Мышонок

Все началось с пропавшего альбома. Совсем детсткого, подаренного за какой-то конкурс рисования в Доме, от чего было совсем не удивительно, что вместо солидной обложки на нем была нарисована новогодняя ёлка. Но какбы Курильщику не был противен альбом сам по себе, его содержимое ему было очень даже дорого. Хотябы потому что нашедший мог наверняка подумать, то, чего он боялся даже больше правды: он хотел проклясть Слепого. Парень ещё помнил слова Сфинкса на этот счёт и слишком уж боялся как его, так и самого вожака. В такой момент невольно всплывали и картинки участи, что постигла Помпея. Одна мысль и колясник инстинктивно приложил ладонь к шее, словно убеждаясь, что в ней нет зияющей раны, и испуганно зажмурился, принимая свое наказание. Слишком ярко и часто он представлял себе подобное, от чего стало казаться, что это вполне могло бы быть его будущим. Точнее, отсутствием будущего. Он опустил голову вниз, словно поправлял свою подушку, а вовсе не отчаянно пытался нащупать что-то твердое под наволочкой – вдруг спросони засунул немного мимо. Но нет, и в подушке, и под подушкой было совершенно пусто,если конечно не считать непонятно откуда взявшиеся бисер и семечки. Взгляд парня нервно забегал по комнате, стараясь не останавливаться на Слепом, который сидел на полу, прислонившись спиной к своей кровати, и из-под приоткрытых век "наблюдал", как колыхается какая-то тряпка на краю общей койки. Вроде ничего необычного. Даже ножа в руке нет. Хотя это было бы уже странно, если бы вожак сидел и целился в него чем-то острым и опасным... Но Курильщик находился сейчас в такой неуправляемой панике, что трезвые мысли в голову не приходили вообще. Ведь, по сути, сам Слепой точно не может узнать, что там нарисовано и ему кто-то должен был об этом сказать, а значит, это секрет уже не между ими двумя... – Курильщик, детка, чего это ты такой взвинченный? – послышался звонкий, и, кажется, подозрительный голос Табаки. Может, это он и нашел его альбом? Может, от того и спрашивает, что знает про все эти чёртовы рисунки и теперь наслаждается работой рук своих? – Случилось неужели что-то, а я об этом даже не знаю? – голос тут же сменился на возмущенный. – Лэри, ты, чертов предатель! И ты ещё зовёшь себя логом! Тут случилось что-то настолько страшное, что бедный Курильщик аж побледнел,а ты даже не соизволил поделиться новостями? Парень уже явно изводился от недостатка информации, начиная говорить уж слишком громко и привлекая к их кровати слишком много внимания остальных находящихся в комнате. Курильщик, почувствовав на себе заинтересованные взгляды, сдавленно прошипел что-то нечленораздельное и прикусил губу с внутренней стороны, стараясь сгорбиться и сделаться как можно менее заметным. – А я тут при чем? – начал было возмущаться Лэри, бросая натягивать свой второй безвкусный сапог, но уже во все глядя на зачинщиков общей темы. – Он, значится, белеет, видите ли, а я ещё и виноватым остаюсь? Не, ну это вы конечно хорошо придумали! Может, я ещё и виноват, что Черный чернится, я не понимаю! – Да нет же, мне просто плоховато... Не переношу яйца, а они на завтраке были... – отчаянно пытался отбиться колясник и проклинал свое неумение скрывать эмоции. Надо спросить у Черного, как он это делает, иначе и до беды будет недалеко. – Да оставьте вы уже его в покое. Слышите? Человеку плохо, а вы тут на него набросились. – недовольно прогудел Горбач с этажа своей кровати и уже сам вернулся к вырезанию какой-то фигурки из притасканой со двора палки. – Вечно тебе есть дело до чужих болячек, Табаки... Захочет и сам расскажет. Шакал тут же вскинулся, в очередной раз опрокидывая пепельницу на покрывало, и повернулся в сторону состайника, начиная тому что-то объяснять про значение дружбы и сострадания в мире, а также про внимательность к близким, как было написано во