Рафаил Хиллинг и Магия Эльфов

Глава 3.

Август проходил за чтением магических книг. Рафаил понимал, что значит быть магом. Это значит быть вооруженным. Он уже более пяти лет изучал медицину, различные ее направления,. от педиатрии до теории нейрохирургии. И он знал, что такое влияние внешней среды на организм. А если эта самая внешняя среда станет управляемой кем-то? А если кто-то сможет с помощи такой же деревяшки, как у него, вскипятить в нем воду? Если уж быть магом, следует быть крайне осторожным и по возможности обезопасить себя. Этого никто не говорил, но Рафаил знал, на что способны люди без магии, одно применение атомной бомбы в истории человечества чего стоило, а уж люди с магией наверняка были недалеки от своих собратьев без деревяшек за поясом. "История магии" Батильды Бэгшот изобиловала кровью и восстаниями различных рас, отравлениями магов друг другом, местью, борьбой за власть и могущество. Это было, конечно, интересно, однако в "Истории" были значительные пробелы. И пробелы эти бросались в глаза каждому, кто был хоть сколько-нибудь разумен. Почему магглы и все немагические животные доминировали на планете? Что есть магия и каковы ее источники? Если допустить, что магия - это энергия или несколько энергий, способных изменять структуру и свойства окружающего мира, то, вероятно, для такой энергии нужен не только распределитель в виде волшебной палочки, но также и конденсатор, которым, по сути и является непосредственно волшебник. И вот здесь возникает главный вопрос: отличается ли анатомия волшебника от анатомии маггла? Она должна отличаться. Должно существовать нечто, близко расположенное к головному мозгу, ведь магия так или иначе подчиняется сознанию. -Рафаил! Нас Уилбуты пригласили на пикник! Уилбуты. Очень не хотелось идти, но тетка редко о чем-то просит, если не считать просьб присоединиться к ней за едой. Это было четкое правило - всегда есть вместе. Один раз Хиллинг настолько увлекся выкладками по нейрофизиологии, что не ел три дня, пока не упал без сознания. Когда он очнулся в больнице, тетка сидела рядом и молча плакала. "Я усыновила тебя, потому что мне пусто жить одной. Когда я ем одна, я чувствую себя несчастной. Пообещай мне, что мы всегда будем обедать и ужинать вместе," - попросила она и Рафаил пообещал. Тогда ему было девять лет и он не умел оценить риски экстремального голодания для работы организма. А его выкладки по нейрофизиологии в связи с селекцией нейрональных групп, оказывается. существовали уже давно, просто тогда он самостоятельно переоткрыл уже открытое знание. -Хорошо! Я спускаюсь, - прокричал мальчик тонким голосом. По правде сказать, Уилбуты были хорошими людьми. Отец семейства, Джонатан, работал инженером на Большом Адронном Коллайдере и был в курсе новейших открытий в области квантовой физики и других направлений в этой науке, к тому же он был охоч потрепаться и обожал живой интерес Рафаила к наукам. Его жена, Генриетта, была, как и тетка Брумгильда, урожденной немкой, они даже жили в соседних городах, когда были в Германии и часто болтали больше о европейской политике, чем о домашних делах. А их дети, шестнадцатилетняя Луиза и двенадцатилетний Хью, не были тупицами, какими часто бывают подростки пубертатного периода развития. Луиза была спокойной и внимательной, она умела слушать и с Рафаилом держалась дружелюбно, хотя ему часто казалось, что она притворяется, ведь в кругу подростков она была громкой и умела веселиться. Хью же был рад поиграть в какие-нибудь игры на приставке и всегда приглашал соседа присоединиться. Рафаил иногда играл с ним, но больше для когнитивного разнообразия, чем из интереса к процессу игры. В общем, Уилбуты стоили того, чтобы выбраться из дома, невзирая на манящую недочитанными страницами книгу Жига Мышьякоффа о магических отварах и зельях, которая больше походила на инструкцию "отрави, но не будь отравлен". Если жить