«Экстрим»

Весь отряд стоял как по ниточке, только некоторые смели разрушать, добытую непосильным криком вожатой, дисциплину. — Арзуханян, а ну вышел из строя! Шаг вперед сделал вызванный Петя, причем с таким лицом, будто его потревожили совершенно без причины. — Когда я говорю «Смирно!», это означает, что нужно ровно встать и равняться на строй, а не продолжать шушукаться с Лыковым. — Да ничего я не шушукался! Вам почудилось, Ольга Евгеньевна. Последние нервы Ольги Евгеньевной дали заднею. — Если сейчас же не перестанешь выкобениваться, я тебя Свистуновой сдам. Отправят тебя с позором домой и будешь там матери объяснять за что тебя из лагеря выперли. — А что я такого сделал? — Хочешь сказать, что это не ты подножку Алле Григорьевной в столовке поставил? Глаза обвиняемого наполнились искрами праведного возмущения. — Не я! Клянусь! Вожатая покачала головой и с ещё большим гневом поглядела на Петю. — Хватит обманывать, Арзуханян, я же собственными глазами видела, что это был ты. Тебе повезло, что у меня нет особого желания сейчас с тобой разбираться. Не пойдешь на дискотеку сегодня в качестве наказание. Вожатая уже было открыла рот, чтобы обратиться ко всему отряду, как её тут же прервал жаждущий справедливости Арзуханян. Парень выкрикнул так резко, что испугал стоящих рядом ребят, в том числе и Антона. — Но это не я! Что хотите со мной делайте, но это не я! Я бы ту тетку и пальцем не тронул, ну зачем мне кому-то подножки ставить? Я же не идиот какой-нибудь! — Нет, ну это уже какой-то цирк. Сейчас же отправишься к Свистуновой, ей что-то доказывать будешь. Вдруг из шеренги выскочил Антон. — Не он это!

***

Тридцать минут назад

В столовку Антон зашел с некой опаской. В каждом углу ему казался Ярослав, а все ребята, имеющие с ним хоть небольшое сходство, заставляли понервничать. Зашуганный парень нашел глазами столик своего отряда и не заметив за ним Модника, облегченно вздохнул. На его удивление Тоси за столом тоже не оказалось, видимо, их вызвали на какое-то собрание, только Антон не понял причем тут девушка, но внимания на это особо не обратил. Вокруг стоял шум. За окошком выдачи на весь зал гремела посуда, а время от времени раздавался звон упавших вилок и ложек. От этого звука Антон невольно вздрагивал и тут же оборачивался в надежде на то, что никто не заметил его странного поведение. Пионеры ничего не замечали, каждый был занят своей тарелкой, не обращая внимания на других людей. — Доброе утро, народ! В дверях столовки появилась Свистуха, а за её спиной стоял Ярослав. Крутова передернуло. Он не съел и половины завтрака, как в горло уже ничего не лезло. Поднявшись, парень взял тарелку и быстрым шагом отправился сдавать тарелку, но его быстро остановил Виктор Антонович. — Крутов, это что вообще такое? — А, я это, не хочу больше. — Не дури, отсутствие аппетита в твоем случае нормально, но тебе необходимо поесть. В общем, делай что хочешь, но пока тарелка не будет пустой из-за стола не выйдешь. Антон страдальчески скривил лицо, а его плечи резко опустились вместе с тарелкой в руках. Вожатому сначала даже показалось, будто он хотел кинуть посуду с её содержимым на пол, но к счастью ошибся. — Виктор Антонович, — с завыванием в голосе пробубнил Крутов, — я больше не хочу! — Я все сказал. Рыжий вожатый был непреклонен и потому, вздохнув, Антон поплелся на свое место, где с ужасом обнаружил сидящего Ярослава. Модник спокойно ел свой завтрак и выглядел вполне себе адекватно, но Крутов-то знал, что его «адекватность» лишь прикрытие. Правда, доказать этого пока никому не мог, ведь кто поверит, что прилежный пионер, гордость двадцать восьмой школы и командир отряда — кровосос? Верно, никто, но