдая за все ещё горящими остатками костра. Кажется, его тушили лишь летом. Зимой же дожидались, пока он тух сам. Когда Вэйн приблизился, приметил едва заметное движение со стороны Хоррии. Та пошевелилась, почувствовав приближение, но не спешила уйти или заговорить. Когда Вэйн сел рядом с ней, Хоррия наконец-то плавно обернулась, взглянув на него и обведя взглядом его уставшую фигуру. На тонких губах, как всегда, заиграла лёгкая усмешка. — Ларк идёт охотится довольно рано, тебе стоило бы потратить время на то, чтобы отдохнуть, если ты хотел бы оказаться полезным, — взгляд женщины вернулся к костру, и снова был направлен вниз, когда она заговорила, но Вэйн слышал спокойный голос, когда она через мгновение она продолжила свою фразу. — Не думаю, что после плена у Маркуса ты можешь позволить себе еще одну беспечность. — У меня не получилось уснуть, — Вэйн вздохнул, пригладив непослушные волосы и признавшись в том, что оказался не способен даже позаботится о чем-то настолько простом. В конце концов, она была права, Вэйн ощущал себя устало, хоть и не смог заставить себя закрыть глаза. И, если бы это было в его силах, он бы и сам предпочёл сон. — Ты знала, что Розмари назначила меня в помощники Ларку? — Да, я об этом знала, — фраза звучала равнодушно. Хоррия хмыкнула, взяв слева от себя тонкую ветку и пошевелив ею тлеющие угли в костре, отчего небольшой огонек разгорелся чуть сильнее. К подобным словам Вэйн оказался готов. — Ты ведь и до моего возвращения знала, где я оказался. Знала, что меня поймал Маркус, — очередное предположение, которое оказалось почему-то невероятно очевидным, а потому Вэйн не спрашивал, а больше констатировал факт. Словно детали наконец-то стали на место, позволяя увидеть картинку, которую он начал описывать. — У меня было время догадаться, хотя я ничего не могла сделать с этим. Вмешаться извне оказалось невозможно, а без серьёзных связей в Эверфир или Даркрате пытаться провернуть хоть что-то… Слишком опасно, — она говорила настолько спокойно, что Вэйну показалось, словно сказанное ею было само собой разумеющимся. После сказанной фразы она не вернула ветку на место, а продолжала отрешенно ворошить угли. Как казалось Вэйну, подобное движение успокаивало ее, помогая сосредоточить мысли. — Ты волновалась за меня? — пытливый взгляд Вэйна стремился достать ответ, вытянуть его несмотря на желание собеседницы молчать. Он почему-то слишком легко мог представить, как Хоррия после его исчезновения злилась на него, но все равно оказывалась в Эверфир, пытаясь что-то узнать. Или же то как она, подобно тому, как поступала и в прошлый раз, пыталась вызнать нужные сведения у стражи. — Я не думаю, что тебе нужен ответ на этот вопрос, Вэйн, — непринужденная и вполне хорошо знакомая Вэйну снисходительность в тоне и усмешка Хоррии выдала ее равнодушие к его словам. Она все еще смотрела в почти угасший костёр, который, тем не менее, все ещё давал неяркий остаток тёплого света. Она наконец то выбросила тонкую ветку из чёрного леса в почти истлевший ворох углей. Ему показалось, словно она была готова в мгновение исчезнуть после этого действия. Именно в этот момент порыв, желание проверить, задержать на миг, заставили его перехватить руку женщины, оставив три пальца на запястье, таким образом ощущая участившееся биение пульса. Мог ли он интерпретировать это как настоящие эмоции Хоррии? Или с ним играло шутку стремление выдать желаемое за действительное? — Удивительно, что твой пульс слово показывает настоящие эмоции, тогда как ты сама всегда одна невозмутимость, и по тебе невозможно прочесть совершенно ничего, — слова оказались неожиданными даже для него самого. Вэйн не ожидал, что решится на что-то подобное. Не знал, что действительно скажет это. Хоррия же, то ли из-за неожиданности, то ли из-за наглости, смотрела на него, не отвечая долгих несколько секунд. Но тонкие алые губы оказались слегка изогнуты в ухмылке, словно бы в следующий миг она готова выдать новую едкую фразу. Она одернула руку, резко и спешно пресекая действия Вэйна. — Я не книга, чтобы меня читать, — тонкая линия гнева была отчетливо видна Вэйну. Но он не говорил, завороженно наблюдая за женщиной, волосы которой, впервые после их знакомства, были распущены. — И больше не смей говорить так, словно знаешь, о чем идёт речь, Вэйн. Карие глаза горели, и в них отражался отблеск света от догорающего костра. Но Вэйн почему-то видел в них отражение мимолетного, едва заметного испуга, попытки спрятаться. Мужчина