Иуда

— Ты понимаешь, что ты не потянешь ее? — озлобленно выкрикивала грубые слова женщина в адрес своего бывшего мужа, — тебе до нее дела нет, ты только взгляни на нее, взгляни на то, что произошло с ребенком за эти четыре года, разве тебе интересно? Тебе была интересна ее жизнь? Ее страдания? Она была тебе интересна? — ее руки разрезали воздух и остановились зажатыми в кулаки. — Ты себя-то слышишь? Если я ее не тяну, потянешь ли ее ты? — с усмешкой спросил мужчина, садясь на мягкий стул у барной стойки. — В отличии от тебя я имею деньги, — менее спокойным голосом отозвалась она, заправляя выступившую прядь волос обратно за ухо. Губы мужчины неприятно сузились. Она бьет по больному. — Ты будто хочешь сказать, что тебе есть до нее дело, — презрительно выкинул он, кидая в себя первую стопку горячей жидкости, — она ведь тоже тебе не нужна, ты просто хочешь забеременеть от своего футбольного менеджера, что, хотите сделать новых футболистов? — он засмеялся, — ты же просто хочешь перед ним покрутиться, мол, смотри какая я хорошая мамочка, забочусь о своей старшей доченьке, давай заведем новых детей, так, да? Ольга с отвращением посмотрела на эту картину и грубо цокнула. — В отличии от некоторых, дорогой Олеженька, я и моя семья не пьет, целыми сутками нигде не пропадает, имеет деньги и может обеспечить ей будущее, нормальное и хорошее будущее, а что насчет твоих последних слов, так это просто вопрос времени. Мне не обязательно крутиться перед ним с этой просьбой, об этом мы думаем уже год, а тебе не советую лезть в наши с ним дела, это мой муж, а я его жена, это значит, что проблемы наши общие и решаем мы их только вдвоем. Не корчь из себя хорошего папашу, ты ребенка четыре года отталкивал от себя, ласковым словом не назвал, и? Дальше что? А что насчет денег, она в институт благодаря мне поступила, а еще благодаря Гене, он с помощью своих давних связей смог пропихнуть ее, а чего добился ты? Смог бы ты ее отправить учиться в самый популярный и дорогой университет Москвы? Да ничего бы ты не смог, у тебя нет материальных средств, чтобы хотя бы в менее презентабельное училище отправить ее учиться. Так что, сделай одолжение, замолчи, хватит держать то, что тебе не нужно. Со мной ей будет лучше, — женщина последний раз бросила на бывшего мужа свой презрительный взгляд и подошла к столу, чтобы налить в стакан воды от пересохшего горла. Выше упомянутый Олег сидел в раздумьях на стуле со стопкой в руках. Он старался взвесить все «за» и «против», может и правда лучше, если она уйдет с ней? Он не сделал для нее ничего за эти четыре года, если только оттолкнулся еще больше, сделав ее неважной частью своей жизни. — Позови ее, — пустым голосом проговорил он. В нем нет ничего, он давно опустел. Женщина отодвинула стакан в сторону и подошла к началу крутой лестницы, которая вела наверх. — Ань, подойди сюда, — менее ласковым голосом позвала она девушку. Ей не хотелось выглядеть перед ней злой и огрубевшей. Сверху послышался скрип открывающейся двери. К лестнице подошла молодая девушка лет девятнадцати. Она с грустной улыбкой посмотрела на маму и с отвращением смерила отца. Ее глаза, которые имели совершенно разные цвета, один насыщенный янтарный, а другой морской голубой были сухими и такое ощущение, что неживыми. Приобретя гетерохромию после рождения, ее называли «солнечный лучик», эта девчонка напоминала всем яркое солнце, пока в один прекрасный момент эти «солнечные» глаза не потухли. Развод. Для ребенка это весьма трудно слышать. Такое простое слово, которое разделяет двух людей. Услышав его в пятнадцать лет, она не хотела верить в это. Она просто-напросто отказывалась в это верить. Она не могла понять, как два любящих сердца смогли отказаться друг от друга спустя столько лет совместно прожитой жизни. А все оказалось совершенно просто. Любовь ради денег, славы, роскоши. Это не та настоящая любовь, которая в сказках или в фильмах. Это самая настоящая жизненная любовь. Любовь, от которой желчь подступает к горлу. Мерзкая. Проливая слезы в белоснежную подушку, юная Анна сама загоняла себя в тупик. Ее страданиями не было предела, а ведь это только начало. Начало начал этих страданий. В ее памяти отчетливо въелся момент, когда мама кинула в ее отца графин с водой и влепила вполне хорошую пощечину, от которой тот схватился за горящую щеку и, быстро подлетев к ней, ударил несколько раз по голове. Женщина от неожиданности и силы удара влетела в стену и со слезами на щеках скатывалась по белоснежной стене. Так пусто. Это было только звоночек, дальше уже сами проблемы. А сейчас Олег смотрел на дочь и хотел было что-то спросить ее, но пьяная гордость не позволяет сделать этого при бывшей жене. Он не хотел быть перед ней слабым. Он не такой. Он сильный. — Ты готова уезжать? — все тем же милым голоском спрашивала женщина. Ей уже не терпелось выйти из этого дома полного смрада и навсегда уехать отсюда, никогда не возвращаясь больше. — Да, готова, — пустым голосом ответила девушка. Она не в настроении, ее изнутри душит. — Тогда я забираю твои вещи и жду на улице у машины, поторапливайся, — женщина забрала сумки с вещами и, сделав движение рукой по типу прощания, вышла из дома. Мужчина томно выдохнул. — Ну и чего тебе не хватало? Чего я тебе не давал? — резко заговорил он пьяными словами. Аня молча посмотрела на него и собралась уходить, как вдруг он потянул ее за руку. Сдавил ее так сильно, отчего девушка болезненно шикнула. Он надавил на вновь открывшиеся порезы. — Твоя мать обычная шлюха, купившаяся на деньги какого-то «крутого» футбольного менеджера. Теперь думай над тем, с кем лучше жить. С отцом, который предоставил тебе жилье, или же с продажной мамашей и ее конченным мужем. Твоя жизнь, твой выбор, только и последствия тоже твои, запомни мои слова, — он отпустил ее руку и выпил вторую стопку алкоголя. Девушка выбежала из дома, заметив уже уставшую ждать мать, Аня села в машину на переднее сиденье и с некой таинственной пугливостью посмотрела на женщину. — Анют, — женщина с улыбкой заправила рыжие волосы дочери за ухо, — все будет хорошо, ты большая молодец, что решила свалить из этого дома и переехать жить ко мне, все будет хорошо, тебе понравится, обещаю, — она поцеловала рыжую макушку и завела двигатель новенькой бмв, — мы отправляемся. Выехав со двора, машина ехала по идеально гладкой дороге. Анна в последний раз посмотрела на все больше отдаляющийся дом и заметила одинокую фигуру отца, который смотрел в окно. Анна замечала, как улыбка сама по себе расползалась по лицу матери. Она обещала девушке, что ей там все понравится, она найдет себе новых друзей и жизнь станет лучше. Только вот со вторым пунктом девушка все никак не могла свыкнуться. Друзья? Зачем они ей? Ей и без друзей хорошо. — Дорога будет дальней, советую поспать, так как ехать нам еще приблизительно часа четыре, — робко проговорила все так же нестареющая мать, которая внимательно следила за дорогой. Аня посмотрела на время, которое показывало 19:45, и на звезды, которые начали потихоньку освещать сиреневое небо, хоть на улице и не было темно. Действительно, лучше поспать и набраться сил. Она посмотрела в окно и положила голову набок. Сон пришел незамедлительно.