это пока. В голову к Антону поступали разные мысли насчет того, как заставить других людей поверить в это и именно сейчас, когда Новиков находился совсем близко к нему и к этим самым «другим людям», план рассекречивания «врага народа» рос с каждой секундой. — Антон, я же ясно выразился, иди есть. Вздрогнув, Антон услышал сбоку от себя голос вожатого и тут его посетила прекрасная мысль. — Виктор Антонович, а можно я за другой столик сяду? — вожатый усмехнулся. — А чем тебе тот не по душе? — Так это, — такого вопроса Крутов не ожидал, точнее, ожидал, но все же надеялся на лучшее и не успел придумать ответ, — просто хочется. В мыслях парень корил себя как только мог, ведь глупее ответа ещё не слышал. — Ах, вот оно что. — Вожатый явно издевался, так как сделал серьезное лицо и покачивал головой, якобы соглашаясь, что такая важная причина не должна остаться без внимания. Тут Виктор снова потерял чувство юмора и с нескрываемым раздражением ответил. — Знаешь что, Крутов, мне твои выкрутасы во как надоели. Сядь за стол, доешь наконец свою порцию и перестань трепать мне нервы. Я от вчерашнего ещё не отошел. Давая понять, что разговор окончен, Виктор Антонович отошел к своему столу, где обычно располагались вожатые. Огорченный Антон проследил в за удаляющейся фигурой и тут заметил на себе пристальный взор одного из воспитателей. Юноша внимательно осмотрел ихней столик и тут же встретился взглядом с Игорем. Тот сразу же отвел глаза и что-то спросил у подошедшего Виктора, который лишь махнул рукой. Делать было нечего, Антону пришлось пересилить страх и подойти к своему столику. Тоси по прежнему не было, а вот Ярослав быстро заметил Крутова и улыбнулся ему. Сейчас парню эта улыбка казалась какой-то таинственной, жуткой. И как назло все места, кроме того, что находилось около Ярослава, были заняты. Крутов вдруг понял, что ему ни крошки в горло не полезет, а даже если и полезет, то в последствии Виктор Антонович будет жалеть, что заставил его насильно запихивать в себя овсянку. Пересилив себя Антон сел на место. Его чуть ли не трясло, а на лице буквально всплывало напряжение. — Нам нужно поговорить. — Ярослав наклонился к самому уху Антона и прошептал довольно успокаивающим голосом. — Не бойся меня. Напряжение росло в груди парня, а дыхание незаметно участилось, но Крутов не удержался от комментария. — Действительно, с какой стати мне бояться вампира? Потеряв контроль над собой из-за страха, Антон не заметил как сказал это очень громко. Слова заставили замолчать пол столовой и даже члены администрации лагеря, сидящие в самом конце, обеспокоенно оглянулись. Все тело парня, будто окоченело, голова заболела из-за странного писка. Крутов находился на грани сознания. Ему нужно было бы радоваться что все об этом узнали и сейчас Ярослав, наверное, находиться в неудобном положении, но что же он с ним сделает за это? Несколько ребят и какой-то вожатый подошли к его столу, но на него никакого внимания не обратили. Это вернуло Антона в наше измерение и до него дошло, что такой переполох учинил своими словами не он, а упавшая женщина. Ей помогли подняться, а в руки подали кастрюлю. Теперь на деревянном окрашенном полу красовался разлитый суп. — Какой-то охломон мне подножку поставил! — Произнесла женщина, потирая ушибленный локоть. — Ей-Богу, поставил. Ах вы, несчастные, явно же кто-то хотел, чтобы суп разлился! Вожатый увел её, обещая по дороге отловить того, кто это сделал и хорошенько наказать. Антон даже сразу не заметил, как его взяли под локоть и постарались увести. — Куда тащишь? — Юноша начал отбиваться, но всё бесполезно. Хватка Ярослава была чрезвычайно сильная и Антон просто не мог высвободить