Девочка, которой снился океан

Кэрри искала уединения и она его нашла. Сидя в яме, в тишине и одиночестве, она размышляла, обхватив руками согнутые в коленях ноги. От недавней вспышки агрессии не осталась и следа. Сейчас, находясь в трезвом уме и твёрдой памяти, Кэрри не смогла бы дать достойное объяснение своему поведению. Что-то взбесило её в том парне, взбудоражив самые мерзкие глубинные чувства. Она громко выдохнула, успокаивая внутренний поднявшийся ураган. Перед глазами всплыло гневное лицо Ньюта, когда тот отсылал её сюда, в местную темницу. Но кроме этой явной эмоции в его глазах виднелось скрытое разочарование. Осознав это, она на полном серьёзе начала считать, что подвела Ньюта, будто он был за неё ответственен. И естественно это основательно подпортило ей настроение. «Интересно, на сколько меня сюда запроторили?» Вопреки всему, ей хотелось чтобы подольше... Подольше побыть одной, закрыться от всех и не отвечать на вопрос: «Зачем ты это сделала?». Она и сама не знала, зачем, почему, и с какой целью. Это получилось само собой. Как вдох и выдох. Кэрри совсем не отдавала себе отчёт в том, что делает. Приёмы и удары были сделаны механически, на уровне подсознания и рефлексов. Возможно… Нет, даже не «возможно», а вероятнее всего загадка крылась в её стертой памяти. Впрочем, с чего она взяла, что воспоминания исчезли бесследно. Вдруг им всем, и ей в том числе, просто преградили доступ к хранилищу важной для них информации неспроста, а за какие-то прегрешения. Что ж… Живущие здесь глэйдеры, такие как Ньют, ищут ответы на вопросы уже несколько лет. Как показывает практика, всё без результатов. Или от неё утаили нечто значимое, что было вполне возможно, или у них всех действительно нет выбора, кроме как остаться здесь до конца своих дней. Чем больше она думала и старалась разобраться в произошедшем, тем сильнее становилась шумящая боль внутри черепной коробки. И Кэрри, сквозь затемнения в глазах, пришлось отказаться от затеи размышлений. По крайней мере не сейчас, не сегодня. На земле подле неё валялись смятые мешки со старым тряпьём. Более менее расправив их, Кэрри скрутилась калачиком, как птенец в гнезде и подсунула кулак к губам. Подушкой ей служила вчетверо сложенная ветровка. Веки отяжелели и сомкнулись сами собой, окутывая её дымкой глубокого сна. И вновь она в кромешной тьме своего сознания слышала зовущий шум прибоя.

***

Кэрри разбудил звонкий стук бьющейся друг о друга жестяной посуды. Она подскочила на постели и принялась усердно протирать заспанные глаза. У решётки сидел тот самый мальчик, который прибыл с нею в клетке, – она узнала его по внешним особенностям и очень уж юному, не свойственному остальным глэйдерам возрасту. Он приветливо улыбался ей и держал в руках полноценный обед. — Прости, я тебя разбудил, — сказал мальчик, тяжело плюхнувшись на траву около ямы. — В компенсацию я принёс тебе поесть, ты ведь голодна. — Который час? — спросила Кэрри, вставая на ноги. — По правде говоря, я не знаю точного времени, но уже вечереет. А ты иди скорее забирай еду, пока не остыла, — поторопил незнакомец. Кэрри послушно подошла к решётке, просунула руки в квадратный разъем и получила тарелку сладкой кукурузной каши. Вновь подойдя к нагретому месту, она села, скрестив ноги по-турецки и уже приготовилась есть, когда вспомнила кое о чём. — Это... Спасибо тебе за то, что позаботился обо мне и притащил еду. — Ой, — закудахтал мальчик. — Всегда пожалуйста, только меня этот… как его зовут… Ньют подослал. Рука с ложкой замерла на пол дороги ко рту, не достигнув своей цели. — Ньют? — не веря своим ушам, переспросила Кэрри. — Ага. Пока все ели, он подошёл ко мне, втюхал поднос с едой, приказал отдать тебе и проследить, чтобы ты всё съела до последнего сваренного зернышка. Кэрри ощутила