так, как это представлял себе автор учебника, то пришлось бы каждые сутки в разное время принимать не менее дюжины литров различных противоядий. Казус учебника состоит в том, что по итогу Мышьякофф сам отравился после неудачно сваренного противоядия собственного рецепта изготовления. Рафаил Спустился вниз и увидел, как тетка заворачивает свежеиспеченный яблочный пирог в белое вафельное полотенце и кладет его в корзину для фруктов. Она всегда готовила пироги с разной начинкой для похода к Уилбутам или когда звала тех в гости на ланч. -Ох, как же ты вырос! - Вдруг воскликнула тетя Брумгильда, взглянув на него, - скоро меня перерастешь! Это было почти правдой. Рафаил был на голову ниже тетки, но еще полгода назад он был ниже на две. Теперь он стал замечать что кухонный стол стал намного ниже, а тетка стала чаще ворчать по поводу его осанки и даже пыталась одеть его в специальный корректирующий корсет, но он доказал ей на рисунках сердечно-сосудистой и лимфатической систем, что такие корсеты вредят иннервации и кровоснабжению свободных верхних конечностей, а также плохо сказываются на костной функции кроветворения. Ворчать Брумгильда стала даже чаще, однако корсет в итоге был погребен где-то в недрах ее вещевого хранилища. -Женщина, ты дала мне кров, пищу и свою заботу, эти благоприятные условия способствуют росту и развитию любого организма! - Шутливым тоном сказал Рафаил, подхватив корзину с пирогом. Тетка Брумгильда засмеялась: -Надеюсь, в этой новой школе тебя будут кормить хорошо и не вернут мне на каникулах какое-нибудь привидение вместо сына! Так, подшучивая друг над другом, они дошли почти до конца Тисовой улицы и свернули к предпоследнему домику, который был практически идентичен их собственному. На улице стояла ужасная духота, Хью плескался в надувном бассейне, Джонатан готовил барбекю, весело насвистывая имперский марш из фильма "Звездные войны", Луиза и Генриетта загорали на шезлонгах, расположенных за участком наиболее высокого фигурно остриженного кустарника. Рафаил и Брумгильда поздоровались с соседями, Брумгильда и Генриетта принялись резать яблочный пирог и разливать лимонад, а мальчик подошел к Джонатану: -Помочь с мясом, мистер Уилбут? -Ну, если ты сможешь, то давай. Не могу прожарить вот эти куски, хотя первая пара прожарилась просто идеально. -Вам нужно их надрезать. Нужен широкий и глубокий надрез. Видите? Это мясо с вырезки: здесь четко видно, что это поперечно-полосатая мускулатура. А проблемные куски - это окорок, он более жесткий, потому что по законам гравитации там остается больше... -Да-да, я понял, Раф! Отлично! Тогда надрежем! Принеси, пожалуйста, мешок с углем, он на заднем дворе, пока я воюю с этими окороками. -Хорошо, сэр. Мальчик пошел на задний двор, но не успел он дойти до помещения со всеми инструментами, как за изгородью, во дворе соседнего дома послышался отчетливый стук, а затем тонкий вскрик. Рафаил не был ни храбрецом, ни трусом, чтобы бежать сломя голову туда, где что-то произошло. Но он уже считал себя медиком и был способен оказать первую доврачебную помощь, и именно это толкало его бежать туа, где что-то произошло и возможны пострадавшие. Он не помнил, как оказался в соседнем дворе, но пришел в себя только тогда, когда прикоснулся к лежащему у корней старого дерева человеку. Это была девчонка примерно его возраста. Судя по покраснениям и повреждениям кожного покрова, она упала с дерева и, как минимум, потеряла сознание. Он замерил пульс и пришел к неутешительному выводу: скорее всего, у девчонки перелом. быстро пропальпировав свободные конечности, череп и ребра, Рафаил убедился, что сломано что-то в области спины. "Хоть бы не позвоночник, хоть бы не позвоночник," - молился он про себя, переворачивая пострадавшую на живот. И тут она проснулась и закричала, а он с облегчением выдохнул: сломана была лопатка. Сосредоточившись на кончиках своих пальцев, он