смотрел в пленительные глаза, осознавая, что должен был что-то ответить. Его слова должны были пояснить действия… Только вот их, как и свои эмоции, невозможно было объяснить как-то иначе. Он пытался пробиться сквозь стену, которая всегда окружала Хоррию. Зачем? Он и сам не замечал, настолько отчаянно пытался это сделать. Он стремился разгадать ее, понять. Потому что… — Я… — Вэйн неожиданно запнулся, осознавая самого себя. Он никогда в действительности не говорил ничего подобного. Не чувствовал настолько ярко. — Кажется, я влюблен в тебя. На этот раз он не дал ответить, не дал отстраниться, а спешно притянул тонкую, но сильную фигуру к себе, коснувшись губами алых, мягких и слишком чувственных губ. По вкусу, таких же пряных и пьянящих, как и радмери, в который добавили алкоголь. — Не отталкивай меня, если чувствуешь хоть что-то похожее. Хоть каплю, — сбивчивая фраза выдавала его страх с потрохами. Но он надеялся. Отчаянно надеялся, что разглядел Хоррию за стенами, которые она так упорно строила вокруг себя. Мужчина ожидал, что его оттолкнут за наглость, скажут очередное хлесткое слово. Ударят. Но меньше всего он ожидал нежной, мягкой робости. Трепетный, тягуче сладкий и опьяняющий его еще сильнее ответ. Неуверенный, словно робкий и боязливый. Движение губ в такт биению оглушающего сердца. В какой-то момент Вэйн поднял руку, одним неуверенным движением оставив ее на изящной шее. Он снова ощущал учащенный пульс. Ему казалось, что именно в этот момент он мог коснуться сердца Хоррии, попытался понять ее эмоции, увидеть их. Ощутить также чётко, как и свои собственные. Было ли это реальным? Или он пытался навязать это себе, чтобы поверить? Вэйн не знал, сколько времени прошло. Жар поцелуя, словно бы они сидели не рядом с почти догоревшим костром, а вблизи разгоревшегося вокруг них пожара. И удивительное ощущения мягкого тела, хрупкого, но сильного и гибкого. Он окончательно потерялся, отстранившись лишь в тот момент, когда дыхание окончательно перехватило от нехватки воздуха. — Не считай… Словно это способно что-то поменять, — Хоррия медленно открыла глаза, произнося очередную фразу, заставляющую Вэйна осознать, что вряд ли существовало что-то, способное изменить приоритеты женщины. Только сбившееся, также как и у него самого, дыхание подсказывало Вэйну, что возможно она женщина врала, не желая отвечать ему согласием. — Не считаю, — тихий ответ Вэйна был уверенным. Он наверняка знал, о чем говорил. Ведь довольно давно взял себе на заметку не привыкать ни к чему хорошему. Все это могло в любой момент разрушиться. Исчезнуть, раствориться без следа. Но моменты, которые оставались с ним, в памяти, все же создавали ценность. — Все… Имеет свойство заканчиваться. Смешок Хоррии звучал слишком натянуто и громко в ночи. Она на какой-то миг взглянула на Вэйна, слово бы давая оценку его ответу и словам. Размышляя, прежде чем что-то говорить. — Кирт был вторым близким мне человеком, которого я потеряла. Он пошёл на это намеренно. Ведь из-за меня стал Фиар, как и ты сам. Я знала, что рано или поздно он примет решение уйти. Я не хочу, не теперь… — оборванная фраза на какой-то миг повисла в воздухе, оставшись незавершенной, в то время как Вэйн услышал дрожь во всегда уверенном, спокойном голосе. Вэйну и не потребовалось пояснений, чтобы самостоятельно понять, что за слова она не договорила. Не требовалось пояснений, чтобы понять то, что она имела в виду. Он не знал ее историю, но был уверен, что она не могла быть лучше его собственной. В конце концов, у всех их были те или иные шрамы, обозначающие не особо приятные отрезки пути. Даже если порой это превращало их самих в истрепанный кусок живой плоти, на котором не осталось не израненного места. — А первым был…— начав фразу, Вэйн предполагал, что Хоррия завершит его слова ответом на вопрос. Но она не торопилась, поэтому Вэйн понял, что она не слишком спешила делится этой информацией. —… Он был лидером лагеря Хорри до меня. Но погиб на одной из вылазок. Случайно. Он не должен был погибнуть, но это произошло… — Хоррия застыла на какое-то мгновение, после чего оттянула ворот плотного свитера, показывая длинный, продолговатый шрам на ключице. Неровная, поверхность кривого рубца была заметной даже в слишком тусклом свете остатков костра. — Произошло, потому что он погиб за меня. Вэйн впервые услышал, что голос Хорри мог звучать настолько безжизненно. Словно говорила не она, а кто-то другой. Какой-то механизм, отмеряющий спокойную интонацию, выверенные