Великий Огонь

      Легенды гласят, что давным-давно, когда повелитель и судья из преисподней, Эмма-о, заскучал, то призвал к себе своего верного эмиссара из класса карателей — они, по имени Тецуо, чьё одеяние состояло из самой тёмной брони. Его длинные рога были остры как мечи. Взгляд — словно два тлеющих уголька прямиком из преисподней. Легенды гласят, что нагината его соткана из сотни убитых им душ. И если ночью, выйдя в поле, слышишь чьи-то душераздирающие крики — знай, так звучит нагината эмиссара из нижних миров.       — Ступай в верхний мир, — голос грозный, громкий, словно из жерла вулкана. — В заброшенном храме у разбитой дороги лиса с девятью хвостами живёт. И каждый хвост на вес золота, как одна армия. Приведи её ко мне. Живой.       Тецуо лишь молча поклонился и шагнул в пространственный разлом.       Когда он нашёл этот храм, лиса уже ждала его.       — Интересно, у вас все в преисподней так громко вламываются в чужие владения? Да ещё и без приглашения… — раздался мелодично холодный голос из глубины храма.       Тецуо замер.       — Мало кому из умерших существ удавалось услышать моё приближение, — и это было правдой. Из ныне живущих — она первая. — Впечатляет.       Тецуо зашёл на порог храма, пройдя мимо барьера из оберегов от нечисти. Они ему были нипочём.       — Не обольщайся, это не надолго, — женский голос стал ближе.       После её слов, храм озарил свет тысячи свечей, что зажглись сами одновременно. Тени стали длиннее.       И вот, она ступила в свет.       Она была выше обычных кицунэ, почти вровень с ним. Её длинные волосы были цвета воронова крыла и отливали серебром на свету. На кимоно, бледно-голубого цвета, была наброшена накидка из лисьего меха. Её руки… Руки, загубившие множество жизней, казались нежными и избалованными с тонкими запястьями. Но это была обманчивая нежность, ведь длинные, острые когти выдавали сущность. В одной руке у неё была кисэру, изысканная. Из нее поднималась лёгкая струйка дыма. Белые пушистые хвосты лениво покачивались за её спиной. Ровно девять.       Люди про таких говорят, что их красоту не описать ни пиром, ни словом. И вправду, её красота не ослепляла, а выжигала, поэтому сложно было составить образ. Два янтаря горели холодной усмешкой, высокомерной. Лисья улыбка была обманчивой в своём радушии.       Тецуо напрягся. Никто ещё не смотрел на него с таким вызовом.       — Я не собираюсь причислять тебя к этому списку, — ответил он, спустя время. — Пока что.       Она изогнула бровь и сделала один плавный, скользящий шаг вперёд. Хвосты покачивались в такт.       — Да? А кто сказал, что это буду я? — Её улыбка стала чуть веселее. А взгляд пристальнее.       Они оставил это без ответа, на что лиса усмехнулась.       — Как тебя зовут, кицунэ, — Тецуо сделал несколько шагов в центр храма.       — По-моему не вежливо врываться в чужой дом и требовать ответы на вопрос, который тебя не касается, — она изящным движением поднесла кисэру к губам. Её лисий взгляд не отрывался от Тецуо.       — Я пришёл от имени своего господина — Эмма-Дай-о-сама. Он желает видеть тебя в своей коллекции, — в его голосе почувствовалась сталь, что невидимой волной прошлась по воздуху.       — О-о, коллекция, — лениво повторила лиса, выпустив тонкую струйку дыма. — Коллекция чего? Птиц, чьи крылья сломали? Или бабочек, у которых их вообще оторвали?       — Коллекция… Прекрасных драгоценностей, — спустя минуту раздумий, ответил посланник.       — Мило, — она отпустила трубку и та, вместо того, чтобы упасть и разбиться, повисла в воздухе, а потом исчезла бесследно. — Кто научил тебя таким словам? Или ты сборник поэзии из мира живых стащил?       — Никто не учил. — Твёрдо произнёс он.       — Врёшь, но пока не краснеешь, — она задумчиво рассматривала его уже в который раз. — В целом, поправимо.       — Я не…       — Во всяком случае, твоему владыке не обязательно моё имя, чтобы знать одну вещь… — она сделала ещё один шаг, остановившись от него на расстоянии вытянутой руки. — …я не красивая игрушка и не брошь, чтобы меня просто забрать и носить с собой.       В её глазах заплясал опасный огонёк. Тецуо чуть сузил глаза.       — Значит, ты не пойдёшь со мной?       — Нет, — лиса пожала плечами. — Но ты… Ты можешь остаться со мной. Или нет. Мне всё равно…       — Зачем тебе это? — Тецуо нахмурился. Не согласиться пойти с ним — это одно, все так начинали. Но просить его остаться… Это… Впервые.       — Скучно, — просто ответила кицунэ, направляясь обратно в глубь храма. — Ты мне кажешься… Интересным экземпляром.       Тецуо постоял мгновение и пошёл следом.       Сильна. Очень. Он это чувствовал. В схватке ему пришлось бы не легко. И она откровенно не боялась его. Это… сбивало с толку. И всё же, сразиться он успеет всегда.       Внутри храм оказался… уютным? Насколько это возможно для столь древнего духа вроде неё. Низкий столик, подушки, свечи и две чашки с чайником. Лиса уже сидела среди подушек и с видом гостеприимной хозяйки разливала чай. В воздухе витал тонкий аромат хризантем. Белые хвосты неподвижно окутали её колени.       — Я не буду.       — А это и не для тебя, — с улыбкой произнесла она, отпивая из кружки.       — Тогда зачем я тебе? И почему ты здесь… находишься.       Кицунэ поставила чашку и подняла на него взгляд. Долго смотрела. А затем ухмыльнулась.       — Это, можно сказать, мой дом. В каком-то смысле. Но не столь важно, — она отмахнулась и откинулась на подушки, не отрывая от него острый взгляд янтарных глаз. — Лучше ты мне расскажи.       — Что?       — Когда ты в последний раз… что-то делал для себя? — Она склонила голову набок. — Мы, кицунэ — это горный ветер и холодный родник… Свободные, всегда в движении, сами себе хозяева. Мы не подчиняемся никому. А вот такие как ты… — она на мгновение замолчала. — Вы вечно служите кому-то. У вас есть только одно: долг, цель, приказ. Но что происходит с вашим нутром, когда вы исполняете приказ?       — …       — Молчишь, — кивнула она. Её голос был тихим, тягучим, словно мёд. — А я скажу тебе.       Она встала, медленно подошла к нему и обошла его кругом, остановившись сбоку. Тецуо крепче сжал нагинату в руке.       — Когда приказ выполнен, вы пытаетесь снова заполнить нутро чем-то. Каким-то смыслом. Вы ищете новый приказ, новую цель, — её шёпот звучал у самого уха и одновременно далеко. — Вы гонитесь за миражом, которым вас кормит Эмма. Вы пытаетесь найти смысл там, где его нет… А пустота… Она всегда с вами.       Её голос был тихим, даже сочувствующим.       — Ты не знаешь нас.       — О-о, я многое о вас знаю, Тецуо, — уже в голос проговорила лиса, возвращаясь обратно на подушки.       — Ты знаешь моё имя?       Лиса лишь улыбнулась.       — Сколько тебе лет? — Её голос звучал с неподдельным интересом.       — Тысяча. Две. Больше. Не считал.       — А сколько жизней ты забрал?       — Этого я тоже не считал.       — Ты вообще спишь? И видишь ли сны?       Тецуо промолчал.       — Вот видишь, — мягко проговорила она. — Ты не знаешь себя и того, кто ты без подчинения кому-то, без своего оружия, без своего владыки.       — Так положено. Ты не знаешь.       — Возможно, но я могу предложить тебе больше, — пауза. — Свободу.       — Глупости. Мне это не нужно.       — Разве? — в её голосе прозвучала насмешка. — Мне кажется, ты бы не слушал меня сейчас, если бы это было так.       — Я пришёл за тобой. — Он сделал шаг по направлению к ней.       Кицунэ покачала головой, но с места не сдвинулась. Её хвосты также лежали вокруг неё, не двигаясь.       — Подумай, Тецуо. Ты можешь быть сам по себе. Никому не подчиняться. Не забирать жизни. Ты сможешь заполнить свою пустоту смыслом, который отыщешь сам. Ты сможешь наконец-то заснуть. Впервые за долгие тысячелетия. — Её голос был тихим, как будто даже убаюкивающим.       — Ты предлагаешь служить тебе?       — Нет, я предлагаю свободу. Рядом со мной, — она улыбнулась и грациозно поднялась, снова подходя к нему.       Тецуо задумался ненадогло.       — Что ты получишь с этого?       В лисьих глазах блеснул огонёк. Хитрый. Жадный.       — Твою силу, — Тецуо наклонил голову. — Мы, кицунэ, по большей части, питаемся духовной энергией. И у вас, существ из подземного царства, её много. Очень. В тебе её много. Я бы могла подпитываться постоянно. От тебя не убудет. К тому же… — она принюхалась. — Я чувствую, что она ещё и вкусная, на удивление.       — И ты думаешь, что я соглашусь? — Лиса почувствовала напряжение в воздухе.       — Да. — Она сказала это уверенно, глядя ему в глаза.       Тецуо не нашёлся, что сказать.       — Поэтому, я предлагаю тебе остаться, — она сделала шаг ближе. — Хотя бы на одну ночь. Выпьешь чаю, посмотришь на луну, подумаешь о моём предложении.       — Я не могу.       — Не можешь, или не хочешь?       —… не могу.       — Потому что боишься, что потом не захочешь уходить? — Она весело улыбнулась и её глаза заискрились. Но голос был всё также мягок.       Тецуо смотрел на неё. Долго. На её пушистые хвосты, что волнами извивались в воздухе. На глаза цвета янтаря, в которых была усмешка и что-то ещё.       — Ты играешь со мной.       — Конечно, — она кивнула. — Такова моя природа.       Она протянула к нему руку и коснулась того места, где под бронёй должно было биться сердце.       — Ого, — она снова усмехнулась.       Тецуо перехватил её запястье. Не грубо, но твёрдо. Лиса не вырывалась. Стояла и смотрела на него снизу вверх. Глаза цвета солнца.       — Отпусти. — Пауза. — Или не отпускай. Решай.       Он не отпустил.       Прошло мгновенье.       Её улыбка стала шире.       — Вот видишь, — прошептала она, чуть прищурив взгляд. — Ты сделал выбор.       Тецуо резко отпустил её руку и сделал шаг назад.       — Я ухожу.       — Уходи, — согласилась она. Так просто. — Но знай: я здесь. И если ты вернёшься — а ты непременно вернёшься, — чай будет горячим.       Он развернулся и пошёл к выходу. Его шаги в этот раз были громкими. Как раскаты грома.       — Тецуо, — окликнула она его мягким голосом. Он остановился, но не обернулся. — Твоё имя… Оно идёт тебе. «Ясная мысль», — небольшая пауза. — Надеюсь, твои мысли такие же ясные.       Молчание. Тецуо хотел уже выйти.       — Охико, — произнесла она, не отрывая от него взгляда и не ожидая ответа. — Это моё имя.       Он вышел в ночь.       А лиса осталась одна средь догорающих свеч, нежно поглаживая свои хвосты и улыбаясь чему-то, что смогли увидеть только её янтарные глаза.