сияние в твоём сердце

Джин вертится с бока на бок в попытках уснуть, но сна как не было ни в одном глазу, так и нет. Омега в очередной раз скидывает одеяло с плеч, откинув подальше. Первые секунды торс обдувает приятный холодок, просочившийся из-под приоткрытой двери, но потом ему снова становится холодно, и он накрывается с головой. По коже пробегает табун мурашек, зубы стучат от холода, Джину кажется, что он мог простыть два дня назад на пляже во время вечеринки, когда сиганул в ледяную воду под утро, убегая от Чонгука. Но у него нет слабости, боли в горле, кости не ломит, только низ живота тянет со вчерашнего дня. Омега снова скидывает край одеяла, поворачивается на спину и вымученно вздыхает, смотря в потолок. Рядом сопит Чонгук, повернувшийся спиной, когда они только легли спать, с того момента позу и не менял. Джин завидует ему, хотелось бы сейчас сны видеть, а не мучить себя бессонницей. — Чонгук, — тихо произносит он, слегка толкнув ладонью альфу в спину. Тот что-то хрипло бурчит, сбрасывает с себя одеяло полностью, потому что ему жарко, и продолжает спать. Омега фыркает, в одно движение поднимается с постели, надевает тонкий халат, висевший на спинке стула и идёт в ванную. Включив свет, закрывает дверь и останавливается у зеркала, внимательно посмотрев на своё отражение. Лицо бледное, губы такие же, под глазами мешки. То ему жарко, то холодно, то душно, и сейчас Джин чувствует, что ему именно душно. — Да что такое происходит? — шепчет про себя, включает струю воды из-под крана, и умывается холодной водой, в надежде, что это поможет прийти в себя. Омега поднимает голову, с подбородка стекают прозрачные капли, разбиваясь об белую глубокую чашу. Лучше стало совсем чуть-чуть, но хотя бы освежился. Внизу тянет живот, порой покалывает, а ещё ниже не приятно жжёт. Запах Чонгука чувствуется намного резче, чем обычно, Джину не хочется вылезать из его объятий. Ему нужно больше касаний и не только. Вот только сейчас это совсем не к месту, омега не хочет провести всё время взаперти, он хочет больше отдохнуть, больше увидеть, но, видимо, организм решил по-другому. Джин бьёт себя по лбу, понимая, что совсем забыл о предстоящем событии, хотя знал о её приближении. Омега тянется к верхней полке, где расположена небольшая аптечка, с надеждой, что взял таблетки, и сможет подавить некоторые симптомы. Перерыв все пачки с таблетками, ничего нужного не нашёл. Джин раздражённо вздыхает, бросает таблетки в сумочку, которая случайным образом летит на пол с грохотом, и всё содержимое оказывается на холодной плитке, кажущейся омеге достаточно горячей. Чонгук проснулся от грохота, раздавшегося в ванной. Альфа, прищурившись, осматривает комнату в поисках раздражителя, щупает ладонью вторую половину кровати, понимая, что Джина нет. Чон трёт глаза пальцами, встаёт с постели и двигается в сторону ванной, где из-за щели между полом и дверью выглядывает полоса от лампы. — Что случилось? — спрашивает альфа, привыкая к свету, и наблюдая за омегой, бросающим пачки с таблетками в аптечку. Запах алиссума проникает в каждую клетку его тела, он втягивает его полной грудью, наполняет лёгкие до краёв и расслабленно улыбается. — Ты так вкусно пахнешь. — Чонгук, — говорит Джин, убрав аптечку на место. Внизу живота резко раздаётся тупая боль, принуждающая омегу согнуться пополам. Парень громко выдыхает, придерживаясь рукой за живот. Чонгук взволнованно подходит, касаясь ладонью чужого плеча. Тело омеги прошибает разрядом электричества. Сейчас всё особенно сильно реагирует на любые прикосновения, а когда это делает твой альфа, то сносит крышу. — Чонгук.. — жалобно скулит Джин, трётся задом о чужой пах, слегка прижимаясь. Джин понимает, что ещё пять минут и он будет извиваться как змея, требовать ласки, прикосновений, член Чонгука в себе. Аромат кокоса одурманивает его и без того помутненный разум этой ночью. Альфа ведёт кончиком носа по влажной шее мужа, цепляет подушечками пальцев, отчего Джин сильнее жмётся задом. С его плеча сползает край халата, оголяя песочную кожу. Чонгук оставляет горячий поцелуй на плече, двигается к другому, руками избавляется от ткани, бросая на пол. Альфа грубым движением разворачивает омегу к