неожиданный всплеск тепла в сердце по отношению к Ньюту. Он не обижен на неё за случившееся, он помнит о ней и не оставит её. О, она будет стараться больше никогда не разочаровывать его. Для неё так важно было знать, что есть здесь человек, готовый назвать себя её другом. Поглощая кашу за обе щеки, Кэрри отметила, что мальчонка действительно совсем маленький. Среди глэйдеров чаще всего попадаются ребята её возраста и старше, но этот был ещё ребёнком. — Как тебя зовут? — полюбопытствовала Кэрри, быстро глотая ужин и запивая еду горячим чаем, тоже полученным через прутья клетки. — Хорошо, что ты сама спросила, я как раз недавно вспомнил своё имя, — похвастался паренёк. — Меня зовут Чак. — Я — Кэрри, — кивнула она. — Ага, я знаю. Ты будешь моим другом? — наивно, по-детски спросил Чак. Кэрри не ожидала такого вопроса. Никто в этой жизни не просил её стать другом – тем самым дорогим и важным человеком в жизни, который всегда, несмотря ни на что будет рядом и поддержит, не даст пасть духом, защитит от любых невзгод и опасностей. Она сглотнула ком в горле и постаралась улыбнуться, но получилось как-то натянуто. — Я не знаю, что означает «быть другом». У других получается быть хорошими друзьями, но для меня пока чужд этот вид отношений, я из всего материала знаю лишь теорию. Но я буду ей следовать. Да, я попытаюсь стать твоим другом, — твёрдо решила Кэрри. Чак был удивлён её словам. — Мне казалось, на мой вопрос обычно отвечают односложенно, — задумчиво молвил он. Кэрри заметила, что своими мудренными выражениями ввела Чака в ступор. Чтобы не напрягать мальчика, она сказала: — Не заморачивайся, хорошо? — Ага, — кивнул Чак. Обед, плавно перетекший в ужин, был окончен. Кэрри с полным желудком попросила передать Ньюту на словах благодарность от неё. Уходя с пустой посудой на кухню, Чак оглянулся. На его лице сияла улыбка. — Я приду к тебе ещё. Он различил в сгущающихся сумерках, как поднялась в прощальном жесте её рука, а уголки губ дрогнули в улыбке. — Ладно, я буду ждать тебя, — тихо и неожиданно нежно ответила Кэрри. Ей правдиво казалось, что все добрые чувства, которые она стала питать к этому мальцу, спровоцированы тем, что тот принёс ей еду.

***

Солнце уже спряталось за каменными стенами, и в Глэйде стало холодно, запахло влагой. В маленьком пруду, где водилась крупная рыба и который по краям оброс щетиной камыша, во всю заливались жабы. На огромную поляну, приютившую пять десятков парней и одну-единственную девушку, опускалась ночь. По спине пробежал холодок, вынуждая Кэрри надеть и застегнуть доверха «молнию» своей удобной ветровки. Зажглись, подрагивая в неведомой тревоге, факелы. Она, просунув руки через решётку, как в гильотину, смотрела на массу жёлтых точек-факелов, бегущих ко входу в Лабиринт. Они все столпились полукругом, сохраняя дистанцию с воротами и не подходя ближе ни на шаг. Во всём этом действии была муторная атмосфера. С каждой минутой становилось всё темнее, а глэйдеры и не думали уходить. Они словно кого-то выжидали, перешептываясь и крутя головами. Когда Кэрри совсем устала напрягать глаза, вглядываясь в темноту и быстро блекнувшие силуэты парней, раздался оглушительный грохот. Девушка зажмурилась и прижала ладони к ушам. Массивные врата дрогнули, образовав внизу клубы жёлтой пыли и стали съезжаться, готовясь сомкнуться перед носами глэйдеров. Завороженная толпа вдруг забурлила, разволновалась. Можно было расслышать отголоски этих криков, которые, отбиваясь от стен, разлетались по всему Глэйду. Что-то вроде: — Скорее! — Ты успеешь! Беги, беги быстрее! — ЧЁРТ, ОН СЛИШКОМ МЕДЛЕННЫЙ! — Давай, давай, ещё немного! А потом с грохотом столкнулись два плоских камня и обе стены стали единым целым. Кэрри пришлось вновь воспользоваться ладонями, чтобы не оглохнуть. Звук был