паузы между словами и предложениями. Отрешенный, едва ли не пустой голос Хоррии словно плотная, слишком большая стена ограждал ее эмоции. Она опустила руку, которая медленно легла обратно. А Вэйн почему-то слишком явно осознал, насколько много боли скрывал этот голос. Именно по этой причине он замолчал. Ему стало слишком явно, что не стоило тревожить эту часть истории. По крайней мере до тех пор, пока сама Хоррия не решится ему рассказать ее сама. Мужчина осторожно протянул руку, коснувшись тонких, длинных и слишком изящных пальцев. Для той жизни, которую вела Хоррия, это казалось неестественным, но Вэйн не придал этому значение, сжав ее ладонь в своей. Знак поддержки, понимания. Прошло лишь несколько мгновений, когда Хоррия в ответ переплела пальцы с его. Простой жест почему-то говорил значительно больше, нежели любые слова. А тишина, безмолная и мягкая, окутала пространство вокруг. Так длилось такое-то совершенно непонятное самому Вэйну время. Они прсото сидели, в то время как палочка, брошенная Хоррией, наконец-то загорелась от жарких углей, отчего тусклый свет стал чуть ярче. Лишь спустя какое-то совершенно неосязаемое для самого Вэйна время, Хоррия медленно разжала их соединенные вместе ладони. Вэйн не успел что-либо спросить. Не прошло и мгновения, как в ее руках оказался предмет. Она осторожными движениями развернула не особо большой лист. Словно бы она обозвала произошедшее своими сухими действиями. Лишь легкая, едва ли заметная спешность движений могла выдать капли искренних эмоций. Вэйн пригляделся, в тусклых тенях замечая очертания. В руках Хоррии была карта… Карта чёрного леса, о чем говорили грубые тёмные рисунки и толстые штрихи. — Ты ведь оказалась здесь среди ночи из-за этого? — мужчина кивнул в сторону предмета. Хоррия не спешила подтверждать догадку. Вэйн заметил как она осторожно провела пальцами по поверхности карты. Ему с трудом верилось что возможно было что-то разглядеть или понять почти во тьме. Но казалось, Хоррии вообще не было до этого дело и она вполне спокойно читала, разглядывая все в ночной мгле. — Да. — Который ответ на какой-то миг заставил Вэйна решить, что она не намеревалась больше ничего говорить, но это оказалось не так. — Вернее почти. Мне нужно изучить карту. Я не уверена, но возможно… Речь Хоррии оборвалась. Она не продолжила фразу глядя в одну точку, словно бы пыталась что-то разгадать, понять, проанализировать. Глядя на ее сосредоточенное и напряжённое лицо Вэйн мог с уверенностью сказать, что она выглядела как человек, у которого совершенно оказываются складываться какие-то детали. — Это касается лагеря? — вопрос слетел с губ Вэйна, когда он заглянул в карту, которую держала Хоррия, наблюдая за довольно размытыми, непонятными очертаниями. Он никогда не учился понимать карты, а множество деталей, изображённых на ней, лишь больше уверяли его в невозможности разобраться без дополнительных объяснений. — Это касается одичалых, — тихо поправила его женщина, после чего поджала губы, не продолжая пояснения. Она не спешила говорить, а Вэйну все больше казалось, словно он был маленьким ребёнком, которому, как всегда, не спешили сообщать что-то важное. — Есть что-то, что ты забыла мне рассказать? — ирония в голосе Вэйна была почти незлой. Хотя какую-никакую долю раздражения он испытывал. Почему, разговаривая с ней так, отстранённо, ему казалось словно разговора произошедшего почти час назад вовсе не было. Он категорически не мог этого понять, хоть и пытался, догадываясь о том, с чем это могло быть связано. Хоррия в свою очередь лишь качнула головой. Это значило отрицательный ответ, хотя в таком случае Вэйн совершенно не понимал, с чем в таком случае было связано то, что Хоррия узнала, и почему она не торопилась говорить об этом. — Я ведь говорила, что одичалых особенно много возле Даркрата? Я пыталась проследить, за этим. У меня не получилось сделать особенно много, но я пыталась. Мне пришло в голову, попробовать отследить их передвижение. — Эти красные линии показывают передвижения? — Вэйн кивнул на карту, задавая вопрос. Женщина, изогнув тонкие губы с лёгкой улыбке, лишь кивнула. — Больше всего возле Даркрата… И, подожди, это то дерево, где были мы в прошлый раз? Развалины… — когда он пригляделся, удивление в его голосе оказалось слишком сильным. — Да, второе место, где Фиар особенно много — чёрное дерево. Словно оно притягивает их к себе. Так что я не уверена, что есть что-то удивительное в том, что прошлый раз на нас