Хранители

В Зону пришла весна, а вместе с ней и новые проблемы у Хранителей. Мю выздоравливала, но почти не выходила из своих комнат, постоянно совещаясь с кем-то. Мюмла заказала через Центр семена и зерна, в ту весну они сделали много посадок: от яблонь и груш до клубники. Делалось это, разумеется, под бурчание Японки, что все семена будут убиты радиацией. Около землянки сделали вышку и территорию обнесли бетонными плитами с кирпичной стеной, под руководством Мю. Верховная госпожа сдержала свое слово, и из бара она ежедневно приводила новичков в свою армию, сама же занималась их обучением. Каждое утро земляные стены базы Хранителей сотрясались от воплей Японки: «Рота! Подъем!» Мю следила за жизнью на территории группировки. Глава лаборатории Фаулер передавала ей заказы на артефакты, а Мю, обработав их, передавала в Долг, которые, выполнив задания, получали деньги или оружие. Столовая наверху «Корчма у Мю» пользовалась популярностью, пожалуй, у всех группировок, иногда сюда забредали и одиночки. Опытный глаз Японки сразу же превращал их в Хранителей. Руди помогал Мю по мере своих сил и старался от нее не отходить. По этому поводу Японка, не согласная с проблемой в лице Руди, искала предлог, чтобы его убрать. Мю она выдвигала аргументы, которые считала железобетонными. — Мю, он же монолитовец! — И что? — Ты меня слышишь? Он из Монолита! — Да хоть из Свободы. — Но он же из враждебной группировки! — С каких пор Хранители считаются враждебной группировкой? — Мю, он из Монолита! — И что? В конце концов Японка убиралась прочь из кабинета Мю, бурча: — Помяни мое слово, наплачемся мы из-за него! Мю только фыркала. Сам Руди, почувствовав защиту в лице Великой госпожи, осмелел и даже поддразнивал Японку, от чего та становилась еще более нетерпимой к нему. Она пробовала уговорить Мю, чтобы Руди перешел в ее армию, но ничего не добилась. Мю прекрасно знала, что в армии она не сможет его защищать, власть Японки над ним в этом случае будет абсолютной и непререкаемой. Японка продолжала ненавидеть Руди, так как видела в нем врага. Тот это хорошо понимал, а поэтому, находясь под защитой Мю, подшучивал над Верховной госпожой. Бормоча себе под нос песню «Монолит не любят», Руди разбирал бумаги. С тех пор, как Мю дала ему должность секретаря, прошло немного времени, и парень еще не успел освоиться. А поэтому делал все медленно, из-за чего стол каждый раз был готов обвалиться под тяжестью бумаг. Его рабочий стол находился сразу же перед дверью в кабинет Мю и считался продолжением административной зоны. В кабинет заглянула Мюмла. Коротко кивнув Руди, она вопросительно взглянула на дверь Мю: — Великая госпожа? — Она занята, проводит переговоры с Центром, Высокочтимая госпожа. Если хотите, можете подождать, а если нет, то я могу передать, что вы заходили, либо же саму информацию, — Руди с минуту рассматривал девушку, склонив набок голову, а затем снова закопался в бумаги. Мюмла понимающе кивнула и тихо вышла, решив никого не беспокоить. Но счастливая тишина вскоре была нарушена Японкой, которая ворвалась в кабинет, дыша, как загнанный бюрер. Руди, при виде Верховной госпожи, инстинктивно вжал голову в плечи, ожидая остроумных эпитетов, которыми Японка щедро осыпала Руди. Но вид командующей армией переубедил его прятаться. Вытаращив глаза и бегая ими по стенам, она двинулась к Руди. — Где Мю? — тяжело дыша, вопросила Верховная госпожа. — Т…т…там…но… — начал было Руди. — Не желаю слышать никаких «но»! — взорвалась Японка и бросилась в кабинет Мю. Руди примерно представил, что с ним сделает Мю после того, как будет сорвано совещание, а оно наверняка будет сорвано Японкой, и захотел оказаться подальше от этого места. Проваливаться сквозь пол он не планировал, потому что ниже этажом располагалась святая святых кухня, и там же Мюмла. Что будет ожидать его, если он испортит потолок и грохнется в чан с едой от Мюмлы, Руди даже боялся себе представить. Молясь всем богам сразу, чтобы его не убили, Руди подкрался к двери и прислонил ухо. — Что случилось? — Мю оторвалась от своего доклада и, быстро свернув конференцию, повернулась к тяжело дышащей Японке, — На тебе лица нет. — У меня великая радость, — Верховная госпожа прыгнула на стол к Мю. Лидер группировки нахмурилась