послал импульс тепла в поврежденные участки тканей организма девчонки. Крик тут же стих, девчонка перестала вырываться и, наверное, даже дышать. Через пятнадцать или двадцать импульсов Рафаил понял, что помощь больше не требуется и у пострадавшей останется лишь синяк. Он вздохнул и хотел было повалиться назад без сил, как из-за дерева вышел подросток лет четырнадцати, направил на него палочку и произнес: -Инкарцеро! Мальчика спутало по рукам и ногам, он повалился на землю, чувствуя себя закрученным в узел. -Индри! Нет! Что ты делаешь? Перестань! Он вылечил меня! Индри! - Девчонка подбежала к подростку и размашисто ударила его по лицу ладонью. Тот моментально ткнул волшебную палочку ей под нижнюю челюсть: -Ударь меня еще раз, Елена! Ударь! Ну? - Прошипел он ей в лицо. -Освободи его! -Релашио! - взмахнул парень палочкой в сторону Рафаила и путы с его тела пропали. При этом парень не отводил взгляда от девчонки. Они были похожи. Но при этом разнились настолько, что это резало глаз: всё, что в девушке было привлекательно, в парне отталкивало. Её упрямый волевой подбородок был красив, а его - спесив, её большие зеленые глаза пылали гневом, а его - ненавистью, её стройность выглядела изящно, тогда как его худоба казалась болезненной, её волосы напоминали цветом золотистое поле ржи в июльском закате, а его волосы походили на ломкую солому. И много ещё подобных мелочей, говоривших, при полном сходстве, о полном различии этих двоих. "Наверняка брат и сестра," - подумал Рафаил, пытаясь встать. Он чувствовал себя выжатым и опустошенным. -Я Рафаил Хиллинг. Я абитуриент школы волшебства Хогвартс, - представился он. -Я понял, как только увидел, что ты пытаешься творить чудеса без палочки над этой сквибовской пустышкой, - кривя нижнюю губу, произнес парень. -Я не сквиб! - Девчонка вновь сжала кулаки и надвинулась на брата, который был на полторы головы выше ее. -О да, кстати. Она не сквиб, Индри, - встрял Рафаил, пока девчонка вновь не устроила потасовку. - Я уже лечил касанием самых разных существ. И я знаю, что она похожа на меня организмом. Есть какое-то фундаментальное различие в существах, обладающих магией, и существах, у которых магия отсутствует. -Вот! Завтра двадцатое августа, мой день Рождения! И мне тоже прилетит сова! Мне тоже прилетит письмо, Индри! - На последних словах голос девочки сорвался и она едва не заплакала, но вдруг прерывисто вдохнула и развернулась к Рафаилу: -Я - Елена Стоунценн, а это мой дорогой братец - Индрик. Ты в порядке? Ты вылечил мне... Не знаю, что, но это было больно. Как ты себя чувствуешь? Из-за изгороди послышался заполошный голос тетки: -Рафаил! Рафаил! Где ты? -Раф! - Вторил ей голос мистера Уилбута. - Раф, выходи! -О, я в порядке. Это была правая лопатка, верхняя четверть проксимально к свободной верхней конечности... - взглянув в её округлившиеся от удивления глаза, он понял, что напрасно так мало общается с людьми в угоду чтению. - Извини. Мне пора бежать. Он повернулся к изгороди, надеясь найти путь, по которому попал сюда, но изгородь теперь казалась недосягаемо высокой. Придется обходить. Он пошел в сторону выхода, но неожиданно развернулся и посмотрел на девочку, которая до сих пор не сдвинулась с места: -Знаешь, я живу в доме номер четыре. Приходи завтра в гости, если сова прилетит. И даже если... в общем, приходи. Моя тетя всегда рада гостям. Он смутился и быстро зашагал к калитке, на ходу громко заверяя кричащих за забором, что будет через пару секунд и что у него все хорошо. Индри давно ушел в свою темную комнату, а Елена продолжала стоять на газоне, прислушиваясь к соседскому пикнику. "Он странный, этот Рафаил. Имя какое-то церковное, колдует без палочки. И такие теплые руки у него". Елена улыбнулась и пошла домой. Теперь не так важно, придет письмо или нет. Она в любом случае завтра пойдет ужинать в четвертый дом, где живет её возможный новый друг.