Хранители

Руди неслышно подобрался к границе Монолита. Найдя свою форму, которую ранее носил в группировке и позже закопал, он слился со всеми остальными монолитовцами. Но незамеченным он смог оставаться недолго: навстречу ему вышел Лидер Монолита — Харон. Выходит, его ждали. — Ты вернулся, — то ли спросил, то ли уточнил леденящим душу голосом Харон. В глазах его не было ничего живого, этот взгляд пронизывал насквозь и, казалось, смотрел прямо в душу. От него хотелось схватить себя за голову и, завопив, убежать куда глаза глядят. Но Руди выдержал. — Я вернулся, мой повелитель, — бывший монолитовец опустился на колени и поклонился Харону. — Зачем же ты вернулся? Уж не обратно ли в семью хочешь? — глаза Лидера Монолита полыхнули ледяным огнем. — Я пришел за расплатой, повелитель, — прозвучал голос Руди, — Я хорошо помню наши законы, по которым меня следует убить, как предателя Монолита. Я сбежал, потому что у меня не хватило духа принять справедливую смерть, но спустя время я вернулся… за ней. — Неслыханно! — послышался голос «правой руки» Лидера Монолита, и женщина вышла из тени. На ее костюме широкой полосой выделялся черный пояс, и Руди вспомнил, что когда он бежал, у нее его не было. Повысили? — Мой повелитель, он опасен, — продолжила заместительница, — Он уже не монолитовец, но и не простой смертный, — она приблизилась к Руди, мягко шелестя плащом, который стелился по земле, — Кто ты? — прошептала она, вглядываясь в зрачки парня. Руди прочно заблокировал сознание. Он не хотел, чтобы монолитовцы копались в его воспоминаниях, отыскивая болевые точки. Ничего не добившись, заместительница отпрянула от лица Руди и прошипела: — Мой повелитель… — Я чувствую, не мешай, — Лидер Монолита отмахнулся, и женщина с поклоном отошла. — Раз скрываешь свои мысли, значит, есть что скрывать, — с расстановкой произнес Харон, — Ночь проведешь у нас, как пленник, а на утро мы тебя расстреляем. — Я могу попросить о последнем желании? — голос Руди дрогнул. Харон медленно повернул голову к свите. Та безмолвствовала, ожидая, что скажет их Лидер. — Какое твое последнее желание, бывший монолитовец? — Я хочу просить вас о милости быть убитым возле священного камня и проводника нашего. Пусть Монолит впитает мою кровь и очистит меня от позора. Наступило молчание, которое очень быстро закончилось. Свита Харона глухо забормотала, протестуя. Никто до сих пор не смел просить о таком, и сам Харон хранил молчание. Где-то лаяли черные псы и раздавался треск сучьев. В стороне, где была база Хранителей, слышались приглушенные ветром обрывки слов. Руди ждал. — Простите меня, — прошептал он, обращаясь к своей группировке, что подарила ему безопасную жизнь, заботу и кров. Он остался верен Хранителям, несмотря ни на что. Но, как ни странно, Харон принял эту фразу на свой счет. — Хорошо. Хоть ты и показал себя как предатель и должен будешь подвергнуться позорной казни, но все же надо признать: ты был неплохим бойцом. Твое желание угодно Монолиту, поэтому так тому и быть. Такова воля Монолита. Руди связали, а также завязали глаза. Он чувствовал, что его куда-то ведут. Через некоторое время послышался звон ключа: парня заперли. По запаху узник определил, что находится в каком-то подвальном помещении. Его оставили одного. Руди сумел изловчиться и снять повязку с глаз. Небольшое пространство. Наверху крохотное оконце, через него темнела ночь, а серый каменный пол местами светлел: там было сухо. Рядом также был брошен соломенный тюфяк. По ощущениям у парня было около восьми часов, чтобы все продумать. Он не просто так отправился к Монолиту. Это был план. Руди планировал покаяться Харону. Но для этого бывшему монолитовцу надо было оказаться около Монолита, чтобы загадать желание. Луч Луны лениво огибал расщелины в стенах и медленно пробирался к полу. Когда он доберется до тюфяка, на его место придет солнечный луч, и тогда Руди останется жить не более двадцати минут. Вокруг стояла тишина, и Руди, как бывший монолитовец, не напрягал слух. Он не мог услышать ни единого звука. Немного подумав, узник лег на тюфяк и провалился в сон. Ему снилась Мю. Как будто стоит она в подвале, а на ней одежда белая, и свет идет. — Знаю я о твоем плане, -говорит Мю, — Хорошее дело ты задумал, да только когда перед Монолитом окажешься, за нас не проси. Проси отпустить тебя живым и невредимым. Монолит выполнит твою просьбу в этом случае. А еще проси камень о свободе на сердце, ведь вижу я, что душа твоя в муках пребывает. Но только не бойся, никогда мы не отвернемся от тебя, дело ты задумал угодное. Пусть Монолит исполнит твое желание, и откроются глаза твои, и станет тебе легко на душе. — А зачем? — спрашивает Руди, а самого трясет. А Мю вдруг засветилась пуще прежнего и растаяла. Руди проснулся. Голова была тяжелая, словно он проспал всего 3 часа. Парень посмотрел на лунный свет, а он уже к постели подкрадывался. Вот-вот придут за узником. — Что за чертовщина приснилась? — пробормотал Руди. В это время дверь распахнулась и на пороге выросли 2 монолитовца. — Готов ли ты, предатель Монолита, ответить за свое предательство? На казнь собрались все монолитовцы. Огромный священный камень мягко светился, Руди впервые подошел к нему так близко. Вперед вышел Харон. Толпа почтительно расступилась и замолкла. — Всем внимание! — провозгласил