себе лицом, и, подцепив подбородок, впивается в пухлые губы, без капли стыда, терзая. Джин охотно отвечает на поцелуй, жмётся ближе, выгибается в пояснице. Сейчас ему хочется только почувствовать в себе возбуждённый член, упирающийся ему в живот. Чонгук как дикое животное издевается над его губами, кусает, слизывает алые бусины, выступающие из ранок, зализывает и повторяет всё по новой. Омега стонет в поцелуй, цепляет зубами кончик чужого языка, посасывает, смешивает слюну, сжимая волосы альфы на затылке так сильно, что, если дёрнет рукой, вырвет волосинки. Чонгуку нравится, ему приятно, он делится кислородом со своим омегой, смакует губы, смешивает ароматы, роднится снова. Эту сладость он никому в жизни не отдаст. Сдохнет, но не отдаст. Джин только его и ничей больше. Омега отрывается от припухших губ с громким вздохом и спускается к груди, покрывая её жаркими поцелуями, не останавливаясь ни на секунду. Он должен пометить каждый сантиметр этого накаченного и крепкого тела. Тела, принадлежащего только ему. Джин ведёт дорожку поцелуев к животу, очерчивает тонкими пальцами выпирающие кубики пресса, поддевает резинку боксеров, успевает оставить несколько поцелуев в самом низу, когда его резко поднимают вверх и он встречается с лицом Чонгука. Взгляд альфы жадный, на лице расплылся оскал. Чонгук отделывается от чужого нижнего белья, своё летит следом. Он разворачивает омегу лицом к зеркалу, заставляя наблюдать через отражение. Джин усмехается, упирается ладонями в тумбу и подаётся вперёд. Альфа опускается на колени, разводит колени омеги шире, касается пальцем промежности, собирая обильно сочащуюся смазку. Джин облизывает губы, опускает голову и с довольной улыбкой смотрит на Чонгука, сидящего на коленях. — Что ты собираешься делать? — с издёвкой и предвкушением в голосе, спрашивает парень. — То, чего никогда не делал, — спокойно отвечает Чон. — Смотри на своё отражение, если опустишь голову — я закончу. Джин несколько секунд медлит, но прикусывает губу и поворачивается к зеркалу, выполняя указание. Он ощущает, как меж его ягодиц скользит горячий язык Чонгука, как тело омеги пробивает на дрожь. Альфа останавливается у колечка мышц, касается кончиком языка и обводит вокруг, сжимая две половинки до красных следов. Джин издаёт протяжный стон, немного подгибает колени и сильнее сжимает край столешницы, впиваясь зубами в губу. Чонгук ловко вырисовывает языком различные узоры, наслаждаясь тихими стонами своего омеги. Кончик его языка толкается в сфинктер, отчего омега негромко вскрикивает, сильнее поджав колени. Альфа медленно толкается внутрь, ощупывая языком стенки. Джин сдерживался изо всех сил, стараясь не опускать голову, но взлетевшее до высшей отметки возбуждение меняет все планы. Внизу живота всё тянет, и именно сейчас он нуждается в Чонгуке, как никогда раньше. — Чонгук, хватит… — скулит омега из последних сил, опускает голову вниз, из-под приоткрытых век наблюдает за альфой, по подбородку которого течёт жидкость. Джину становится до безумия стыдно, неловко, хочется верить, что это слюна, а не смазка. Чонгук выпрямляется, смотрит на своего омегу с лёгкой ухмылкой. — У тебя.. — Джин указывает на подбородок, в глазах Гука черти пляшут, а взгляд младшего опьянён до сумасшествия. — Что? — непринуждённо спрашивает Чонгук, наклонившись, упирается руками в край тумбы, грудью прижимаясь к чужой. — Ты об этом? — указывает на подбородок. — Поможешь мне? Альфа пускает смешок, от которого тело Джина вновь покрывается табуном неприятных мурашек. Уже на ногах еле стоит, не в силах терпеть, но медлит, смотрит на подбородок мужа и ждёт. Стыдно, но разве об этом кто-то узнает? Никто. Произошедшее останется в этой ванной комнате навсегда. Омега ведёт влажным языком по чужому подбородку, слизывает жидкость, смакуя свой же медовый вкус алиссума. Чонгук перехватывает кончик языка омеги, прикусывает зубами, и ловит недовольный вскрик с ударом в плечо. Он не реагирует, продолжает посасывать, чтобы снизить боль, снова покусывает губы, сжимая пальцами тонкую шею. Джин ёрзает на чужом теле, создавая трение между животами и стонет в поцелуй, дрожа от предвкушения. Альфа отрывается с пошлым причмокиванием, разворачивает