ужасающим. Понурив и опустив головы, расходились глэйдеры от входа в Лабиринт. Кэрри нутром чувствовала — произошло нечто ужасное. Идущая с факелами процессия была прямым тому подтверждением. Кэрри решила во что бы то ни стало при первой возможности расспросить Чака о том, что случилось, ведь она видела его в толпе. Но мальчонка так и не пришёл. Уже окончательно стемнело, Кэрри потеряла всякую надежду на появление Чака, как вдруг услышала чьи-то шаги. Она встрепенулась и подняла голову, ожидая увидеть знакомую округлую фигурку, но к решётке подошёл долговязый парень, у которого нос формой и размером напоминал картошку. Почему-то это была единственная более всего отличительная черта. Он в мрачной тишине отпер замок её темницы и, открыв решетчатую дверь, скомандовал: — Давай на выход. От долгого сидения без смены позы у Кэрри порядком затекли ногти и быстро встать не получилось. Она предприняла несколько жалких попыток, но подняться так и не вышло. — Безногая ты, что ли, — закатил глаза глэйдер и прыгнул в яму, предварительно воткнув факел в землю. Он грубо схватил её за руку выше локтя и дёрнул вверх, принуждая становиться на ноги, которые больше походили на две недоваренные макаронины. Такое обращение Кэрри не понравилось от слова совсем. Она дёрнула плечом, освобождая руку, но взамен выхватила сильный толчок в спину, от которого чуть не врезалась лицом в землю. Кэрри чувствовала, как от движения по ногам разливается горячее покалывание крови. Недовольно зыркнув на парня, Кэрри яростно сплюнула и быстро выкарабкалась из ямы. Парень, не отставая, последовал за ней. Оказавшись на поверхности, он взял свой факел и, снова до боли сдавив Кэрри руку, повёл её к спальному месту. Пока они шли, у Кэрри появилась возможность получше разглядеть все черты его лица. Они были резкими, жёсткими и какими-то неотесанными. Словно мастер бросил работу над скульптурой, не дождавшись окончательного результата. Маленькие, широко посаженные глаза из-под нахмуренных бровей смотрели враждебно. Выражением лица он напомнил Кэрри хомячка, который злобно глядит на всех из своей клетки и укусит сразу, если только осмелишься просунуть к нему палец. Хомяк, как окрестила его Кэрри, добросовестно доволок её до гамака и отпустил с ярко выраженным на его физиономии чувством выполненного долга. Ощерившись на него, как пораненная пума, Кэрри отошла к своему спальному месту и прожигала ему взглядом спину до тех пор, пока он не скрылся в большой хижине, расположенной у западной стены, крыша которой выделялась белым пятном прочно натянутой парусины. Но как только она легла в постель и постаралась расслабиться, тут её ждала новая подлость от великих дел мастера — Судьбы. В гамаке напротив покачивался именно тот неприятный тип, который поспособствовал её попаданию в яму. К счастью, он уже видел второй сон и о её присутствии не догадывался. Кэрри вновь обулась, накинула на себя своё одеяло так, чтобы оно не мешалось под ногами и сняла с вбитых в дерево крючков свой гамак. Ступая как можно тише, девушка углубилась в посадку, рыская глазами в поисках свободного места для сна. И такое нашлось. Остальные глэйдеры уже дремали или делали вид, что спят, поэтому Кэрри стала преспокойно устраиваться на ночлег. Присаживаясь на гамак, она заметила, что чьё-то спальное место напротив неё пустовало, да и вообще находилось в отдалении от других. Засыпая, она подумала, что его хозяин, наверное, сейчас в том доме, куда ушёл Хомяк. Наверняка произошедший инцидент из ряда вон выходящий, ведь уже ночь, а кураторы не спят. «Не спит сейчас и Ньют, и Алби, и даже тот хамоватый азиат, который упрятал меня в яму… Как его зовут? Ай, не важно!» Спустя минуту Кэрри, повернувшись на живот, уже лежала, с головой погруженная в плотную оболочку здорового сна.

