Хранители

      К вечеру столы у Хранителей ломились от яств и гостей. Долг не обманул и всей верхушкой пришел на праздник. Воронин и Мю сидели рядом во главе стола как Лидеры группировок, по сторону Мю были Хранители, по сторону генерала — Долг. На столах стояли пожаренные, запеченные, промаринованные тушки псевдоплотей, тушки в панировке, морс, чай, лепешки, мясные пироги, салаты, рыба запеченная, юкола, вяленая, солонина, вяленое мясо, пицца с мясом и рыбой, всевозможные супы с травой, ягодами, мясом, рыбой, соусы из ягодной и костной муки, сладости из замороженных ягод и мороженое. Мюмла смогла сделать даже квас. Долговцы смотрели на еду, как будто им внезапно подарили отпуск. — Кажется, мы попали в рай, — пробормотал Петренко, обращаясь к Шульге, тот только усмехнулся. Заметив Мюмлу, пока все бойцы пребывали в ступоре, подполковник подмигнул девушке и прошептал: «спасибо». Мюмла залилась краской от смущения, но довольно кивнула, принимая благодарность.       На правах хозяйки первая взяла речь Мю: — Товарищи! Друзья и подруги! Сегодня, в этот прекрасный день, мы собрались здесь по одной замечательной причине: мы одержали первую победу над ренегатами. Долгие годы они терроризировали Зону, не давая нормальным сталкерам спокойно жить, однако, рука справедливости дотянулась и до них. С этой группировкой покончено! Это, конечно, только начало нашего трудного пути. Но мы не сдадимся. Когда-то, — Мю ласково посмотрела на Воронина, который довольно улыбался, — Лидер Долга, замечательный Лидер, к слову, дал нашей будущей группировке название «Хранители». Оно было нам дано не случайно, так давайте оправдаем это имя, и цель нашей жизни… — Быть счастливыми! — рявкнула Японка. — Ура-ура-ура, — прогремело в столовой. Следующей высказаться дали Японке: — Я близкая подруга Мю и сейчас являюсь ее заместителем. Но когда-то мы были обычными студентками. Мю, ты всегда остаешься для меня лучшей подругой и верным товарищем, хотя, признаюсь, я виновата перед тобой: это я потащила тебя в Зону на правах сталкера. Но без этого мы бы не стали группировкой «Хранители». За Мю! — За Мю! — вновь прогремели за столом. Дальше встала Мюмла: — В каком-то народе есть притча: жила могучая секвойя. Она была огромной, и ей было много лет. Однажды секвойю нашли дети и стали играть возле неё, и та радовалась. Но один раз дети начали играть и причинять дереву боль. Она плакала слезами смолы на обнаженном стволе. Но с детьми ничего поделать не могла, и приходилось терпеть их жестокие игры и боль. Недалеко от могучей секвойи росла колючая роза оградная. И заметила секвойя, что не подходят дети к розе, не играют и не мучают её. И стало ей интересно, почему так происходит. Спросила она тогда розу: «Отчего дети не ломают твои ветви, не сдирают с тебя кору, как с меня?» И ответила ей роза: «Я вся состою из колючек, шипы мои острые, а ветви запутанные. Об меня ранятся, когда пытаются достать мои цветы. Даже воробьям не удаётся пробраться в мои тернии. Ты же, секвойя, не имеешь шипов, ствол у тебя гладкий, хоть ты и могучая, не можешь ты дать отпор». И стала тогда секвойя упрашивать розу, чтобы та обвила ее ствол своими стеблями и спасла. И согласилась роза: обвила ствол секвойи, выставила шипы, и дети не смогли больше причинять боль дереву.       