руку. Выбора не оставалось, Крутов со всей дури впился в запястье Новикова зубами. В ответ ему тут же раздалось шипение вампира. — Ай, ты совсем охренел? Ааа, больно, зараза, и кто из нас теперь вампир? Ярослав говорил совсем тихо, его голос вздрагивал, а из места укуса потекла небольшая струйка крови. Крутов надеялся, что сейчас хватка ослабится и он сможет убежать, но вампир упорно терпел. Все уже доедали свои порции и как один сновали то к месту сдачи посуды, то обратно к своему столику. Стояло некое оживление и за ним никто ничего не замечал. — Отпусти мою руку. — Свыкшись с болью, Ярослав говорил уже более спокойно. — Я правда не хочу тебе делать больно, так что не вынуждай меня. В давес к своим последним словам Ярослав сильнее сжал запястье Антона. Крутов покорился. Он уже видел как его кусали в шею и лишали крови, нагоняя на себя ещё больше ужаса. Новиков одобрительно кивнул, принимая отступление Антона как желание все же его выслушать, и повел несопротивляющегося Крутого на улицу. На удивление Антона Ярослав отвел его в сад, что находился совсем недалеко от столовой. Там было довольно красиво. Клумбы с различными цветами отделялись маленьким заборчиком, а под рядом деревьев стояло несколько стареньких лавочек. Было видно, что они покрашены совсем недавно, видимо, перед самой сменой и дабы оставить свои шорты в сохранности, Крутов отказался присесть, хотя его и не приглашали. Собираясь с силами, Ярослав вздохнул. Казалось бы нервничать сейчас нужно было только Антону, но видимо, Новиков решил сделать это с ним за компанию. — Слушай, Антон, я хотел сказать, что увиденное тобой лишь, скажем так, недоразумение. Я не вампир, если тебе это так показалось, просто… Крутов вдруг резко раскрыл глаза и посмотрел на Ярослава так, будто видел его в первый раз. Страх как рукой сняло, его место заняло более неприятное чувство, задавливающее внутренности парня ещё сильнее. — Подожди, как я сразу не понял? Ты его кусал за шею не из-за вампиризма, а из-за… Антон не сумел озвучить свою мысль. В его глазах начали собираться слезы, а во рту совсем пересохло. Он почувствовал себя последним идиотом, неужели он верил Ярославу настолько, что версия с вампиризмом была для него более правдива, чем с банальной изменой? — Какой же я идиот. — Снова повторил Антон, но уже вслух. Сухой голос, лишенный хоть какой-то эмоции, ещё больше насторожил ошарашенного Новикова. — Антош, ты чего? — Осторожно поинтересовался парень. Он ничего не сказал и не знал что себе придумал Антон. — Не плачь, о чем ты вообще подумал? Ярослав аккуратно положил руку на плечо, но кисть была тут же сброшена гневным движением Крутова. Юноша резко развернулся к ничего непонимающему Ярославу и прокричал так громко, что Новиков вздрогнул, хотя и был не из пугливых. — Почему ты просто не сказал, что я тебе надоел?! Да, — с каждым словом глаза Ярослава расширялись, — я…я могу бесить своей упёртостью, но почему ты думал, что я не пойму очевидных вещей? Зачем вообще потянул меня сюда, если мог и сам неплохо развлечься с местными парнями? Или по плану было, чтобы я заметил как ты роман с кем-то крутишь и сам предложил расстаться? А я, идиот, — Антон издал нервный смешок, что совсем не шло к его залитому слезами лицу, — ещё и план тебе подпортил своими сказками. Подумал, будто ты вампир, а ты…а ты ещё хуже! Красный Антон утирал свое лицо. Периодически на него накатывала новая волна истерики и рыдания усиливались в несколько раз. Конечно, ему нужно было бы подумать о том, что на звук может кто-то прибежать, но сейчас нормально думать он не мог. В голову предательски лезли все приятные моменты проведенные с Ярославом вплоть до начальной