всех религиозных книгах, что вообще были написаны человеком. Курильщик же был просто рад, что от него отстали хотябы на время, поэтому поспешил пересесть в коляску и отправиться к выходу. Но вот взгляд все же падает на лицо вожака, которое было озарено типичной лишь для него улыбкой. Слепой улыбался. И по позвоночнику прошёлся разряд тока от того, насколько это зрелище нравилось, и от того, что эта улыбка могла означать. Черт, он точно знает про альбом. *********** – Давненько я тебя тут не встречал. – неожиданно послышался за спиной слишком знакомый голос крестного. Его появление заставило колясника подскочить и едва не подавиться только что сделанной затяжкой. Сфинкс никогда не был тем, с кем парню было комфортно попивать кофе и вести светские беседы о погоде, а теперь, когда пропал альбом и Слепой наверняка про него знал, тот казался главным палачом страшного суда. Ведь эти двое были слишком близки, чтобы не делиться такими историями, и тем более чтобы не описывать вожаку все его практически обнаженные изображения и портреты с разных ракурсов. – Осторожнее надо быть. – слишком мягко сказал вошедший, без приглашения подходя ближе и прислоняясь спиной к стене, чтобы лучше видеть собеседника и его реакцию. – Так и задохнуться недолго. А ты у нас ещё парень молодой, только начал расти. Что-то двусмысленное и настораживающее было в этих словах, что-то, что заставило Курильщика бросить напряжённый взгляд из-под черных прядей вверх и прятать дрожащую руку с сигаретой после каждой затяжки. – Угу... – все же сумел он из себя выдавить, дабы не быть немой рыбкой в аквариуме под липким изучающим взглядом зелёных омутов. Страшно. Настолько, что парень практически на физическом уровне чувствовал дрожь в холодных коленях.Но приходилось держаться, не жалуясь на явное любопытство незваного гостя и его улыбку, что сейчас ощущалась неприятным зудом прямо под кожей, словно туда заползла туча маленьких жучков. От собственного сравнения парень скривился и невольно дёрнул всем телом, пытаясь скинуть с себя щекочущее чувство, при этом совершенно позабыв про постороннего наблюдателя всего в паре шагов от него. Вспомнил, конечно, но лишь услышав тихий смешок рядом и резко вздернув голову, от чего позвонки у шеи как-то подозрительно хрустнули. – Надеюсь, ты будешь спать сегодня очень крепким сном. Для твоего же блага. – голос мягкий, словно Сфинкс уговаривал ребенка доесть последнюю ложку каши, а не бросил совершенно непонятную и двусмысленную фразу, от которой желудок колясника свело судорогой. Парень подождал, пока немного шаркающие шаги крестного станут едва слышными, и вцепился руками в холодные ободки раковины, скользя по ним пальцами, но стараясь не отпускать, дабы не так давно прошедший обед не оказался не только на потресканой эмали, но ещё и на его собственных штанах, которые и так многое перетерпели. Его однозначно хотят убить. Или не убить, но определенно сделать что-то ужасное, раз даже мысли об этом вызывают у Сфинкса такую неприкрытую радость. По тонкой шее кожи прошёлся лёгкий сквозняк из-под двери, вызвав новый рвотный позыв под всплывшие картинки вспоротой чужой шеи и пятна крови на вожаке. Это было отвратительное воспоминание, пропитанное металлическим запахом и привкусом слез на языке и губах. Но ещё более отвратильным его делали сами мысли Курильщика. Он со всех сил пытался позабыть свою реакцию, пытался себя убедить, что первым делом испытал именно ужас, но подсознание лишь противно хихикало над этим, предоставляя доказательва его неправоты. – Черт... – кряхтит и сплевывает остатки трапезы ко всему остальному, наконец отлепляя пальцы, что стали почти такого же цвета, как и сама раковина. – Мне точно нужно лечиться... ************ Не ясно, от слов ли Сфинкса, или же от общего напряжения, которого было слишком много для одного дня, но