напали. — И ты, конечно же, пыталась разобраться, в чем дело самостоятельно, — предположение мужчины больше звучало как утверждение, которое обещало оказаться верным. Тихий смешок удивил Вэйна. Когда его взгляд задержался на лице женщины, та медленно кивнула, даже не пытаясь оспаривать очевидное. — В действительности лагерь всегда оставался моим домом, поэтому я хотела добиться для нас всех лучшей жизни… Но после того как лагерь был уничтожен, все пошло кувырком… А теперь я, кажется, что-то вспомнила связанное с Блэкмортом. Все это должно быть как-то связано, но я понимаю, что много не знаю, и теперь мне необходимо разобраться во всем. — раздражение, слишком мимолетно появившееся в голосе, быстро исчезло, став чем-то на подобии отчаяния, которое ощущал сам Вэйн, пытаясь разобраться в том, что ему было не под силу. Вэйн понимал ее злость и отчаяние, ведь разрушение лагеря похоронило слишком большую часть работы Хоррии, а красная книга Хорри вызывала вопросы и у него. На какой-то миг, неприятное ощущение горечи охватило его, ведь отчасти из-за его действий лагерь оказался обнаружен. — Но как ты хочешь… Добиться лучшей жизни для лагеря? Послышался тихий вздох, после чего Хоррия взяла еще одну тонкую ветку, прислоненную к импровизированному сидению. Она стала ворошить костер, одновременно заговорив: — Я надеялась, что, узнав больше об одичалых, могу лучше контролировать их… И это могло бы помочь нам в том, чтобы отобрать часть территории у Блэкморта, ведь одичалые очень сильны, особенно когдп их много. В конце концов, почти всех жителей лагеря выгнали именно оттуда. Это место было их домом, и было бы правильно, если бы они могли вернуться туда. — Именно для этого ты отправила меня следить за Маркусом? Ведь знала, что он мог что-то знать об одичалых, ведь основал Эверфир, — неожиданная догадка и вопрос кажется, поясняли всю картинку. Какое-то время Хоррия не отвечала, задержав внимательный взгляд на нем. — Одна из причин, как и прежде, — ответ женщины, как всегда, был коротким и спокойным, после чего она отвела взгляд в сторону, снова кинув ветку в костер. — Но ведь, чтобы добиться этого, необходимо устроить едва ли не войну против Блэкморта. Вы бы не смогли сражаться… Вас слишком мало, даже если бы ты могла переманить на свою сторону одичалых. — Именно поэтому я ещё не нашла правильного способа все исправить… Хотя этот и разрушенный лагерь не единственные, на все еще слишком мало. Поэтому эта задача остаётся слишком сложной, — лёгкая подразнивающая ирония слышалась в голосе. Как и едкая доля недовольства собой и досады. От такого смешения Вэйн не нашёлся с ответом. Хоррия вновь была права: с чем-то подобном спешить было невозможно. Забрать часть территории, чтобы иметь возможность нормально существовать сбежавшим Фиар… Когда Хоррия давала ему поручения, в последнюю очередь он мог предположить, что это могло быть хоть как-то связано. В конечном счёте Вэйн не нашёл ничего лучшего, кроме как медленно, словно бы неуверенно, кивнуть, соглашаясь с ней. Еще некоторое время звезды горели в небе, а ночь распространялась вокруг. Костёр окончательно потух, и лишь несколько, совсем тусклых искорок все ещё сражались за то, чтобы гореть.

***

То, что Вэйн услышал от Хоррии с трудом подавалось логическому анализу. Аналогично сложно было понять, каким именно образом Хоррия хотела добиться желаемого. Но, почему-то он понимал, что она не смотря ни на что была готова добиться своей цели. Вэйн осознал, что впервые действительно слышал ее стремление, конечный пункт к которому хотела дойти. Было ли это из-за того, что она почти всю свою жизнь пробыла в лагере? Или же эта цель появилась в память о Кирте? Вэйн вспомнил, что Кирт тоже занимался тем же, чем и сам Вэйн. А значит, он ошибался и это стремление оставалось с Хоррией уже очень давно. Хотя Вэйн больше почти ничего не знал о самой женщине. Ни о том, как она жила до лагеря, ни о том, как в него попала. И все-таки, многие детали указывали на то, что она ему доверяла значительно больше, нежели кому-либо другому. Вэйн вернулся в свою палатку, хотя на улице медленно начинало светать. И хотя тени деревьев значительно замедляли этот процесс, мужчина заметил, насколько посветлело за прошедшее время небо. Хотя сейчас, оказавшись здесь, он почему-то был уверен, что ему все равно не удастся уснуть до наступления утра. То ли из-за того, что он узнал, то ли из-за того, что случилось между ним и Хоррией. И ее ответа, все же отличающегося от отказа.