сияние в твоём сердце

Ослепляющие лучики раннего солнца закрадываются в спальню через занавесь, что содрагалась от потока воздуха, исходящего из приоткрытой форточки. На улице так жарко, а в комнате душно, что с закрытым окном спать — последний вариант. Лучики играют на размеренно вздымающейся спине Чонгука, спящего на животе, и сунувшего руки под подушку. Он тихо посапывает, выдыхая через приоткрытый рот с надутыми щеками. Долгожданная спокойная ночь. Первая, но не последняя. Он вернулся только вчера вечером, но такое чувство, будто никуда и не уезжал. Каждый отъезд равен нескольким продолжительным годам для него, и бесконечностью для Джина, спящего на боку с левой стороны. Комната не успела впитать отчетливые краски запаха Чонгука, пахнущего кокосом, но она пропитана медовым ароматом алиссума, исходящим от Джина, и чем-то ещё не слишком ярко-выраженным, но приобретающим ясные оттенки. Спокойствие и умиротворение находиться рядом с семьей, зная, что ей ничего не угрожает и в этом заслуга Чонгука, пропадающего неизвестно где неделями. Он не говорит, куда уезжает для безопасности близких, считает правильным. Так их не найдут, не убьют, не смогут надавить на него. Чон приезжает, от пропитанной одежды порохом несёт за километр, Джин не терпит этот запах, не разрешает подходить к самому важному, что есть в их жизни, и Чонгук, согласно кивая, идёт в душ, чтобы избавиться от вони. Ради Джина. Ради семьи. Чонгук ворочается, шумно вздыхает, втягивая ноздрями нотки излюбленного алиссума, ставшего ярче, чем обычно. Аромат щекочет кожу, вынуждает дрожать внутри каждую косточку, не оставляя без внимания ни одну клетку. Вчера им не удалось побыть наедине из-за захныкавшего сына, которого омега сразу же побежал успокаивать и укладывать спать, просидев до поздней ночи. Долгая разлука даёт о себе знать от каждой мысли об этом чертовски сексуальном Джине, лежащем напротив. Альфа переворачивается под скрип кровати, подвигается ближе с легкой ухмылкой, закидывает руку на хрупкое тело, забирая в свои объятия. Он его всю жизнь бережет как самое драгоценное, что у него есть. Обнажённая грудь прижимается к горячей спине омеги, спящего без футболки. Чонгук ведёт холодным кончиком носа за его ушком, ожидая скорейшего пробуждения, а рукой прижимает к себе, легонько поглаживая подушечками пальцев плоский живот. С каждым вздохом, с каждым движением желание разгорается всё сильнее как спичка. Альфа кусает хрящик, языком поддевает мочку, оставляя покрасневший след от зубов. Джин морщится, едва наклоняется вперёд и утыкается лицом в подушку от неприятных ощущений. Он не проснулся, не понимает, что происходит. Теплое дыхание Чонгука за спиной просочилось в сон, развеивая и впутываясь в его личный мир грёз. Омега тяжело вздыхает, разлепляет сонные глаза, глянув на часы, циферблат которых показывает 7: 13, поворачивается лицом к нависающему над ним альфе. — Чонгук, только семь утра, — сонно, с ноткой возмущения говорит Джин, смотря из-под приоткрытых глаз. Он нащупывает ладонью ладонь альфы, не сильно сжимая. — Самое время для утреннего секса, пока наш малыш ещё не проснулся и не помешал своим родителям, — усмехается Чонгук, забирается сверху и покрывает короткими поцелуями все ещё сонного омегу. Именно так он старается скорее развеять сон и приступить к делу, ведь внизу живота уже давно всё ноет, а бугорок, выпирающий из-под боксеров, упирается в молочное бедро Джина. Омега запускает пальцы в тёмную копну волос, тяжело вздыхая от каждого горячего поцелуя, обжигающего шею, сжимает у корней, откинув голову на подушку, открывая больше места. Он прикусывает губу, чтобы сдержать тихий вырывающийся стон, соприкасаясь грудью с тяжело вздымающейся грудью альфы. Джин готов забыть обо