Девочка, которой снился океан

У Кэрри давно кончился запас слёз, и она просто сидела по-своему обыкновению, поджав ноги к груди. К счастью, сегодня не надо было что-то готовить, поэтому и торопиться с работой не стоило. Но всё же, Кэрри поднялась с пола и, отряхнув запыленные сзади штаны, оглядела кухню. Сразу же на глаза попалась интересная деталь. Буквально только что на столешнице стояла тарелка с сэндвичами, которые Фрай сделал на всякий случай, если кто-то проголодается до ужина. Сейчас её там не было. Кэрри кинулась в поисках вора и обнаружила Чака, который стоял с подозрительной улыбкой и спрятанными за спиной руками. — Чак, — с наигранным дружелюбием молвила Кэрри. — А что ты здесь делаешь? — Ну... Я... — замялся мальчик. — Я пришёл спросить, как у тебя дела? «Фантазии у тебя, конечно, не занимать» — саркастически подумалось Кэрри. — А что ж ты не спрашиваешь? — она продолжала допрос самым медовым голосом. — Так я хотел... Я хотел! — оправдывался Чак. — Но ты первая заговорила со мной, поэтому вот так и получилось, — он издал нервный смешок. — Ну и как у тебя дела? — Чудно! — воскликнула Кэрри и уже на полном серьёзе сказала: — Покажи руки. Щеки Чака предательски вспыхнули, как говориться – на воре и шапка горит. — Зачем это? — совсем грустно спросил Чак. — Во имя справедливости, давай показывай, — поторопила его Кэрри. Он неуверенно вытянул вперёд левую руку, причём было хорошо видно, как напряглись мышцы от веса тяжёлой тарелки из нержавеющей стали. — У тебя со слухом плохо? Я сказала «руки», значит доставай обе! Вместе со второй рукой Кэрри увидела пропавшие сэндвичи и поспешила их немедленно конфисковать. При этом продолжая допрашивать попавшегося с поличным мальчика. — Я, конечно, всё понимаю, — говорила она. — Ты молодой растущий организм и ешь немало, но зачем уносить всё с тарелкой? Как будто ты питаешься железом. Можно в руке два сэндвича унести. Этого хватит с головой, чтобы утолить голод. — Это ещё не всё, — обречённо признался Чак и достал из под футболки большой термос на три литра. Кэрри и Фрай хранили в таких отстоянную холодную воду. — Ничего себе, — присвистнула Кэрри. — Дай угадаю, ты собрался на пикник и по этому поводу решил объесться до такой степени, чтобы потом не встать? Алби не уволит тебя от работ по такому поводу, можешь даже не пытаться отлынивать. — Да нет же! — Чак больше не мог терпеть подколы Кэрри. — Это всё для новичка! — Для того симпатяги, который при первой встрече одарил меня крепкими дружескими объятиями? — уточнила она. — Ага. Я просто вспомнил себя в первый день. Я тогда был так голоден, но все были слишком заняты, чтобы обращать на меня внимание и мне никто не дал еды. Пришлось ждать до вечера, я чуть не умер от голода. И вот поэтому решил немного подкормить новенького, чтобы он не мучился как я. — А я захотела есть только на второй день, потому что после лифта меня воротило от всего, — Кэрри задумчиво поделилась своими воспоминаниями. — Но вообще, это довольно великодушный поступок, я думаю, новичок его оценит, только позволь мне всё сделать. Я о шанке позабочусь как следует, а ты ступай помогать Ньюту, ему небось нужна пара свободных и сильных мужских рук. — Ладно, — нехотя согласился Чак, подкупившись на льстивую фразу подруги. — Только скажи что накормить его было моей идеей! — Обязательно скажу, — пообещала Кэрри, махнув ему вслед рукой. От глэйдеров, пришедших ужинать, она узнала, что новичок ведёт себя отчужденно и ни с кем не разговаривает, хотя обычно после того, как Алби проводит экскурсию, все уже не чувствуют себя