Курильщик никак не мог уснуть вот уже как несколько часов. Вокруг слышалось чужое посапывание и скрип пружин, когда кто-то менял свое положение, но ничего более. Относительная тишина, прерываемая лишь чьим-то редким желанием занять туалет, но эти звуки обычно длились не больше пары минут, возвращая комнату в ее прежний режим ожидания. Колясник не знал, сколько оставалось до утра, да и не особо стремился это узнать. Он просто смотрел привыкшими к темноте глазами вглубь стайной, лишь изредка начиная быстро моргать, чтобы прогнать неприятные ощущения от постоянного напряжения. Вот и сейчас он потерял комнату из виду лишь на несколько секунд, а до его слуха уже доносится тихий скрип одной из кроватей, а когда зрение вновь начало привыкать к тьме, перед ним предстал длинный бледный силуэт. Правда, не совсем перед ним, а лишь неподалеку от общей кровати, но даже несмотря на полную людей комнату парень ощущал эту ситуацию такой интимной и близкой, словно их заперли в узкой кладовке, заставляя прижиматься горячими телами друг другу. Остроту этому ощущению прибавляло противное воображение, которое по непонятной причине решило сказать парню, что вожак не просто идёт к ванной, но и устремил невидящий взгляд в его сторону. До ужаса смешно, но на фоне всего остального вызывало нервное покалывание в затылке, от чего хотелось тихо застонать и самому уже кинуться на какой-нибудь нож, чтобы поскорее со всем этим покончить. Как только слуха коснулось тихое поскрипывание дверных петель, Курильщик тут же с силой зажмурил глаза, изображая крепко спящего, при этом напрягая худощавое тело настолько, что будь он гитарной струной - давно бы оставил своего владельца без работоспособного инструмента. Он хотел, но точно не мог расслабиться, хотя бы от того, что пружины матраса тут же бы решили выдать его телодвижения. В тот момент парень не думал, что спящие тоже могут двигаться, вся мозговая деятельность ушла в то, чтобы поднапрячь слух и уловить чужие шаги. Но даже так он не смог услышать ни звука, не считая всеобщего стайного посапывания. Неужели Слепой все также стоит у ванной и "смотрит" на него? Знает, что тот не спит и пытается запугать? Как домашний кот, играющий с мышонком из-под пола: наслаждается неизбежной расправой над жертвой. Нос колясника похолодел еще сильнее и перед глазами пошли фиолетовые круги, когда даже нечувствующая уже несколько лет лодыжка отдалась прикосновением тонких пальцев. Это чувствовалось меньше секунды, но хватило для того, чтобы Курильщик вспомнил всех известных ему богов, хотя ни в одного из них давно не верил. Он даже не подскочил от страха, ведь тот был настолько силён, что конечности просто напросто парализовало. - Боишься... - послышался едва уловимый шепот и тихий, но совсем не злобный, смешок. В голосе вожака не было ни того самого предвкушения, ни желания принести какой-либо вред. В интонации были лишь откровенное веселье и даже какая-то... ласка? - Постоянно бегаешь, как мышонок полевки. А ещё жаловался, что не такой быстрый, как Табаки и Лорд. - новое прикосновение ощутилось на виске, словно кончики пальцев убрали прядь волос. Курильщик с замиранием сердца вслушивался в каждое слово, произнесенное этим невероятным и чарующим голосом. Ещё никогда Слепой при нём не говорил таким тоном, даже со Сфинксом. Подкорка сознания кричала, что это может быть ловушка, отвлекающий манёвр как у какой-нибудь змеи, но сердце так скулило от всего происходящего, что в голове пульсировало яркое "Ещё". Хотелось маленьким зверьком прижаться к этой ледяной руке и смотреть в эти белесые глаза, ища в них ту же нежность, что слышна в голосе. Так хотелось, но он просто лежал и ждал. А вдруг скажет что-нибудь ещё? А вдруг прикоснёться вновь? Но этого не произошло. Парень даже не слышал шагов к чужой кровати, но и так было ясно, что вожак ушёл.