лидер Монолита, — Сегодня совершится казнь отступника и предателя нашего братства Монолит! Он был хорошим бойцом, но попрал нашу веру и сбежал! Однако! Он вернулся, осознав свою вину, чтобы получить долгожданную и справедливую смерть! Смерть отступнику нашего братства! — Да! — рявкнула толпа. — Пленник Руди, встань спиной к Монолиту. Да будет эта казнь угодной Монолиту, нашему священному проводнику! — Пусть! — завопила толпа. Монолит осветился чуть ярче, а потом заговорил. При первых словах священного камня монолитовцы встали на колени, опустив голову вниз. Руди последовал их примеру. — Кто ты? — проговорил бесстрастным голосом камень. — Я бывший монолитовец, — ответил пленник. — Не помни прошлого, помни настоящее, — заметил Монолит, — Так кто ты? — Я хранитель, — голос Руди окреп, и бывший монолитовец посмотрел на камень. — Ты смелый и преданный своей группировке. Я вижу твое желание, его тебе шепчет сердце. Но я не буду давать тебе права на желание. Руди поник головой. То есть, он не сможет попросить у Монолита спасения? — Храброе сердце в умелых руках, — прозвучал голос Монолита, — Встань, человек! Руди встал, искоса поглядывая на камень. Тот переливался, по нему как будто играли волны света, где-то синеватые, где-то зеленые. — Ты свободен! Истинный хранитель, береги преданность своей группировке. Такова моя воля. Камень умолк и потух. Харон встал с колен, за ним поднялась свита и остальные монолитовцы. — Ты свободен, неверный. Такова воля Монолита! — Свободен! — прокричала толпа. Руди повернулся к камню: — Великий Монолит, позволь мне сказать тебе мое желание. Мне бы хотелось, чтобы все в моей группировке были счастливы. — У каждого свое счастье, — прозвучал голос камня, — Но желание хорошее, оно сбудется, иди. По лицу Харона было видно, что он категорически не согласен с решением Монолита, но спорить не смел. Лишь вздувшиеся желваки да стиснутые в кулак до побеления пальцы показывали истинное желание Лидера Монолита. Руди поклонился камню и пошел обратно. На его душе было спокойно: он сделал все, что смог. Утро было в самом разгаре: туман уже рассеялся, ночная прохлада отступила. Руди направил свои стопы в сторону базы Хранителей. ПДА он оставил дома, но чутье подсказывало правильную дорогу. Прикинув, что доберется до своих он где-то к вечеру следующего дня, парень вспомнил Японку и усмехнулся, прикидывая, что она сейчас делает. — Небось, всю базу на уши поставила, — подумал Руди. А может, она просто махнула рукой на него, посчитав, что если тот сбежал, то является предателем и трусом? — Но я не трус и не предатель. Я специально отправился к Монолиту, чтобы помочь своей группировке. Хотя меня вряд ли кто-то слушать будет. Мю соберет совет и, махнув рукой, скажет: «Предлагаю расстрелять». Или отдаст Японке, что еще хуже. Размышляя о своей судьбе, Руди прошел довольно далеко и, только когда новая граница Монолита осталась далеко позади, решил сделать привал. Зная множество сталкерских тайников, он принял решение подзаправиться и отдохнуть. Впереди был неблизкий путь, но Руди не рискнул лечь спать. ПДА не имелось, а значит не имелось и счетчика Гейгера, что был вставлен в него. Найдя в тайнике припасы в виде тушенки и галет, хранитель довольно усмехнулся: — А жизнь-то налаживается! Внезапным и ловким движением его схватили за шею, а через несколько секунд свет в глазах Руди сменился на темноту. Кто-то умело связал его и обыскивал. Первой мыслью бывшего монолитовца было: «Монолит». Но группировка не отличалась таким гуманизмом: они бы просто выстрелили в затылок. Руди совсем не улыбалось умереть после того, как он выполнил свою миссию, поэтому, издав протестующий вопль, он начал брыкаться. Как только открыл рот, тот сразу же заткнули какой-то ветошью, а поскольку парень был связан, дрыганье нисколько не облегчало жизнь. Немного подумав, Руди решил все-таки успокоиться, смирившись, что все попытки освободиться тщетны, и не прогадал: с него сразу же сняли повязку. Перед ним сидел наемник. — С каких пор наемники бродят здесь? Это же очень далеко от их базы. Или у него здесь задание, а меня пришьют как свидетеля? — пронеслось в голове у хранителя. Наемник достал какую-то фотографию, сравнил ее с сидящим пленником и коротко спросил: — Руди? Хранитель настороженно кивнул. — Пойдем. Тебя надо доставить заказчице. Из всего этого Руди понял, что по его душу прислали наемников. Но кто и главное, зачем? Неужели Мю, обеспокоившись, послала? Но это значило, что на него не держат зла. Ведь для чего нужно было тратить так много времени и денег, если можно было просто забыть о предателе? Или наоборот… его хотят казнить, поэтому и послали наемника. Хранитель попытался разговорить мужчину, но тот в лучших традициях своей группировки был скуп на слова. Лишь на вопрос: «Ты убьешь меня?» прозвучал ответ: «Нет. Нельзя». — Как вас звать-то? — проворчал Руди, поняв, что контакт не получится наладить. — Шрам. — Очень приятно, — попытался улыбнуться хранитель и получил под ребра увесистый тычок от Шрама. — Давай, пошли вперед, — толчок. На этот раз в спину. По пути они молчали. Руди смотрел на Шрама, а тот, поймав на себе взгляд беглеца, отводил глаза в сторону и показывал автомат. На все вопросы хранителя наемник отвечал молчанием, и Руди, поняв, что это бесполезно, замолк.