так паршиво, потому что знают где находятся. Кэрри вновь вспомнила себя и как ей хотелось забыться после той удручающей «экскурсии». Эта малая схожесть с новеньким как-то автоматически располагала к нему, и Кэрри твёрдо решила как следует разговорить его, когда получится урвать свободную минутку. Сегодня устраивался местный праздник в честь прибытия нового члена общества и повсюду шли приготовления, чтобы к наступлению темноты всё было готово. Факелы ещё не зажглись, когда Кэрри с охапкой ланч-боксов и термосом подмышкой залезла на платформу, где сидел новенький. Внешне парень пребывал в состоянии мёртвого покоя, но его вид выдавал всю ту печаль, что хранилась внутри. — Святые вседержители, сколько раз я чуть не навернулась, пока залезла сюда? Надо сказать Галли, чтобы починил лестницу, эта дряхлая древесина никуда не годится... Добрый вечер, шанк. Кэрри появилась в проеме наполовину, запыхавшаяся и сдувающая со взмокшего лба белые кучери. Захлопнув за собой крышку люка, Кэрри подсела к новенькому и, как только он обратился к ней, тут же всунула ему в руки все принесённые запасы провизии. — Что, зачем? — недоумевал новичок, которого появление местной жительницы вырвало из пучины горестных мыслей. — Сбрендил что ли, кланкоголовый, — покачала головой Кэрри. — По-любому тебя не кормили перед тем как в клетку засунуть, и на ужин ты явиться не соизволил, так что, будь добр, съешь всё до единой крошки, если не хочешь заработать язву желудка. Пока Кэрри говорила, парень внимательно слушал её, не отводя взгляда своих голубых глаз, а когда она закончила, то принялся за распаковку продовольственных контейнеров, посчитав совет глэйдерки очень стоящим и актуальным в его положении. Через десять минут последний сэндвич с козьим сыром и ветчиной исчез с виду, отправившись в долгое путешествие вниз по пищеводу. — А ты молодец, я не рассчитывала на такой аппетит. Теперь главное, чтобы ты не блеванул на вечеринке, а то стыдно будет. Новичок в этот момент как раз приложил к губам термос с тёплым чаем. После слов Кэрри он поперхнулся и возмущённо вскрикнул: — В смысле?! — О, какой ты эмоциональный, это замечательно, — отметила Кэрри. — Нет, а что ты хотел? Конечно блеванешь, ты ж вмолотил двойную порцию сэндвичей! — Это ты мне посоветовала! — негодующе напомнил он. — И что с того? Ты меня знаешь от силы десять минут! Почему тогда веришь на слово? — отбила нападение Кэрри. Минута прошла в тишине. Молчание нарушил парень, когда повернулся к Кэрри и впервые за всё пребывание в Глэйде робко улыбнулся. — Спасибо за угощения, было очень вкусно, — сказал он. Солнечно улыбнувшись в ответ, Кэрри поддаваясь эмоциям, приобняла новенького за шею. — Обращайся, салага, — сказала она, добродушно потрепав его по голове. — К слову, накормить тебя – не моя инициатива. Это всё Чак. — Чак? — переспросил новичок, как только девушка выпустила его из объятий. — Кто это? — Скоро познакомишься, сегодня нам всем не помешает расслабиться. — Тут вообще можно расслабиться? — раздраженно вскинулся парень. — Только иногда, — сказала Кэрри. — Когда прибыли мы с Чаком, праздников не устраивали, потому что вскоре погиб Ник, но ради тебя собрались все толпой. Цени. Эти парни явно были рады, что новоприбывший оказался им подобным. — Почему? — Еще одной женщины они бы не вынесли. Парень задумчиво смотрел на Кэрри. Ему отчаянно хотелось вспомнить хоть что-то из своей прежней жизни, хотя бы мало-мальское имя, но в голове не было никакой основы. Только неумолкаемый рой тревожных мыслей и один выделяющийся слоган. «ПОРОК – это хорошо».