всем, отдаться прямо сейчас, застонать на всю маленькую и уютную квартиру, но спящий за стеной сын не позволяет. Чонгук ведёт дорожку поцелуев от щеки, задевает уголок губ, подбородок, зацеловывает ключицы, оставив легкие укусы. Язык дотрагивается до розовой бусины, от прикосновения Джин выгибается в спине словно кошка, издав скулёж, сразу же прикусывает губу, прижав ладонь ко рту. Тело особенно чувствительно реагирует на ласки именно сегодня. Долгая разлука, приближающаяся течка и горячий альфа, нависающий сверху, зацепляет все нужные точки, чтобы довести до оргазма без проникновения. Чон поднимается, впиваясь в алые пухлые губы, толкается языком в приоткрытый рот. Он целует мокро и развязно, с причмокиваниями, смешивает свою слюну с чужой, громко выдыхая в губы омеги, сильнее сжимающего пальцы у корней волос. Джин неконтролируемо двигает бедрами вверх, имитирует толчок, оттягивает нижнюю губу альфы, подцепляет зубами и прикусывает, а после снова позволяет чужому языку сплестись с его. Их горячие тела нуждаются друг в друге как никогда раньше. Чонгук готов на стену лезть без близости с Джином, а омеге хочется выть от безысходности и желания. Альфа жадно покусывает, обсасывает и обводит любимые губы языком, но Джин резко застывает, распахнув глаза и моргая длинными ресницами. Он ладонями давит на грудь мужа, отстраняя от себя. Щелчок предохранителя. Чонгук откидывает край одеяла, тело сразу обдувает прохладным воздухом. Он всё так же нависает над омегой, расставив руки по обе стороны от его тела, впиваясь пальцами в постель. Медленно поворачивает голову и видит у кровати стоящего сына с пистолетом в руках. Джина в момент щелчка током ударило, сердце бешено колотится, будто жар поднялся. — Бах! — произносит двухгодовалый омега, неуверенно держа в маленьких ладошках пистолет внушительно размера по сравнению с ним, направленный дулом на родителей. Его невинное личико, большие глазки и улыбка не оставляют равнодушным ни одного человека. Он — копия Джин, нежный, хрупкий, общительный и любвеобильный. Чонгук всё надеется, что вскоре, когда станет старше, проявится решительность и немного грубости. Хотелось бы. — Ёнгсу, отдай отцу пистолет, — строго произносит Чонгук, вытянув ладонь перед малышом. Он смиряет сына недовольным взглядом, показывая своё разочарование, от которого в уголках больших глаз скапливаются хрустальные слезинки. Альфа ни один раз говорил, чтобы Ёнгсу не трогал его вещи без спроса, но в силу возраста, ему трудно понять. Малыш трясущимися руками протягивает пистолет, Чон обхватывает пальцами дуло, забирает, вновь поднимает предохранитель, убрав пушку на тумбу. — Ку, — малыш указывает на приоткрытый рот пальчиком, оповещая о том, что голоден и выбегает из комнаты, падая в коридоре, но сразу же слышится топот маленьких ножек дальше. — Я тебе говорил, чтобы ты подальше убирал свои штуки, — злобно произносит Джин, скидывая мужа с себя, поднимается с кровати, накидывая на плечи халат. Чонгук рассматривает его спину, тяжело вздохнув. — Как он вообще узнал, что именно туда надо нажать? Он мог себя ранить! — омега поворачивается с нахмуренными бровями. — Ну, я ему показывал пару раз. Да ладно, ничего страшного не произошло, — пожимает плечами Гук, продолжая лежать в тёплой постели. — Нам бы с тобой выбраться куда-нибудь, в тёплую страну, отдохнуть немного. — Исключено. У меня работа, и нам не с кем оставить Ёнгсу, — запахнув халат, омега уходит на кухню готовить завтрак для сына, а альфа продолжает нежиться в кровати, рассматривая подвесной потолок. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ * * * — В обед покормишь его, а в двенадцать уложишь спать, и не давай ему никаких сладостей, Чонгук, — требовательным голосом омега повествует мужу, что ему предстоит делать с Ёнгсу, пока сам будет на работе. Чонгук остается с ним один первый раз, беглое волнение есть, но всё же, он — отец и должен справиться. Джин надеется. Малыш сидит на коленях у отца, придерживаемый одной рукой, прижимается к груди и грызёт зеленое яблочко. Ему всё равно о чём говорят родители, когда в руках такая прелесть, намного вкуснее каши, которую каждое утро он обязан съедать до последней ложки. Чонгук тяжело вздыхает, закатывает глаза и согласно кивает. Он понимает всю ответственность, возлагающуюся на него. — Это тебе не бизнес, не твои.. — не выдержав, Чонгук перебивает Джина, стоящего у входной двери. — Я всё понял, всё будет в порядке, можешь уходить на свою работу. Мы посмотрим мультики и ляжем спать, да, Ёнгсу? — альфа поворачивает голову к сыну, тот, услышав своё имя, кивает, откусывая маленький кусочек. Омега, вздохнув, оставляет невесомый поцелуй на губах возлюбленного и уходит. Теперь они остались один на один. — Ну что, хочешь, я тебе одну конфетку дам? — с ухмылкой спрашивает Чонгук, встаёт с дивана, крепко держит сына на руках и подходит к шкафчику, где Джин обычно прячет вазочку с конфетами. Но прежде, чем он открывает дверцу, в кармане вибрирует телефон, а на экране высветилось «Намджун». Нахмурившись, и не понимая, почему он беспокоит его, когда альфа дома, Гук всё же отвечает, бросив взгляд на внимательно следящего за ним малыша. — Да? — Есть дело по твоему профилю, — звучит спокойный голос в трубке, а на фоне слышны разбивающиеся об берег волны. Намджун расслабляется на пляже. — Я сейчас не работаю. — Это очень серьезно, Чонгук. Серьёзно, но легко, ты справишься, даже пистолет не придётся в руки брать. Лёгкая добыча, крупные бабки, солнечная страна, что ещё нужно? Ты получишь больше миллиона только за то, что пригрозишь одной надоедливой мошке, — усмехается Намджун. Чонгук, нахмурившись, смотрит на зевающего сына, положившего голову на его плечо. — Все мы знаем, что любая сука расколется перед тобой. — Мне надо подумать и разобраться с Джином, — отвечает Чонгук, посмотрев в окно. — Возьми его с собой, думаю, он поладит с моим Чимин-и. Соглашайся, Чонгук, такие бабки на дороге не валяются, — хмыкает Намджун, отключившись. Жажда денег в Гуке загорается снова, уж слишком он их любит, слишком сильно они ему нужны, чтобы обеспечить лучшее будущее для своего сына и семьи. Слишком сильно. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ * * * Вернувшийся с работы Джин, измученно бросает сумку в прихожей, снимая с себя пиджак и вешая на крючок. Дома на удивление тихо. Либо Чонгук что-то сделал с Ёнгсу, либо наоборот. Даже чисто, что ещё больше удивляет. Омега проходит в гостиную, ударяясь коленом об чемодан, стоящий у подлокотника дивана. — Что за? — возмущается. Из спальни выходит Чонгук с ещё одним чемоданом, улыбается и целует мужа в губы. — Что происходит? — Мы летим в Монако, солнце. Мы заслужили отдых, — широко улыбается альфа, скрывая за улыбкой настоящую причину, по которой они едут. Джину её знать совсем не обязательно, так он сможет расслабиться и отдохнуть. Врать не любит, но другого выхода нет. Если Намджун говорит, что дело на раз плюнуть, значит, так и есть. Омеге ничего не угрожает. — Но.. А Ёнгсу, он с нами? — Исключено, — выпалил Чон. — Он ещё маленький, долгий перелёт, мы оставим его с твоими родителями, они уже согласились. — Это неожиданно, я не уверен, что смогу, моя работа.. — неуверенно говорит омега, рассматривая чемоданы. Слишком внезапно и подозрительно, возможно, Чонгук что-то задумал. — Я обо всём договорился, ты в отпуске на две недели. Расслабься, милый, летнее солнце, пляж и пина колада ждут нас, — альфа подмигивает и вальяжно уходит в спальню собирать вещи.