• Candle Light •

       Когда Джемин появляется на пороге, то выглядит как ангел, сошедший с небес, дабы спасти его бренную душу. Это почти богохульство, но Марк, выпустив друга из своих медвежьих объятий, от которых в спине Джемина что-то отчётливо хрустит, складывает ладони вместе и взмаливается: — Боже, спасибо тебе! — Я ещё ничего не сделал, — замечает Джемин, снимая зимние кроссовки. — Ты сходил в магазин? — Ага, ещё вчера. — Хён такой ответственный, — заискивающая обворожительная улыбка заставляет Марка смутиться. Никогда не угадаешь, каким предстанет Джемин в новую встречу. Порой он тихий и молчаливый, почти отсутствующий, а иногда на него находит… что-то. И тогда от безудержной энергии, хаотичной и непредсказуемой, нет никому спасения. Даже Донхёк оказывается перед ним слаб. И, между прочим, в числе первых валяется на полу, буквально плача от смеха, тем самым отбирая у Марка титул главной хохотушки. Так вот, сегодня Джемин в приподнятом и игривом настроении. А ещё, кажется, в ударе нежных чувств. — Оппа, — тянет он нараспев, — у тебя есть большая миска? — Открой верхний левый шкафчик, — Марк пытается убедить себя, что к подобным обращениям уже привык, но кончики ушей его всё равно предательски краснеют. — Тебе насколько большую надо? — Чтобы на тесто хватило. — Тогда лучше возьми кастрюлю. Джемин принимается греметь, критически оценивая всевозможный арсенал имеющейся у Марка посуды. — Откуда у тебя столько? — Родственники надарили. — Нет, это, конечно, прекрасное вложение средств, но в твоём случае какое-то бесполезное. Это ещё более иронично, чем подаренный Донхёком кетчуп, — Джемин переводит лукавый взгляд на Марка, предвкушая реакцию. — Зачем тебе столько посуды, если ты даже не можешь нормально приготовить… — Так! Если это очередная шутка про то, что начинается на «яиш» и заканчивается на «ница», то клянусь, ноги моей не будет на празднике. — Ну уж нет, — отступает Джемин, выбрав средних размеров кастрюльку. — Мне тогда Ченлэ уши надерёт. А потом растреплет хёнам, что тебя обидел, и мне придётся вести разговоры с Тэёном, потом слушать поучения Доёна, ловить косой взгляд Юты, перестать обниматься с Джехёном, впервые ощутить неловкость с Чону и… Его речь прерывает заливистый смех. То, насколько легко рассмешить Марка, до сих пор не укладывается в голове Джемина, но хихиканье друга каждый раз настолько заразительное, что ответная улыбка расцветает сама собой. — Итак, что от меня требуется? — спрашивает Марк, вернув себе самообладание. — Пока я занимаюсь тестом, ты можешь нарезать овощи и бекон. Доставай, что накупил. Марк лезет в недра старого небольшого холодильника. Тот, недовольный набегом, начинает низко гудеть и капризно пиликать, находясь в открытом состоянии дольше положенного. Марк, обменявшись с техникой парой слов, захлопывает её ногой. — Так, как чистить чеснок, я надеюсь, ты в курсе. Зубчика три хватит. Сыр натри в отдельную тарелку, так будет легче распределять его по пицце. Помидоры нарежь тоненькими кружочками. Для этого возьми зазубренный нож, чтобы с кожицей было проще. Бекон подели на небольшие кусочки. Зелень помой. С соусом и тестом я сам справлюсь. Марк не особо тактильный, когда дело касается его самого, но вот пожамкать Джемина за щёчки — это он с радостью. Особенно, когда рядом нет Джено. Потому что если Марка ловят за этим, то милый самоед превращается в игривого добермана, желающего показать Марку всю его силу и переключить внимание старшего. Сейчас Джено рядом нет, а воркующий о готовке Джемин с интонацией учителя младших классов выглядит так мило, что руки сами тянутся сначала к чужому ушку, а потом и к