***

Первое, что почувствовал Минхо, когда пришёл в сознание, было каким-то варварским снадобьем, что чертовски больно жгло ему область груди. Открыв глаза он пошарил взглядом по комнате – она была пуста, а сквозь сплетённые стены пробивались лучи заходящего солнца. Он попытался сесть на постели. В висках одновременно ударило кузнечными молотами, и Минхо, крепко стиснув зубы, с шипением втянул воздух, надеясь, что таким образом утихомирит бешеную пульсацию в своей голове. Вскоре он обнаружил, что торс у него накрепко перевязан эластичными бинтами. Посидев ещё немного, Минхо почувствовал явную боль на затылке и, проведя рукой по волосам, ощутил внушительный бугор. До него не сразу дошло воспоминание, которое дало бы ответ на его вопрос «где я отхватил такую шишку?». А когда сегодняшние события предстали перед ним во всём своём великолепии, Минхо двумя руками схватился за голову. Вспомнилось и как он напал на Кэрри, и как пытался нанести вред, и как она в целях самообороны треснула его булыжником по голове. Всё смешалось в одну кучу: боль, стыд, раскаяние, желание объясниться и нарастающее с каждой минутой чувство вины. Ситуация оказалась не из простых, но ему нужно только правильно донести до неё свою мысль, а там ей решать, что делать, по крайней мере он не будет выглядеть полнейшим ублюдком. Джеф ещё не успел войти, а уже набросился на него со словами: — Минхо, не вздумай подниматься, а то швы разойдутся! Вместо ответа медаку пришлось выдержать самый тяжёлый из взглядов куратора бегунов, который должен был рассказать о том, что его на месте не удержит даже конец света, не то что швы какие-то. Под еле слышные причитания Джефа о том, что он тут будто пустое место, Минхо осторожно надел свою синюю рубашку и, заправив её в пояс штанов, пошёл искать Кэрри. Вариантов где он мог её найти в это время было не много, и Минхо решил обойти все места по очереди, попутно спрашивая у глэйдеров: не видели ли они её? Он также прекрасно понимал, что если будет шататься в это время на глазах у всех, то посыпятся ненужные вопросы. Но он всё-таки был куратором, да и его ершистый нрав был известен на всю округу, так что заткнуть слишком любопытных ребяток труда не составит. Спустя небольшое время он уверился в полной провальности своего плана, потому что Кэрри не было нигде из тех мест, где он думал её отыскать. Какой-то глэйдер из артели Зарта сказал ему, что слышал как Ньют послал Чака за ней, так что должно быть она с ним в палате переговоров. Минхо с жаром ухватился за хоть какую-то более-менее точную информацию и, периодически пускаясь в бег, поспешил к строению у южной стены. Отодвинув штору он от увиденного застыл на месте, не способный двинуть ни рукой, ни ногой, ни мозгами. Стоящий к нему спиной Ньют держал в объятиях Кэрри, прислонив её к стене, а та, обвила руками его шею и приглушенно смеялась в ответ на неслышный Минхо шёпот. От увиденного Минхо опешил, но кровь не вскипела в жилах и взрыв ревности не снес ему макушку, оставляя череп целым целехоньким. Он удалился без лишних слов и, шагая по дороге к Картохранилищу, не прекращал улыбаться. «Вот оно что, Кэрри, решила вывести меня на ревность? Хорошая попытка, великолепная, но ты упускаешь один момент. Я знаю Ньюта дольше. Я знаю его секрет». — Эй, Жан! — окликнул Минхо выходящего из Картохранилища бегуна. — Как сегодня твои кланкорожие подопечные, домой все вернулись? — По головам пересчитал, — отсалютовал Жан. — Новые зарисовки оставил на столе под восточной стеной, глянь, как будет время. И приходи к костру, Ньют обещал познакомить нас с новеньким. — Ньют занят сейчас, и отнюдь не новым шанком, — Минхо не мог сдержать усмешки.