Все молчали, только Шульга, поняв, к чему была эта притча, улыбался Мюмле. Потом взял слово Воронин: — Я лидер группировки Долг. Старейшей группировки, которая была основана в 2004-м году. За это время мы стали очень сильными. Много других группировок мы видели за свое время, они появлялись и исчезали, как звезды с первым лучом солнца. Но, я уверен, что вам это не грозит. Все захлопали. — Какой он умный, — подумала Мю, внимательно наблюдая за Ворониным. Затем слово взял Шульга. — Я не умею красиво говорить. Скажу одно: если бы мы стали союзниками, никто бы не смог нам противостоять. — А мы и так союзники, разве нет? — Воронин мягко улыбнулся и подмигнул Мю. Руди подпрыгнул и завопил: — За наших лидеров! — Ура! — прогремели Хранители и Долг. Когда на столе появились домашняя пастила и зефирный торт, Долг разом сглотнул. В их группировке питались в основном высококалорийной, но простой пищей, которая быстро готовилась, либо ее вообще не надо было готовить. Основу рациона составляли консервы, реже пайки, случайно попадающие в Зону. Поэтому, отвыкшие от домашней еды долговцы, с вожделением наблюдали за всеми прибывающими блюдами. Все выглядело очень вкусно и аппетитно. Мю поднялась: — За Высокочтимую госпожу нашу, Мюмлу. Спасибо ей за ее кулинарные шедевры! Пиршество затянулось до следующего утра. Руди нашел где-то гитару, и все стали танцевать и петь. — Мю, спой, пожалуйста, — попросила Японка. Девушка засмущалась: — Природа обделила меня голосом, да и что мне петь? — Что душа захочет, — подсказал Шульга. Мю встала, вышла на середину зала. «Я расскажу тебе, Как плавит огонь серебро» — Это ее любимая песня, — прошептала Японка на ухо Воронину, а тот, не отрываясь, смотрел на Мю, не замечая никого вокруг. Из-за голоса девушки на глазах выступили слезы и, глядя на нее, Воронин встал и тихо накрыл ладонью струны гитары Руди, прося играть потише. Генерал протянул руку Мю, и они неспешно вальсировали под тихую музыку, глядя друг другу в глаза. Японка тихо всхлипывала на плече у Мюмлы, а та, сжав руку Руди, пыталась не разрыдаться. Кристалл тихо шмыгнул носом, и в ребро ему влетела ладонь Паука. — Спасибо, Мю, — Шульга первый встал и захлопал. К нему присоединились все. Мю склонила голову. — Это просто фантастическая песня, — Петренко с удивлением смотрел на девушку. Следующий день начался с вопля Японки: — Эти проклятые ренегаты! Все высыпали наружу. За оградой лежало пять трупов, ночью охрана подверглась нападению ренегатов, но идеально вышколенные военные Японки тихо и быстро убили тех. — Надо бы Долгу сообщить, — пробормотала Мюмла и выскочила с базы, на ходу доставая ПДА и читая сообщения от Шульги: — Ты права, так безопаснее. Я был рад этой задумке. Откуда ты знаешь ту притчу? Такая умная и талантливая. Все было очень вкусно. Спасибо. Шульга. Японка злобно осмотрелась по сторонам. Руди не было, и это ее напрягало. Шипя себе под нос что-то про монолитовцев, которых днем с огнем не сыщешь, когда они нужны, Японка отправилась к Мю обсудить утреннее происшествие. — Что ты об этом думаешь? — Мю устало потерла виски. В кабинете горел камин, на столе высились кипы бумаг. Великая госпожа разбирала документы из Центра, что накопились за вчерашний день. Утро забрало с собой праздничную атмосферу прошлого вечера, и будни вступили в свои права. Японка, жадно прихлебывая чай, разместилась на диване напротив стола Мю. — Ничего хорошего, — признала Верховная госпожа, — Впрочем, мы сильные и сможем дать им отпор. Мю только вздохнула: — Мы не можем растрачивать внимание ни на кого, кроме ренегатов, пока их не уничтожим. — А они нас уже боятся, — хихикнула Японка, — Недавно, мы забрели к ним на болото, так они от нас бежали аж 3 километра. — Хорошо, но, пока мы их всех не перебьем, не надо обострять конфликты с другими группировками. — Мы будем их преследовать?! — В глазах у Японки промелькнул охотничий огонек. Мю, молча кивнув, углубилась в бумаги, у нее и своих проблем хватало. Видя это, Японка приобняла подругу и положила ей подбородок на плечо: — Что случилось? — Да не могу я! — Мю в сердцах отшвырнула ручку, — Ну вот что мне делать? Письма