мягкой щечке. Джемин продолжает вещать, отчего некоторые звуки становятся менее разборчивыми. Но вдруг лицо его хмурится, а взгляд останавливается на стоящей посреди стола консервной банке. — Что здесь забыли ананасы? — Думал добавить их в пиццу. — Ноу! — голос Джемина взлетает на несколько октав. — Ноу! Ты не загубишь наши труды таким образом! — Хёк сказал… — Если ты пойдёшь на поводу этого хитрого лиса, то вся пицца достанется этой морде, пока остальные будут воротить нос. Поэтому положи это слабое звено туда, откуда взял. — Но Хёк будет ругаться… — Завалитесь вместе играть на гитаре — хоть из одних ананасов пиццу делай. А эту не трогай. Она для всех. Иначе вместо того, чтобы помогать здесь тебе, я отправлюсь украшать дом вместе с Джено. Или составлю компанию Джисону. — Нет, Джемини, не бросай меня посреди процесса! — Марк тут же убирает банку со стола и прижимает её к груди. — Тогда я не то что проиграю, а вообще ничего не принесу. Донхёк от меня живого места не оставит. — Нда, насмешки и недовольство вперемешку ты точно не выдержишь. Так они приходят к компромиссу. Марк включает Бруно Марса, напевая «what you doin?», а Джемин, за незнанием слов, принимается размахивать венчиком в такт музыке, покачивая головой и бёдрами. Кусок сыра замирает на полпути к тёрке, когда Марк отвлекается на припев. Лицо его забавно искривляется от прилагаемых усилий. — Мы, конечно, особо не торопимся, но такими темпами песни закончатся быстрее, чем сыр в твоих руках. Марк принимается работать усерднее. Нарезка помидор требует от него максимума усилий. Кружочки получаются то слишком толстыми, то половинчатыми и прозрачными. Марк немного расстраивается, о чём спешит доложить вышестоящему. Джемин подходит со спины и, уткнувшись подбородком в плечо, принимается его успокаивать: какая разница, как выглядит блюдо, если в желудке потом всё перемешается. Марк закатывает глаза. Утешение выходит такое себе. Тогда Джемин, который опять умудрился поймать радиоволну SexyFM, тянется к его рукам, накрывая их своими. — Оппа, хочешь, я научу тебя красиво нарезать овощи? Марк звучно ухмыляется и пихает его плечом. — Инициатива наказуема, — притворно вздыхает Джемин, наглаживая место удара. — Мой хён такой жестокий. Марк откладывает нож и лохматит чистой рукой чужие волосы, а затем, профилактики ради, ударяет по заднице, направляя в сторону до сих пор недоделанного теста. Когда оно оказывается уже на противне, Джемин берётся равномерно размазывать соус, чтобы затем в четыре руки разложить оставшиеся ингредиенты. Однако Марк просит не вмешиваться, потому что Джемин и так уже очень сильно помог. Он склоняется над столом и самостоятельно принимается за дело. Брови-чайки, слетевшиеся к переносице, передают всю степень концентрации. Джемин, наблюдая в сторонке, прячет в ладони широкую улыбку. Вскоре пицца мигрирует в духовку, а парни в комнату Марка. Они садятся поперёк кровати, опираясь спиной на стену и принимаются уплетать прихваченные Джемином чипсы. Последний чуть сползает, устраивая голову на плече друга и пялится на висящие на стене полароиды. — Что кому решил подарить? — Ренджуну набор простых карандашей разной мягкости и ароматизированные маркеры. Полгорода объездил, чтобы найти мятный и персиковый. Джисон просил новую игру для PS, так что здесь я особо не парился. Джено тоже прост, как две копейки: думаю, заказав толстовку с Железным Человеком, я точно не прогадал. С Ченлэ пришлось труднее, поэтому мы условились, что сходим вместе на баскетбольную игру его любимой команды за мой счёт. — Звучит круто. А Донхёку что? Уголки губ Марка ползут вверх, а в глазах появляется недобрый