***

Когда Кэрри шепнула Ньюту: «Ушёл», он с облегчением выдохнул и отошёл от подруги. Для него это испытание показалось сущим адом, но выбора она ему не оставила, когда услышав чьи-то шаги, притянула его к себе и попросила подыграть. Он был совсем не против милых дружеских объятий, но те, которые его заставили изображать не были дружескими, и это почти пугало Ньюта главным образом потому, что он впервые с таким сталкивался. Кэрри же в это время довольно улыбалась и потирала руки. Бросив беглый взгляд на взъерошенного Ньюта, она насмешливо фыркнула: — Из тебя не то что шутник, а даже любовник никакой. Эта фраза по идеи должна была задеть Ньюта, но его в данный момент заботило отнюдь не это. — Кто там был? — спросил он. — Не всё ли равно? — отмахнулась Кэрри. — Со старшими так не разговаривают, — с укоризной проговорил Ньют и уже более напористо повторил свой вопрос: — Я тебя спрашиваю, кто там был? В конце концов, я имею полное право это знать. — С логической точки зрения, — начала Кэрри, планируя подольше потянуть время, — ненамного ты меня и старше, всего год разницы. И да, я с тобой согласна, ты должен знать правду... Ньют перебил её: — Кто там был? — чётко, с расстановкой, в третий и последний раз задал он один и тот же вопрос. Помявшись в размышлениях, Кэрри не нашла ничего лучше, чем сказать правду. — Вообще Минхо, — и тотчас добавила, — но всё хорошо! — Минхо, — Ньют так и сел, от досады хлопнув себя по лбу. — И что прикажешь ему сказать при встрече? — У тебя фантазию отключили за неуплату? Придумай что-нибудь, — пожала плечами Кэрри. — Зато у тебя воображение на высоте, — съязвил Ньют. — Как ты только могла додуматься до такого? — А как мне ещё избежать разговора с ним? — вопросом на вопрос ответила Кэрри. — Могла бы спросить, прежде чем к стенке прижимать, — продолжал огрызаться Ньют, совсем расстроенный произошедшим. — Хороший совет, в следующий раз так и поступлю, — парировала Кэрри. — Ты не ответила, что мне делать? — спросил в конец уставший от спора Ньют. — Предлагаю тебе сделать вид, что ты не в курсе и вообще не понимаешь, о чем он говорит. Коси под дурачка и, если что, давай сигнал мне, я буду рядом ошиваться. И прости, мне правда жаль, что пришлось тебя втянуть в это всё, но я не придумала ничего лучше. — Ладно, не извиняйся. Всё равно я уже в этом котле варюсь. Мне давно пришлось смириться, что ты главная причина моих забот. — Я тебе очень признательна. А насчёт твоей просьбы, то я её выполню с удовольствием, — заговорщически подмигнула Кэрри, покидая палату переговоров.

***

Вечер играл отблесками костра, который торжественно зажгли глэйдеры во главе с Алби. Образовав в отдельные группы парни беззаботно проводили вечер, общаясь и смеясь так громко, что эхо веселья ещё долго бродило по Глэйду, отбиваясь от покрытых тёмно-зелёным плющем стен. Минхо не сложно было изображать, что всё в порядке. Ведь зачастую его таким и видели: спокойным и не растрачивающим зря запас своих эмоций. Он сидел на бревне рядом со своими ребятами из артели бегунов и пытался вникнуть в беседу, но от него постоянно ускользала нить разговора, и в конце концов ему надоело бездействовать. Весь вечер он пустил на то, чтобы хоть как-то прояснить ситуацию, и в его голове имя «Кэрри» мелькало намного чаще всех остальных. Пару раз, когда они пересекались взглядами, Минхо порывался подойти к ней, но всякий раз она отводила глаза в сторону. Однажды она прошла совсем рядом, и Минхо даже пошёл к ней на пересечение, но Кэрри демонстративно отвернулась и как ни в чем не бывало присоединилась к компании Уинстона, Фрайпана и Галли. Минхо понимал, что выглядит максимально жалко, а то, что это видели и другие бегуны просто уничтожало его, но он совсем ничего не мог с собой