от Центра, здесь куча отчетов, а на личном… Я люблю Воронина, но не хочу к нему привязываться, а он… — А он любит, но боится, — фыркнула Японка, — Не переживай, помнишь, ты мне как-то сказала: «Самое главное — это поставить цель и идти к ней» Помнишь? Ты с ним вчера танцевала. Вы очень гармонично смотрелись. Сама подумай, почему он именно тебя пригласил? — Потому что я, как и он, Лидер? — Мю осторожно подтащила кипу бумаг к себе и попыталась отгородиться ими от Японки — не вышло. — Нет! — Японка выхватила кипу у девушки из рук, и несколько листков, кружась, упали на пол, — Нет! Не поэтому! А потому, что он тебя любит! Признайся сама себе уже, наконец. — Я не могу, а вдруг… — А ты не думай, как вдруг. Есть проблема — реши ее, а потом посмотрим. — Надо о последствиях думать, — Мю с укором взглянула на Верховную госпожу, — Я не хочу потом видеть в нем предателя, не хочу еще раз разбивать себе судьбу. — Да вы оба ходите вокруг да около, оба боитесь. Может, кто-нибудь из вас уже откроется? Скажи ему и все. — Ладно, подумаю над этим, — Мю обняла Японку и тихо добавила, чтобы девушка не слышала, — Как-нибудь потом. Воронин, придя к себе в кабинет, решил написать Мю сообщение в ПДА, осознавая, что у него не выйдет сказать все в лицо. — Владлен, здравствуй, этот праздник был супер, спасибо. Я хотел тебе кое в чем признаться. Я люблю тебя и, вообще-то, понял это давно, но боялся сказать. Я пойму тебя, если ты просто промолчишь в ответ, но я буду ждать… Генерал отправил письмо и зашагал по кабинету. В голове роились самые различные предположения: «А вдруг она просто высмеет меня? Вдруг у нее уже кто-то есть на Большой Земле? Вдруг она не поймет меня?..» Взвинченный, Воронин бросился к ПДА удалять сообщение, чтобы Мю не успела его прочитать, как глаз зацепился за горевшую звездочку, которая стояла около отправленного сообщения. «Прочитано». Тяжело вздохнув, Лидер Долга сел на стул. Оставалось лишь ждать, ждать и надеяться, что Мю не будет потешаться над ним или, того хуже, расскажет об этом кому-нибудь в Долге. В дверь протиснулось улыбающееся лицо Шульги. Похоже, серый кардинал всея Долга был чем-то очень доволен. — Что у тебя случилось, Шульга? — Воронин не был настроен на лирические отступления. — Нарушать, так нарушать, товарищ генерал, — многозначительно улыбаясь, произнес подполковник. — И ты тоже влюбился? — простонал Воронин, закрывая лицо руками, — Святые Небеса, да что же это с нашей группировкой делается-то? В кого хоть? — В Мюмлу из Хранителей, — невозмутимо сообщил Шульга. — Час от часу не легче, похоже, это заразно, — пробормотал генерал, пытаясь отойти от шока. ПДА пискнул, привлекая к себе внимание. Два слова и Воронин впился глазами в экран. «Сообщение от Мю». Руки дрожали, пока глаза пытались сфокусироваться на письме: — Здравствуй. Спасибо. Я тоже. Сообщение было как раз в духе Лидера Хранителей: короткое, дельное и по существу. Шульга молча наблюдал за улыбкой, расползавшейся на лице генерала и, не сдержавшись, потянулся к ПДА: — Что там? — Она… Она… тоже, — еле выговорил Воронин. Шульга коротко кивнул и улыбнулся: — Поздравляю!       Таким радостным группировка своего генерала давно не видела, да еще и, кажется, без видимой на то причины. Отчего-то он расщедрился на свободный день, дал всем отпуск. Только Шульга знал причину. Хитрая улыбка не покидала его лицо, когда удивленные долговцы подходили с расспросами. Он тоже был рад: Мюмла написала ему сообщение: — Эту притчу мне рассказала Мю, она у нас очень умная, а за еду — всегда пожалуйста. Хотела тебя спросить про Мю. Она такая радостная ходит, не ваших ли рук ее радость? От нее даже Японка сбежала, не выдержала, и… еще… ты мне нравишься, Шульга.