***

Они приехали ближе к двенадцати ночи. Устало раскрыв глаза, девушка посмотрела по сторонам, все еще сидя в машине. Мама уже вышла, вытаскивая вещи дочери. — Милая, долго ты будешь там рассиживаться? — с усталой улыбкой спросила женщина. — А, д…да, сейчас, подожди, — Анна протерла глаза и медленно открыла дверь машины. На сердце так пусто, так непонятно. Закрывая дверь, Анна начала разглядывать местность. Они въехали во двор. Большой и красивый двор с мраморными статуями, кажется, древнегреческих богов. Перед ней красовался большой сад с декоративными растениями и деревьями. Между ними располагался большой журчащий водой фонтан. Тихо улыбнувшись приветливому ветру, который дул в лицо, она направилась за матерью, которая с неким удивлением смотрела за тем, как ее дочь медленно приспосабливалась к окружающему. Так забавно и удивительно. Перед глазами открылся вид на большой трехэтажный дом с округленными окнами и балконом по середине. Он был таким большим и с таким приятным молочным оттенком. По краям дома стояли большие фонари, которые как раз и освещали эту большую территорию. Медленно поднимаясь по белоснежным и блестящим ступенькам, девушка вглядывалась в них. Ее отражение так отчетливо виднелось в каждой ступеньке, что она аж чуть не споткнулась, глядя на свое перемещающееся отражение с одной ступеньки на другой. — Потом рассмотришь, заходи в дом. Анна взглянула на уходящую мать и зашла вслед за ней. Ее сразу же встретили пару слуг, которые услужливо начали снимать с нее верхнюю одежду. — Здравствуй, дорогая Анна.