поделать. Кэрри была ему безразлична. Он считал так всё долгое время после той первой ночи, когда попросил научить её драться. Сейчас же ему казалось, будто Кэрри – единственное, что когда-либо имело для него значение. Этот инцидент показал, как сильно Минхо не хватает её безмятежного присутствия, и он чувствовал, что его нутро будто располовинилось. Одна часть велела забить на Кэрри и вести себя как ни в чем не бывало, но другая из раза в раз заставляла его выискивать глазами в толпе дородных парней белокурую миниатюрную фигуру. Когда Кэрри в следующий раз встала, чтобы налить себе той отвратной мутной браги, Минхо не выдержал и пошел ей навстречу. — Кэрри, — позвал он. — Не подходи ко мне, — она шарахнулась в сторону. — Ты напал на меня, хотел убить, а сейчас подходишь, будто всё в порядке вещей. Не смей приближаться. — Послушай, — Минхо пытался сохранять спокойствие, но это плохо получалось. — Мне жаль. — Жаль? — фыркнула Кэрри, убирая рукой закрученную прядь с лица. — Что-то я не заметила в твоих глазах жали, когда ты повалил меня и собирался прикончить. Тогда в твоих глазах я вообще ничего не увидела, включая сознания. Ты припадочный, да? Шизанутый? Кэрри пьяна, Минхо видел это по неестественно-красным щекам, и слезящимся от дыма костра и алкоголя глазам. — Ты перебрала, — заметил он. — Тебе какое дело? — Никакого. — Правильно. Вали к своим друзьям, оставь меня в покое. Она развернулась, слегка покачнувшись, и пошла за добавкой. Извиняться перед ней сейчас не было никакого смысла. На завтра не вспомнит. Зачем, как, и когда новичок оказался на арене с Галли, Минхо не заметил. Он слился с кольцом глэйдеров, которое окружало арену, лишь потому что Кэрри была там же. Пока шёл бой, она нервно покусывала губы и морщилась, будто удары приходились на её голову, а не на голову шанка. Кэрри изначально была против затеи с дракой, но, когда Галли сделал нижнюю подсечку и новичок со всей силой своего веса ударился головой о землю, она не могла больше терпеть. Как только пострадавшего парня увели, но толпа ещё не разошлась, она вышла на середину песчаной арены, где проводились бои и с вызовом закатила рукава ветровки. — Ну же, Галли, нападай, — поддразнила она его. Парень беспомощно взглянул на Алби. Поднимать руку на человека ниже его и миниатюрнее по комплекции он не смел и вообще не понимал, что ему лучше сделать в данной ситуации. Уяснив, что никакой реакции не последовало и бой может не состояться, если вот так просто стоять, Кэрри сделала выпад, целясь кулаком в живот Галли. Тот успел уклониться, хотя по выражению его лица можно было сделать вывод – он совсем не ожидал нападения. Завязывалась драка. Зрители подбадривали бойцов возгласами и свистом. Техника ведения боя у Галли была тяжёлой и являла собой демонстрацию чистой грубой силы, тогда как Кэрри уворачивалась, выполняя приемы с легкостью акробатки. Глэйдеры восхищались ею. «Они ничего о ней не знают» — промелькнуло в мыслях Минхо. Он с интересом смотрел на все приёмы, которые на тренировках были в состоянии разработки, а теперь предстали во всей красе. Минхо любовался точностью движений и силой ударов, каждым изгибом её сильного тела, и даже тем, как взъерошились сверкающие платиной волосы. Кэрри выматывала Галли, ожидая того момента, когда тот сам провалится наземь. Галли уже пожалел, что связался с ней. С каждой минутой удары Галли становились слабее, появилась предательская одышка. И наступил тот самый миг. Кэрри юркнула на землю и нанесла сокрушительный удар по коленному суставу парня. Под всеобщий «ОХ!» и хруст собственного колена, Галли свалился на землю, жалкий и избитый. Толпа восхваляла победительницу, а Кэрри наклонилась к побежденному и подала руку, чтобы помочь подняться. После кто-то