***

Новый день начался с того, что кто-то потряс её за плечо. Стараясь разлепить ещё спящие глаза, Кэрри, не понимая, чего от неё хотят, смотрела на стоящего рядом Чака. Вокруг все спали, только тот гамак напротив до сих пор свободно покачивался на ветру. Кэрри хотела сказать что-то вроде: «Доброго утра» или «Какого чёрта так рано?!», но её опередил Чак. — Тихо! — мальчик предостерегающе прижал палец к тонким губам. — Что случилось? — хриплым шёпотом спросила Кэрри. — Сегодня ничего, но вот вчера… — Чак многозначительно посмотрел на неё. — Я тебя разбудил пораньше, чтобы рассказать всё, что увидел. При упоминании вчерашних событий у Кэрри окончательно открылись глаза, она с горящим интересом взглянула на Чака. — Не тяни кота за все подробности, рассказывай скорее! — Ну вообщем, всё началось с того, что они заговорили о Нике. Ну тот, который наш лидер. Говорили, будто он должен успеть вернуться до темноты, не то ему крышка. Откуда вернуться, я не сразу понял. Но когда потянуло холодом, они забеспокоились не на шутку, бродили, не находя себе места. А потом и вовсе побежали к воротам. Поначалу ничего не было видно и все просто стояли, ожидая непонятно чего. Как вдруг, когда стены стали сдвигаться, в самом конце тёмного коридора мы увидели человека. Скорее всего он был им хорошо знаком. Парни стали голосить, подгоняя его, выкрикивая его имя, но было заметно, что он еле идёт. Шатается из стороны в сторону. У бедняги заплетались ноги, и в конце концов он упал. Но и это его не остановило. Парень продолжал двигаться вперёд. А ворота уже закрывались, и, когда он дополз до них, единственное и последнее, что мы увидели, это как он всунул руку прямо между этих двух стен. Кэрри слушала внимательно, в надежде овладеть какой-то новой информацией, но почти ничего такого Чак не сказал. Он лишь дорисовал недостающие её картине детали. Человек, которого все знали… Уж не Ник ли это был? Остаётся для неё загадкой. Пожалуй, во всём этом её поразила одна деталь, которую и она, и Чак увидели, но не уделили ей должного внимания. — Слушай, Чак… А что если это был их лидер? — Я был в этом уверен, — согласился мальчик. — Тогда почему никто не пришёл ему на помощь?! Что они тогда за люди?! — Да тише ты! — шикнул Чак, бегло оглянувшись, а потом задумался. — Это и правда странно… Пока они разговаривали, Кэрри натянула на ноги свои ботинки и застегнула ветровку, которая ой-как спасала от утренней прохлады. Кэрри встала на носочки и выглянула, чтобы посмотреть на ворота. Они были закрыты. Она усмехнулась своим мыслям и обратилась к мальчику: — Ты со мной? — Куда? — испугался он. — Посмотреть, что там за воротами, — тихо, по-заговорщически проговорила Кэрри. — Ты что… — ахнул Чак и отстранился. — Нельзя... Кэрри как-то жалостливо улыбнулась и всё её поведение выдавало мысль: «Так ты тоже слабак». Но вслух она невозмутимо промолвила: — Не хочешь, и не надо. Твоё право. И, выйдя прочь из Спальной посадки Кэрри бросилась вперёд на всех парах. Она бежала быстро, так быстро насколько было возможно. Домчавшись до ворот и вовремя притормозив, Кэрри поняла, что сейчас порвёт горло от недостатка воздуха. Всё-таки не стоило брать такую скорость без разминки. Оперевшись руками на колени, она громко выдыхала, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Солнечные лучи коснулись верхушек стен Лабиринта и окрасили их золотом, что медленно стекало вниз. Лежавший над Глэйдом туман поднимался выше, где исчезал и таял в розовых утренних лучах. Затаив дыхание, Кэрри стояла, охваченная трепетом и напряжённым ожиданием. Вот-вот наступит тот переломный короткий миг и врата земного ада распахнутся перед ней. Кэрри была уже готова к гулу, исходившему, казалось, из недр земли. В лицо ударил ветер, смешавший в себе песок и опавшие сухие листья плюща. Прикрывшись рукой, она твёрдо стояла на земле. Уши всё так же резал ужасный скрежет, но почему-то он был уже не таким заметным, как в прошлые разы. Ко всему можно было привыкнуть со временем. И вот, проход в зловещий Лабиринт открылся. В глубине души Кэрри надеялась обнаружить там того человека, который вчера не успел вовремя добежать. Но увидев, что там нет никого и ничего, кроме пропотевших искромсанных ремней, принадлежавших, очевидно, тому парню, Кэрри невольно вспомнила слова Алби о том, что ночь в Лабиринте не пережил никто. И его слова подтвердились вновь. И будут подтверждаться, ведь Алби никогда не говорит без веских оснований. Кэрри осмелилась подойти ближе. С влажного пола на стены распространялся мшистый грибок, из-за чего казалось, будто постройка Лабиринта настолько древняя, что стоит здесь испокон веков. Пол в Лабиринте был мокрый, и, поерзав своим ботинком туда-сюда, Кэрри почувствовала, что скользит по нему. Тогда она задалась вопросом: «Как бегуны могут перемещаться на большой скорости, если каждый миг проходится балансировать, чтобы не шлёпнуться на пятую