блеск. — Сам потом увидишь. — Ох, Марк, ты само коварство. Неужели ты задумал какую-то шалость? — Джемин играет бровями, а голос его становится похожим на сладкую патоку. — Я в предвкушении. Надеюсь, меня миновала подобная участь. — Ты в этом году вёл себя хорошо, а послушные дети получают хорошие подарки. — Иногда я начинаю понимать Донхёка. — Мне даже страшно уточнять. — Когда ты такой до жути хороший и добрый, хочется тебя раздраконить и повести себя очень плохо. Чтобы посмотреть, что до каких крайностей ты можешь дойти. Тело Марка почти не двигается, только левая рука чуть шевелится, скользя пальцами по чужим ребрам. Джемин извивается ужом и отодвигается в сторону, но Марк следует за ним. Опираясь на колени по бокам от согнувшегося пополам Джемина, он начинает щекотать его шею, которую тот пытается втянуть в плечи, тощие бока и, напоследок, острые коленки. — Ты даже щекотку не можешь вынести, о каких крайностях может идти речь, — подытоживает довольный Марк, пока Джемин отпыхивается и восстанавливает дыхание. — Донхёк в этом плане куда более закалённый. Однажды Джонни схомутал его по рукам и ногам за плохое поведение, придавив проходящим мимо Чону. Тэён и Доён бросили в речку. А про выходки Джено я вообще молчу. — И только ты всё спускаешь ему с рук. Поэтому тебе и достаётся больше всех. — Тэиль тоже так делает. — Тэиль наверху иерархии, а значит — неприкосновенный. — Западня какая-то. Джемин представляет собой молчаливую солидарность. — А ты что дарить будешь? — Ну, Донхёку, Ренджуну и Ченлэ ничего. Мы с ними сразу условились. Слишком запарно ломать голову каждый праздник. Когда у меня появится идея, я и без повода могу подарок сделать. Джисони я приготовил его любимый бургер. И купил сладкий подарок от Деда Мороза. — Ему семнадцать, Джемин. — Не понимаю, о чём ты. Плечи Марка мелко трясутся. — А для меня и Джено есть подарок? — То, что ты приготовил съедобную пиццу, не лишившись пальцев — само по себе новогоднее чудо, и, заодно, мой тебе подарок. — Ты преувеличиваешь мою некомпетентность. — А ты мою чёрствость, если считаешь, что я мог оставить вас без подарков. — Но я так не думаю. — К чему тогда вопросы? Или ты хочешь испортить сюрприз? — Но про подарок для Джено то можешь рассказать? — канючит Марк. — Ты проболтаешься. А если даже будешь держать рот на замке, за тебя это сделает твоё лицо. Ты безнадёжен, хён. К тому же, про Донхёка ты мне тоже ничего не рассказал, так что мы квиты. За разговорами они проводят всё время, пока на телефоне не звенит таймер. Джемин поудобнее хватает прихватки и с отвагой, которой Марк может только позавидовать, тянет руки в самое пекло, помогая готовой пицце явиться на этот бренный свет. Расплавленный сыр пузырится, растекаясь по запечённым помидорам и поджаристому бекону. Джемин посыпает его сверху свежей зеленью и, разглядев пиццу со всех сторон, выдаёт вердикт: — Sexy. Марк — видимо, от переполняющего восторга — сбоку от него начинает пританцовывать, напевая: — I'm bringing sexy back… Джемин его почти не осуждает. — Прости, но вся посуда остаётся на тебе, — пожимает он плечами, закончив с уборкой стола. — Прежде чем ехать к Джено, я должен ещё зайти домой: забрать приготовленное мясо и подарки. Марк послушно кивает, провожая его до двери. Джемин шнурует кроссовки, кряхтит, распрямляясь, и накидывает длинный, до самых икр, дутый белый пуховик. — Через пару часов свидимся, — салютует он уже в подъезде, — и, пожалуйста, постарайся сделать так, чтобы пицца дожила до вечера в целости и сохранности, оппа. Марк машет ему в ответ и старательно делает вид, что не замечает кокетливых прощальных подмигиваний.