под оглушительные возгласы налил ей в кружку отвратное варево. Минхо хотел подойти к ней, забрать алкоголь из рук и выплеснуть его как можно дальше. Он не мог смотреть, как её спаивает кучка идиотов. Алби, придурок. Почему не запретит им? Но Минхо понимал, что этот вечер чуть ли не единственное время, когда с глэйдеров снимаются все запреты. И впервые он был этому не рад. Кэрри поднесла кружку к губам, сделала первый глоток. На вкус получилась вонючая, сильно пьянящая брага, и Кэрри, под общие аплодисменты, залпом выпила её до дна. Она заставила себя проглотить жижу целиком, подавив рвотный рефлекс. Вдруг новичок воскликнул, обращая на себя внимание: — Томас! Я вспомнил, меня зовут Томас! Секунда прошла в замешательстве, но Алби, ткнув в него пальцем, закричал: — Это Томас! — Ура! — подхватил Чак. — Томас! Ура! — вторили остальные глэйдеры. От глаз Кэрри не ускользнуло, с какой теплотой глэйдеры приняли Томаса просто потому что он парень. На неё они в первое время зарились, как на что-то нематериальное, как на неопознанный субъект, а Томас с самого начала был в их глазах человеком. Потому что родился парнем. Глэйдеры обнимали Томаса, пожимали руки и давали выпить. Даже Галли одобрительно стукнул его по плечу и сказал: — Поздравляю с новым днём рождения, салага. В этот момент на его лице возникло слабое, но всё же подобие улыбки. — Добро пожаловать, Томас, — слабо улыбнулась Кэрри. Хотела его обнять, но живот скрутило, к горлу подступила тошнота, и её вырвало бы прямо на его ботинки, если бы он не успел отскочить. — Вот это приветствие, — расхохотался Фрай, помогая Кэрри выровняться. «Что ж, Томас, в этот раз тебе повезло. Стошнило таки меня». В конце концов, счастливые и выжатые из сил глэйдеры разбрелись по своим гамакам, чтобы завтра проснуться в новом дне, в новой реальности. Засыпая, Кэрри вспоминала лицо Минхо всякий раз, когда ему хотелось подойти к ней. Что ж. Пусть пострадает. Она достаточно пережила за сегодняшний день, и все эти события заслуживают отмщения. Кэрри видела, сколько раз он хотел подойти к ней и поговорить о произошедшем. Но это было бы слишком просто. Поэтому пусть переступит через свою ревность и желчь, как это сделала она, пожертвовав собственной гордостью и попросив у него прощение. А она и так поступила правильно, когда смолчала на все вопросы Ньюта, не разболтав то, что Минхо, очевидно, хранил в строгом секрете. Его поведение было по-настоящему страшным, а последствия в виде раны на груди и шишки на затылке приносили ему жуткую боль. Она видела его страдание, словно свет, изредка мелькающий в самих чертах лица. Кэрри тоже хотелось подойти к нему, чтобы поговорить открыто, обсудить. Но она помнила, какими бездушными были его глаза во время нападения, и это удерживало её, наравне с боязнью уязвить своё достоинство. Услышав знакомые приближающиеся шаги, Кэрри сильнее завернулась в одеяло и сделала вид, что спит. Шаги замерли, постояли минуту у её постели. Взгляд Минхо жёг ей затылок, Кэрри упрямо зажмурилась. Уходи. Уходи от меня подальше. Он будто услышал её мысленную мольбу и скрылся за занавеской своего гамака. Сознание было к ней поблажливо. Этой ночью она сидела на берегу дружелюбного океана. Светлого и искристого. Океана положительных чувств и заветных, несбыточных, а может и забытых надежд. Океана, который не утягивает в свою адскую глубину, а ласкает, купая в своих тёплых волнах. В её руках было недоделанное ожерелье из самых разнообразных ракушек и маленьких круглобоких жемчужен. Кэрри бродила по бесконечной полосе белоснежного песка, в котором то и дело мелькали высушенные солнцем кораллы, и собирала недостающие детали своего морского украшения, которое пропало из её рук сразу же, как только она открыла глаза.