точку?». Наконец, набравшись храбрости, Кэрри шагнула в сам Лабиринт, моментально ощутив кожей обволакивающую тень, что накрыла её, как невесомое, но сырое одеяло. Она заметила, что сама конструкция ворот, хоть и вделана в постройку, но подвижна, и это позволяет ей спокойно передвигаться, открываться и закрываться каждое утро и вечер, как по часам. Она зашла внутрь футов на семь, когда кое-что заставило её остановиться и подойти вплоть ко внутренней стороне ворот. Это был кровяной отпечаток раздавленной человеческой руки по локоть. На противоположной стене был идентичный, точно скопированный след. Кэрри, содрогнувшись, вспомнила очень неприятную подробность из рассказа Чака. А именно то, что тот парень успел только просунуть руку между двух стен, словно хотел заставить их остановиться. Но эта попытка была тщетной и бессмысленной — Лабиринт всё равно безжалостно поглотил его, оставив его друзьям лишь окровавленные ремни. Кэрри наклонилась и подняла их. Почему-то сердце сжалось от мысли, что их хозяина она уже никогда не встретит и не вернёт ему эту потерянную вещь. Очевидно было, что ему пришлось расстаться с этими ремнями не по своей воле. Кэрри ещё раз взглянула на то, что вчера было частью человеческого тела. Кое-что её изумило. Обычно, кровь, даже свернувшаяся, имеет коричневый оттенок, но эта до сих пор была алой с прожилками абсолютно чёрного цвета. Пожалуй это и заставило её задуматься, а вместе с тем, потерять бдительность. Она совершенно не заметила приближающуюся к ней сзади опасность. Сильная мускулистая рука больно сжала ей плечо и потащила прочь из Лабиринта. Удивлённая и парализованная этим чувством, она даже не пробовала сопротивляться, успела лишь спрятать ремни в глубокий карман ветровки, чтобы их никто не увидел. Спокойный, и от этого ещё более угрожающий взгляд Минхо был устремлён на неё впритык. — Ты либо полная дура, либо сумасшедшая, — изрёк куратор бегунов. — Уясни себе в мозгу, что туда, — он ткнул пальцем в Лабиринт, — тебе вход воспрещён! Кэрри уже опомнилась от испуга и теперь с бесстрашием посмотрела ему в глаза. — А то что? — с вызовом произнесла она. — А то сброшу твоё тельце с Обрыва! — довольно грозно сказал Минхо. Она понятия не имела, что такое Обрыв и где он находится, но это её не смутило. Недобрая усмешка исказила её розовые губы. — Ну-ну, попробуй, пока руки целы. — Это угроза? — поинтересовался парень. — Глаз, за глаз. Она шагнула на него, заставляя Минхо нахмуриться, и ткнула маленьким пальчиком ему в грудь, перетянутую потрепанной кожаной портупеей. — Я понимаю, что ты здесь самый борзый, но умерь свой пыл, пока землица на зубах не скрипит. Не смей прикасаться ко мне, а иначе мигом украсишь тот приятный уголок своим именем, — она кивнула в сторону кладбища. Минхо снисходительно повёл бровями и наклонился ближе к её лицу. — Ишь, чего вздумала, шанкетка? Жить надоело? Будь ты парнем, я бы не постеснялся одарить тебя хорошей взбучкой, чтобы мозги на место встали. — А ты не смотри, что я девчонка! Попробуй, ударь. Проверим, как долго продержится твоя репутация крутого парня после того, как я надеру тебе зад. Ещё одно слово, думала Кэрри. Ещё одно слово, и я первая тебе вмажу. Кэрри готова была подраться с ним несмотря на его правоту. В Лабиринт простным смертным входить нельзя, она сознательно нарушила этот закон, но уступать Минхо не собиралась. Принципиально. — Всего, что ты тут наговорила, хватит, чтобы подписать статью об Изгнании, — сказал Минхо, смеривая ее презрительным взглядом. — Но, твоё счастье, шанкетка, что это слышал я один и больше никто. А теперь брысь отсюда! Естественно Кэрри осталась стоять на своём месте, не сдвинувшись даже на сантиметр. Снова исходя из своих принципов. Она его не боится. Ей на него просто плевать хотелось. Когда за спиной разразился громкий свист, а затем призывный крик, Кэрри обернулась и увидела Хомяка, который, уперев одну руку в бок, махал ей второй. — ЭЙ, ШАНК! — кричал он. Кэрри натянула на лицо лучшую из жеманниц, повернулась к Минхо и, чтобы позлить его, помахала на прощание одними кончиками пальцев. Насладившись его каменной физиономией, Кэрри деланно беззаботной походкой пошла на встречу к угрюмому парню. Когда она приближалась к нему, в её голове промелькнула мысль, что стоит всё же спросить его имя. Не величать же его всё время Хомяком. Минхо глубоко вдохнул, успокоился, перевёл взгляд с миниатюрной удаляющейся фигуры на Лабиринт и пустился бегом, чтобы к закату успеть вернуться в Глэйд. Эта дерзкая девчонка раздражала тем, что ставила его авторитет под знак вопроса, но и вызывала восхищение этим самым непокорством. Хотя в любом случае, она очень скоро смешается с остальными глэйдерами и перестанет возникать. Тогда-то он и забудет о её существовании, как о существовании большинства здесь живущих парней. Они были ему безразличны. Они всё равно не помогали понять, как найти выход из этого проклятого места.