и, на всякий случай, отодвинула в сторону ПДА, — Что случилось? — Наша армия победила ренегатов на болотах. Мы разбили их. Теперь нам никто не помешает расти. Ура? — Японка внимательно посмотрела на Мю. — Слава Черному Сталкеру! — Мю встала, — Это замечательная новость, Верховная госпожа. Мы должны это отпраздновать! Скажи Мюмле, пусть она готовит еду на праздник, а Руди, чтобы пригласил Долг. — Хорошо! — Японка вылетела за дверь, едва не сшибив на своем пути Руди, который не успел отпрясть от двери. В другое время это грозило бы ему скандалом от девушки, но сегодня Японка даже не обратила внимания. — Слушайте все! Всем внимание! Мы разбили ренегатов! Наша армия победила нечисть Зоны! И мы будем праздновать! Высокочтимая госпожа пусть готовит на праздник, так сказала мне наша Великая госпожа, цель нашей жизни…! — Быть счастливыми, — пробормотал Руди, обращая на себя внимание Верховной госпожи. Японка медленно подошла к столу секретаря Мю и голосом, каким говорят со слабоумными, вкрадчивым тоном и, делая паузы, сказала: - Слушай, монолитовец, пригласи Долг к нам. Ты понял? Поняв, что гроза миновала, Руди захотелось поддразнить Японку. И он не смог отказать себе в этом развлечении, поэтому, широко улыбнувшись, выдал: - Не-а. Терпения у Японки отродясь не было, а, поскольку чудное настроение у нее исчезло от вида Руди быстрее, чем свободовцы при виде Долга, на смену к нему пришла испепеляющая жгучая ненависть к данному объекту. Схватив Руди за шкирку, она подтащила его к себе и прошипела: - Сейчас поймешь, - и, отпустив его так, что он плюхнулся в кресло, словно мешок с артефактами, пробурчала, - Тупой монолитовец, ты даже своих родичей, что у каменюки живут, перещеголял. И откуда вы такие беретесь? Руди, на всякий случай, чтобы хоть кто-то услышал, испустил тонкое «виии», и на него мгновенно отреагировала Мю: вылетела из кабинета и бросилась их разнимать. — Прекратите немедленно! Как так можно? — под крики Мю и визг Руди Японка все же отпустила свою добычу, которая сразу же улыбнулась своей самой широкой улыбкой. От нее у Японки сразу же появилось желание придушить монолитовца. — Руди, выйди, — простонала Мю, и, дождавшись, когда главный объект недовольства Верховной госпожи исчез, повернулась к Японке, - Как тебе не стыдно? — укоризненно начала Мю. — Что ты лезешь, Мю? — устало пробормотала девушка, - Он меня раздражает, он враг нам, в конце концов. Великая госпожа покачала головой: - Японка, он хороший парень и однажды заставит тебя пересмотреть свое решение. Верховная госпожа фыркнула и пошла к двери. Открыв ее и обернувшись к Мю, она выпалила: - Ни-ког-да! - и оглушительно хлопнула дверью. В это время Мюмла руководила кухней. Потрясая руками над головой и напоминая отчаявшегося дирижера, она стояла на табуретке и раздавала всем указания: — Мясо обваляй. — Чайник сними. — Убери оттуда желе. В табуретку врезался новичок, которого только что допустили до кухни, выбивая опору из-под ног девушки, и Мюмла полетела вниз. Приземлившись спиной на земляной пол, она, кряхтя, поднялась и, буркнув: "Я в лазарет, не испортите мне здесь ничего", заковыляла к Дергач. Руди дошел до базы Долга и остановился. Обычно охрана никого не впускала без вопросов. — Стой, кто идет? — Руди из Хранителей. — Оружие на землю. Руди медленно положил пистолет и винтовку на землю и поднял ладони вверх, чтобы показать, что у него ничего нет. Один из охранников переговорил с командиром и пропустил парня на базу. Руди выдохнул, теперь начиналось самое сложное: найти Шульгу и передать информацию. Воронин, сжимая кулаки, ходил по кабинету. Свобода.… Опять эти анархисты… Противостояние группировок временами ожесточалось, временами затухало. До сегодняшнего дня между Свободой и Долгом висело шаткое равновесие: копили силы. Но теперь Воронин подумывал объявить им продолжение войны. В последнее время со стороны свободовцев шли провокации: то они квад обстреляют, то в плен возьмут, а потом выпустят, забрав оружие. И вот, на этот раз его спецквад взял в плен двух свободовцев. Вообще-то негласным правилом Долга было не брать в плен никого, поскольку пленных ждал публичный расстрел на Арене, но Воронин отдал приказ взять в плен бойцов из Свободы, чтобы понять, что у их лидера на