школы. Бывший вампир смотрел на Крутова так ошарашено, что не смог ничего сказать в свое оправдание. — Антон, — тихо сказал, почти прошептал Ярослав. Его лицо, его руки были нездорово бледны, а губы, ранее отличавшиеся своим алым оттенком, теперь напоминали шершавый мел. — послушай, пожалуйста, меня. Ты…ты меня совсем не так понял. Рыдания стихли. Ярослав не видел лица Антона, так как тот сидел к нему спиной. Теперь Крутов не боялся, что Новиков нападет на него сзади и укусит. — Хорошо, — голос подрагивал, — что же ты хотел сказать? — Я… — Модник резко начал и так же замолчал. Он не мог придумать себе оправдание. — Я не могу тебе сказать. — А, — вся надежда испарилась, как и влага на лице Антона, оставляя после себя лишь солоноватый след, — хорошо. Я попрошу Свистунову позвонить моим родителям. Если что, я не буду делать из этого сцену и просто скажу им, что мы не разошлись из-за несхожих характеров. Крутов поднялся и пошел к столовой, немного шатаясь из стороны в сторону по дороге. — Стой! — Ярослав подбежал к Антону и крепко сжал его запястье. — Я смогу объяснить тебе все, но только ночью. Прошу, подожди немного и я смогу тебе переубедить. — Будешь вместе с тем парнем уверять меня, что его в шею кусанула гадюка, а ты просто высасывал яд? Ярослав даже расстроился, что это пришло не в его голову, как-никак гадюки на территории лагеря действительно водятся. — Нет, он тут вообще не причем. Просто пообещай, что не будешь идти к Свистухе и дашь мне шанс все объяснить. Крутов немного подумал и вырвав руку из цепких пальцев Ярослава, холодно ответил. — Я то подожду, но не думаю, что поверю на слово. — Не бойся, — на лице Ярослава образовалась легкая облегченная улыбка, — доказательства будут.

***

Ольга Евгеньевна глянула на Антона так, будто видела в нем злостного нарушителя дисциплины. — Он что, тебя подговорил? — Нет, я просто видел, что это не он. Арзуханян посмотрел на Антона взглядом полным благодарности, а Ярослав наоборот, будто говорил «Зачем полез?». — Что ж, если ты видел, что это не Петя, то может знаешь кто это сделал? Антон отрицательно помотал головой. В холле проводилось ежедневное собрание отряда и на нем Ольга Евгеньевна пыталась узнать кто же решил поиздеваться над кухаркой и заодно предать гласности сегодняшние планы на день. — Хорошо, что ты не додумался на кого-то это свалить. Арзуханян, сегодня же к твоему наказанию добавляется дежурство на кухне три дня. — Но это не я! — Пять дней. Несчастного Петю обложили, будто волка, красными флажками. Он злой и недовольный встал обратно в шеренгу, понимая, что его наказание будет с каждым словом ещё больше. Антон тоже заткнулся, но его грудь яростно вздымалась от гнева и жажды справедливости, а губы были плотно сжаты. После собрания Антона среди ребят выловил Ярослав. Он выглядел таким же, как в первый день их пребывания в лагере, когда Антон сказал, что у него отличные оценки. — Ты почему вступился за него? Ты же не знаешь кто это был. Этот Петя тебе понравился? Ещё не выслушал меня, а уже ищешь замену? Антон резко затормозил и развернулся, оказавшись у самого лица Ярослава. — Нет, не смей валить на меня! Я просто знаю, что подножку той тётке поставил ты, чтобы никто не услышал мои слова про вампира, да и только ты на той стороне сидел спиной к столу, когда она проходила. Даже странно, что вожатая валит все на Арзуханяна, не учитывая этот момент. Во взгляде Новикова плясал гнев. Он постоял так немного, смотря на Антона внимательно, будто разглядывал его после долгой разлуки и приблизившись к самому лицу Крутова, прошептал. — Не пытайся быть против меня, хорошо? Парень тихо отошел и оставил Крутова самого переваривать услышанное.