***

Когда Кэрри подошла к Хомяку, он оценивающе поглядел на её крепкие плечи, а затем коротко кивнул: — Иди за мной, — и пошёл, пересекая Глэйд по диагонали. — Иду за тобой, — усмехнулась Кэрри. Хомяк бросил на неё взгляд, в котором выражались довольно смешанные чувства. То ли ему хотелось прикрикнуть на неё, чтобы она заткнулась, то ли улыбнуться и докинуть свою шутку. Приблизившись к стене, Кэрри увидела, что она вся исписана именами. Их точно было больше пятидесяти. Они все были выкарбованны в камне каким-то острым предметом. Каждое имя было по своему коряво «написано» печатными английскими буквами. О, Господи, оказывается она умеет читать! Многие надписи были белыми — более свежими, а внутрь некоторых букв уже забралась плесень. Кэрри увидела также, что некоторые имена перечеркнуты. Стёрты со стены жизни. Алби… Ньют… Минхо… Джек… Алекс… Галли… Рядом с этими именами довольно свежий перечерк двух имён: Ник Джастин Рука в кармане импульсивно сжала ремни. Ник не был бегуном, значит в них не нуждался. То есть эти окровавленные подтяжки принадлежали Джастину. — Вот возьми, — Хомяк передал ей тупой, частично покрывающийся ржавчиной нож, и увесистый, плоский с одной стороны, булыжник. Кэрри с недоумением посмотрела на эти орудия родом из каменного века, не иначе, и спросила: — Что мне с этой хренотенью делать? Хомяк по привычке своей закатил глаза и раздражённо ответил: — Пиши своё имя, идиотка тупая! — А почему нельзя написать на бумаге? И проще, и удобнее, — аргументировала Кэрри. — «Почему, почему», — передразнил он. — Просто возьми, напиши и мы разойдёмся! Кэрри поведение парня показалось забавным. — Скажи, а ты всегда такой злой или только когда голодный? — полюбопытствовала она и отвернулась к стене, чтобы не видеть его взбешенного лица. Если бы кто-нибудь в тот момент посмотрел на Хомяка со стороны, то мог подумать, что его голова вот-вот достигнет высшей точки кипения, а из ушей, как из чайника, засвистит пар. Кэрри приставила остриё ножа к камню и попыталась поскрести, но вместо отчетливого следа получилась едва видная царапинка. — А камень тебе на что, кланкоголовая? — спросил Хомяк, напустив на себя хмурый вид. — Слушай, я что похожа на ту, которая каждый день точит грёбанный булыжник?! Так с хера ли я должна понимать, как вы все, черт возьми, это делаете?! — прокричала Кэрри. Беззаботность как рукой сняло. Она снова была раздражена. Но Хомяк совсем не удивился резкой смене её настроения. Даже наоборот. Кэрри в таком настрое была для него куда более приемлемой. И в какой-то мере, похожей на него. Потому что до этого момента только он и Минхо могли уместить в одной реплике столько ругательств, а теперь у них появилась достойная соперница. Хомяк взял у неё из рук нож и камень. — Как тебя зовут? — спросил он. — Кэрри, — молвила она, заметно успокоившись, и неожиданно добавила, — а тебя? Парень глянул на неё и небрежно бросил: — Галли… Ну так вот, ты должна просто поставить в желаемое место остриё и ударить по нему вот этой гладкой стороной камня, тогда нож войдёт в стену. Теперь ты наклоняешь его вниз, вот так, и бьешь много раз, пробивая жёлоб нужной длины. Если получилось неразборчиво повторяешь действия, пока не достигнешь нужного результата. Не нужно было быть супер наблюдательным человеком, чтобы заметить то мастерство, с которым Галли проделывал свою работу. Быстрые и точные движения рук говорили сами за себя. Постепенно и мерно постукивая, Галли выбивал букву за буквой её имени. Когда пришло время последней «Y», он уступил ей своё место. — Хотя бы эту сделай сама, — тяжело вздохнул он. Кэрри не очень уверенно заняла позицию, в которой только что стоял Галли, и покрепче сжала в руках деревянную рукоять ножа. — Теперь ударь по ножу камнем, — подсказал Галли и хотел было взять её за руку, чтобы направить в нужную сторону, но мгновенно шарахнулся от осознания содеянного. Прикоснуться к девчонке! Да ему было бы в стократ легче