уме. Генерал вздохнул, украдкой глядя на фотографию Мю, и прошептал: - Я обязательно расскажу тебе все. Пленных привели в кабинет Лидера Долга. Воронин внимательно разглядывал свободовцев: четверо серых глаз смотрели на него с такой жгучей ненавистью, что генерал на некоторое время усомнился, а точно ли они из Свободы, такой взгляд больше подходил для адептов Монолита. Долговец уже открыл было рот, чтобы начать допрос, но внезапно его глаз заметил край татуировки на шее у одного из пленников. Одним прыжком Воронин подскочил к свободовцам. На шее, спускаясь на спину и под ключицу, красовалась цветная татуировка-дракон, на спине которого была выбита звезда-крест. Данная татуировка не была характерна для Свободы, это генерал прекрасно помнил, чаще всего ее набивали… бандиты. — Вы же не из Свободы, — больше утверждая, чем спрашивая, прошипел Воронин. Ответом ему был ненавидящий взгляд и высокомерное сопение. Генерал отошел от пленников: - Вполне возможно, что они раньше были связаны со Свободой. Но потом, круто испортив отношения с группировкой, были выгнаны из нее. Тогда, есть вероятность того, что это они или другие бандиты, раздобыв форму Свободы, терроризировали квады Долга, - Воронин стукнул в стену, и когда появились четыре долговца, коротко приказал, - Завтра же расстрелять. С одной стороны, для Лидера Долга не имело значения, кто эти сталкеры: бандиты, свободовцы - они все были для него врагами, и с ними надо было бороться, но, с другой стороны, его злило, что в плен были взяты не те, и информацию не удалось раздобыть. Кроме того, по всей видимости, бандиты осмелели и начали набрасываться на Долг. Это следовало прекратить и как можно быстрее. В дверь постучали, и вошел полковник Петренко: — Здравия желаю, товарищ генерал. Разрешите доложить, из группировки Хранители пришла радостная весть: ренегаты на болотах уничтожены. Воронин встал. Эта новость поразила его: - Кто сказал? — Руди из Хранителей. В честь этого события они приглашают Долг отпраздновать с ними. — Скажи ему: мы придем, — генерал кивнул, давая понять, что разговор окончен, и полковник, отдав честь, убрался вон. Посмотрев на фотографию Мю, Воронин ободряюще улыбнулся и прошептал, - Поздравляю тебя, Владлен. Мюмла приковыляла в лазарет. Дергач, увидев ее, всплеснула руками: - Высокочтимая госпожа, с вами все в порядке? - левая рука Лидера Хранителей сочла вопрос риторическим, а поэтому позволила медику ощупать свой позвоночник и вынести диагноз: ушиб поясничного отдела позвоночника. — Это опасно? — задалась вопросом Мюмла, как только услышала данную комбинацию слов. Дергач покачала головой: - В данном случае, скорее нет, чем да. Но, госпожа, ушиб хоть и легкой степени, все-таки он есть, я положу лед, и вам нужен покой. — Не будет мне покоя, пока праздничный стол не будет накрыт, — проворчала Мюмла, устраиваясь поудобнее и выпивая обезболивающее, - Что это? — Отвар тысячелистника, — Дергач достала баночку, - Еще вам нужен массаж со зверобойным маслом. — Ко мне тут Шульга приходил, — начала осторожно главная по лазарету, снимая лед. — И что? — Мюмла озадаченно понюхала баночку с мазью и зевнула. — Оставил мне травы, а вам записку, — девушка передала пациентке клочок бумаги. Мюмла со стоном потянулась, забирая бумагу и пряча ее в карман: - Спасибо, а что по поводу лечения? — Сейчас масло впитается, и можете идти, — Дергач вытерла руки, - Постарайтесь не травмировать спину. Мюмла кивнула и, ковыляя, направилась прочь. В коридоре она развернула клочок и впилась в него глазами: — Мюмла! Не знаю твоего имени, уж прости. Я бы хотел тебе признаться: ты мне нравишься. В Долге не принято выражать свои эмоции, да и любить запретно, поэтому я написал тебе о своих чувствах тайно. Если ты не против наших отношений, давай общаться через Руди - письмами. Шульга. Мюмла тяжело вздохнула. Они в Долге что, коллективно с ума посходили? Добравшись до своего кабинета и тщательно продумав письмо, она написала: — Мое настоящее имя София, но, насколько я знаю, в Зоне не принято носить имя, пришедшее с Большой Земли. Признаться, несколько удивлена письмом, но не могу не отметить, что ваши чувства взаимны. Против переписки ничего не имею, но лучше переписываться через ПДА, я скину вам координаты. Мюмла.