***

День измотал Антона капитально. Вся пыль, осевшая на одежду и открытые участки тела, смешалась с потом, появившемся после дискотеки, и превратилась в неприятную ликую грязь на коже парня. Она настолько сильно раздражала его, что он даже не остался дописывать статью для стенгазеты и просто бросил её недописанною на следующий день. Сейчас ему был просто жизненно необходим душ и чистая постель. Крутов буквально выбежал из Дружинного дома, помчавшись прямо к своему домику за вещами и сменной одеждой. Солнце ещё не село, несмотря на довольно поздний час. Ещё утром Антон был уверен, что пойдет в душ тогда, когда будет светло, но сейчас весь бред про вампиров оставил парня в покое, тем самым давая ему спокойно сходить ополоснуться в любое время. Темнота уже не была для него чем-то пугающим, наоборот, она стала какой-то серой, неинтересной. Вообще, после того, как Антон понял в чем дело, весь день стал тусклым. Он не мог объяснить то, что ощущал. На самом деле Крутов несколько раз прокручивал у себя в голове разговор и понимал, что соврал Ярославу. Антон никогда бы не смог просто так взять и понять, что стал неинтересным для Новикова. В голову парня лезли мысли, что Модник сделал все правильно, ведь скажи он ему прямо — было бы ещё хуже. С такими вот думами Антон взял чистые вещи, помылся и уже шел обратно к домику. Солнце полностью зашло, оставляя после себя небольшую яркую цветную полосу. В любой другой день Крутов бы полюбовался таким интересным закатом, но только не сейчас. Когда юноша уже находился у домика, на улице потемнело. Как по щелчку включились лампочки, а вокруг них закружили в хороводах всякие мелкие ночные обитатели. Вдалеке раздавались голоса, наверное, это говорили вожатые или иные работники лагеря. Из хандры Антона вывел неприятный зуд на ноге. Это уселся комар, он посасывал кровушку и не подозревал, что приписал себе приговор. — Ах ты, зараза. Крутов ляскнул по ноге, тем самым прибив кровососа. На руке у него остался раздавленный трофей его победы и неприятная лужица собственной крови. — И не жалко тебе живых существ? Звук раздавался где-то спереди, но Антон не мог видеть того, с кем говорит, его скрывало одно из деревьев. Только вот тут прятки были не нужны, ведь этот голос Крутов узнал бы даже сонным. — Выйди, не люблю говорить, когда не вижу с кем говорю. Из-за ствола вышел Ярослав. В темноте Антон не видел его лица, но почему-то был уверен, что он улыбается. Они постояли так немного, но потом первым нарушил тишину Антон. — Ты хотел мне объяснить всё, но я смотрю, ты не торопишься. Неужели не придумал? Новиков вместо ответа вплотную подошел к Антону и посмотрел прямо в глаза. Свет от фонаря, находившегося около домика их отряда, отражался в черных глазах Ярослава и чарующе действовал на Крутова, отвлекая его внимание. Ярослав приблизился к самому лицу Антона настолько, что мог ощущать его дыхание у себя на губах. — Глупый. В любой другой момент Крутов бы начал спорить, пытаться задеть в ответ, но сейчас он почему-то не разглядел в этом слове ничего такого. В полной тишине, казалось бы, все живые существа замолчали в ожидании чего-то, Ярослав потянулся к шее Антона. Все существо Крутова будто бы взлетело вверх и одновременно рухнуло со всей дури вниз. Тут руки Новикова коснулись талии парня и он словно очнулся от какого-то сладкого сна. Антон резко замотал головой и оттолкнул от себя Ярослава. — Я не могу так и… Ночной, окутанный тишиной, лагерь пронзил крик ужаса. Антон упал прямо в куст крапивы, споткнувшись о собственную ногу, но не обращая внимание на резкие укусы растения начал быстро отползать назад. Оттолкнув от себя Ярослава, он увидел как из его рта высовывалось длинное темное жало. Существо, которое Антон теперь боялся называть именем человека, которого любил, начало медленно подходить все ближе и ближе, будто ему доставляло удовольствие такое поведение жертвы, как вдруг на улицу из их домика выбежала Ольга Евгеньевна с Виктором Антоновичем. Жало исчезло за губами Ярослава, а Антон почувствовав облегчение завыл от осознания боли, причинённой огромным кустом крапивы.