расцеловать в морду каждую прудовую жабу по десять раз, чем стерпеть такое! И кто вообще придумал, что отношения между мужчиной и женщиной естественный процесс? Галли считал, что это очень противоестественно. Девчонка перед ним была словно существо с другой планеты, пять футов роста, не больше. Развитые мышцы на руках, ногах и открытом животе давали знать о выдающейся физической подготовке, в этом она ещё могла сойти за человека, но миловидное лицо, белые мягкие волосы, грудь... Галли не мог понять, как мужчина и женщина могут быть настолько разными в своей физиологии. Звуки ударов сначала вообще невозможно было расслышать. Кэрри слишком боялась угодить лезвием себе по пальцам. Но дав себе время и немного наловчившись, Кэрри уже почти мастерски отбивала нужные линии. Когда с работой было окончено, солнце уже высоко взошло над Глэйдом и заливало зеленые просторы. Кэрри сложила руки козырьком, она отшагнула назад и, задумчиво склонив голову, посмотрела на собственное имя, примостившиеся между «Галли» и «Минхо». — В принципе неплохо получилось, я считаю, — высказала своё мнение Кэрри и со скрытым смешком посмотрела на Галли. Тот хмыкнул, осознавая, что оценили по большей части его труды.

***

В зелени папоротников укрылся навес, служивший Фрайпану рабочим местом. Здесь он в своём синем «фирменном» темном фартуке трудился в поте лица, дабы глэйдеры не сдохли от голода. Только когда на огороды перевели его последнего помощника, стало совсем худо. Он не успевал толком наколоть дров и развести огонь, как уже надо было готовить ужин или обед. А перед завтраком дел по кухне было невпроворот, и из-за этого глэйдеры начали сетовать, будто Фрай не справляется со своими обязанностями. Правда помогать ему на кухне тоже никто не спешил, поэтому терпели, выстаивая свою очередь за утренней порцией еды. Солнце жарило просто нещадно, приходилось прикрываться маленькой кастрюлькой, которая была у каждого в индивидуальной коробке. Кэрри была одной из самых маленьких людей в Глэйде, поэтому высокие и широкоплечие парни значительно ухудшали ей обзор, пока она стояла в очереди. Проталкиваясь через столпотворение больших и сильных глэйдеров, к ней пробирался Чак. Достигнув своей цели, мальчик легонько дёрнул её за рукав. — Ты слышала, что здесь вообще произошло? — оживлённо поинтересовался Чак. — Да откуда мне знать? — фыркнула Кэрри, косясь на мальчика. — Теперь Алби за старшего! — выпалил мальчик. Брови Кэрри взлетели, как напуганные мотыльки. — Я почему-то удивлена, хотя удивляться, в принципе, нечему, — вслух подумала Кэрри. — Он же был заместителем Ника, поэтому должен занять пост командующего после него. — Так и произошло, — согласно кивнул Чак. — Интересно, почему стол кураторов пуст? — вслух подумала Кэрри. — Говорят, они совещаются вон там, — он показал на накрытую пожелтевшим брезентом палатку, где вчера вечером исчез Галли. — А Фрай, хоть и куратор, но работает, потому что нам без него никак. — Да, кстати, а почему очередь не двигается? Я уже тут минут двадцать стою, и до сих пор никто не получил завтрак, — с этими словами Кэрри вышла из колонны глэйдеров и в обход пошла на кухню, поманив за собой Чака. — Идём, может мы будем там полезны. Она не ошиблась. Фрай разрывался между нарезкой овощей, водой, которая не хотела закипать и поддерживанием огня. Плюс ко всему, у него почти закончились дрова, а те, которые остались влажными, лежали на земле. А как известно, влажный хворост будет только плеваться дымом, но ни в коем случае не гореть. Одного взгляда на Фрайпана было достаточно, чтобы понять, как он задолбался на этой кухне и как сильно ему хочется сейчас лежать где-нибудь в тени с кружечкой прохладительной родниковой воды. Подойдя поближе, Кэрри тронула парня за плечо и улыбнулась, когда он повернулся к ней. — Давай мы тебе поможем, — предложила она мягким голосом. Фрайпан долго смотрел сначала на неё, потом на Чака, но в итоге согласился. — Ладно, — выдохнул он. — Я могу порезать овощи, — вызвалась Кэрри. Вообще, до этого он позволял своим помощникам лишь убираться и мыть посуду, но вот там, в очереди, стояло пять десятков голодных прожорливых желудков, которых необходимо накормить. И Фрайпану, хочешь, не хочешь, пришлось уступить Кэрри свой ответственный пост. — Хорошо, тогда ты нарезаешь овощи, кубиками, я подчёркиваю, кубиками, чтобы они не слишком разваривались, а ты, — он обратился к Чаку, — поможешь перенести мне сюда как можно больше сухих дров. Мальчик обречённо вздохнул, поскольку во всей этой затее не было и меньшей доли его инициативы, и потащился за Фрайпаном. Кэрри же принялась увлечённо измельчать картошку. На диво получалось у неё это лихо. Через пять минут в миске с водой, где отмачивались овощи, не осталось ничего. Судя по ингредиентам, Фрай готовил овощное рагу. В нём было очень много картошки и Кэрри не могло это не радовать. Ибо картошка — это единственный корнеплод и овощ, который она могла есть без омерзения. О кабачках, помидорах, баклажанах ей вообще лучше было не напоминать. Ни Фрайпана, ни Чака видно поблизости не было, и Кэрри решила брать всё в свои руки. Она сбросила в казанок с кипятком поочерёдно, начиная с картошки, все ингредиенты и, периодически помешивая их, стала следить за костром. Как уже было сказано ранее, хворост был влажным, а огонь угасающим, и из этой ситуации нужно было срочно находить выход. Кэрри выскочила из навеса и лицом к лицу встретилась с густой посадкой, где землю устилал слой прошлогодней листвы. Она до последнего не верила в то, что её задумка рабочая, но всё же скрестив пальцы, собрала в охапку высушенные солнцем листья и понесла их к огню. Мгновенно поглотив первую порцию сухих листьев, огонь радостно вспыхнул. Но вместе со второй, Кэрри подсунула в костёр те самые влажные ветки, которые спустя минуту прекрасно разгорелись. Таким образом она открыла способ поддержки жаркого огня, который необходим на первых этапах готовки рагу. Чуть позже Кэрри сделала ещё парочку ходок в посадку за подножной листвой и хворостом, обеспечив себе спокойную готовку. Кэрри всерьёз забеспокоилась, когда глэйдеры не вернулись через двадцать минут, но бросить своё дело и обречь парней на голод она не имела права. Попробовав на кончик языка тушёную юшку и найдя её не тошнотворной, а очень даже ничего, Кэрри громко объявила, чтобы глэйдеры один за одним подходили к столу. Она сделала это немедленно, потому что уже буквально слышала угрожающее ворчание их животов. И пошли монотонные, повторяющиеся действия. Поднять горячий половник и не разлить его, затем заполнить каждую кастрюльку до краёв и с пожеланием «Приятного аппетита» передать глэйдеру, а потом скомандовать: «Следующий!» Но по крайней мере выполняя это возложенное на неё задание, она чувствовала себя частью огромного организма под названием Глэйд. Она чувствовала себя нужной и полезной. Понимала всю полноту собственной значимости и радовалась этому тёплому ощущению в животе, когда ей с доброй улыбкой говорили: «Спасибо!» Конечно, когда к ней подошёл вчерашний обидчик, Кэрри принципиально усмехнулась, глядя на его злобное лицо. Она понимала, что сейчас он мечтал выплеснуть миску с едой ей в лицо, но его удерживали строгие местные правила и воспоминания о её тяжёлой руке. Фрайпан и Чак появились куда позже завтрака, и Кэрри сочла за необходимое тут же отрапортировать, что с поставленной задачей она справилась, осталось только помыть посуду и она очень надеется, что в этом действии её участия не потребуют. Фрай горячо благодарил Кэрри за то, что она его выручила. А та лишь позже увидела, что у Чака перебинтована нога в области лодыжки. Оказалось, что он поскользнулся на влажной почве и подвернул ногу, а Фрайпану пришлось на руках нести его до медаков и помогать им перевязывать его, потому как Чак закатил громкую истерику. Кэрри, конечно, посочувствовала Чаку, но потом ещё долго подкалывала его.