его к себе спиной. Поднимает левую ногу омеги, ступней ставит на поверхность тумбы. Джин наблюдает за происходящим из-за плеча, чувствуя поцелуи во внутренней части бедра. Горячие, жаркие поцелуи, убивающие внутри него всё живое. — Чонгук, хватит меня мучить, — жалкий скулеж наполняет комнату, смешиваясь с победным смешком. Гук добился своего издёвками, ему хотелось растянуть момент, насладиться каждой секундой, каждым сантиметром тела, каждым словом. Он поправляет упавший локон волос на лбу омеги, губами льнёт к песочной коже шеи и выбивает громкий стон из приоткрытых пухлых губ, когда оказывается внутри. Головка члена с легкостью проскальзывает в колечко мышц, скользит вдоль узких стенок, находит нужную точку сразу же. Джин откидывает голову на плечо альфы, не сдерживается, прикусывает губу, отдаётся ощущениям. Чонгук толкается в разгоряченное тело грубо и быстро, выбивает все силы, приводит в состояние полного бессилия. Джин распадается на атомы, отдаёт своё тело полностью, разрешая делать, что вздумается. Чогнук пользуется этим, сжимает бедра, пальцами впивается во внутреннюю часть, покрывает шею поцелуями, оставляя алые отметины, жгущие неприятной болью. Но всё это мелочи по сравнению с тем, какое удовольствие омега испытывает. Он сам насаживается на всю длину, двигается навстречу. Нога, невольно начинает сползать с тумбы, но Чонгук ставит её обратно, придерживая ладонью. От угла проникновения омегу прошибает мурашками с каждым новым размашистым толчком. Он кричит и стонет, а Чонгук упивается голосом, проникающим в самые глубокие чертоги его разума. На лбу альфы образовалась испарина, грубые пальцы обхватывают член омеги. Надрачивают в такт, размазывая по покрасневшей головке члена сочащуюся смазку. Джин тяжело дышит, задерживает дыхание, и когда его совсем не хватает, делает глубокий вдох. Сердце вот-вот выпрыгнет из грудной клетки, разорвав её на части. Омега изливается, пачкая ладонь Чонгука, с громким протяжным стоном, обмякает в его объятиях. Альфа оставляет поцелуй на виске, наполняет омегу собой спустя несколько грубых толчков, спуская узел. Джин чувствует, как тёплая жидкость разливается внутри, прижимается затылком к мокрому плечу Чонгука, прикрывая глаза. — Узел, Чонгук.. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤспустя три дня Намджун сидит на терассе, наслаждаясь лёгким прохладным ветерком, обдувающим кожу, читает новости, уткнувшись в экран телефона. Чимин собрал свои вещи и улетел в Сеул, как и обещал ещё несколько дней назад. Без него на вилле стало пусто и одиноко, нет былой атмосферы, уюта. Альфа понимает, что потерял кое-что очень важное в своей жизни по своей же глупости. — Давно вас не было слышно и видно, — произносит Намджун, не оборачиваясь. Он почувствовал запах Джина, когда они с Чонгуком пришли. Альфа убирает телефон в сторону, скрепив пальцы на животе. — Были свои дела, — пускает смешок омега, сев за стол. Джин накладывает себе немного фруктового салата, делая то же самое с чонгуковой тарелкой. — Как там Чимин? Созванивались? — интересуется Чонгук. — Нет, он не берёт трубку, на сообщения не отвечает, — пожимает плечами альфа, отведя взгляд в сторону. — Ты здорово его обидел, я бы тоже не отвечал, — Джин отправляет в рот кусочек банана. — Уже через два дня у нас самолет, даже жалко, не хочется улетать, но я так соскучился по нашему маленькому, — грустно вздыхает омега, подумав о сыне. — Прежде, чем вы улетите, Чонгук должен сегодня съездить со мной в казино. Чон Хосок назначил важную встречу, — Намджун смотрит на фрукты, лежащие на столе. Выглядит он угнетенно, кажется, будто причина не только в отъезде Чимина. — Что за Чон Хосок? — с интересом спрашивает омега. — Партнёр по бизнесу, скажем так. Так что, Джин, ложись спать сегодня без Чонгука, обещаю, верну его в целости и сохранности, — Намджун улыбается уголками губ, встаёт из-за стола, решив прогуляться к океану, собраться с мыслями, чтобы на встрече здраво мыслить. Ещё нужно оповестить Чонгука об их новом плане, о котором второй альфа ничего не знает. И вряд ли ему это понравится. Сегодня они либо получат всё, либо останутся ни с чем. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ* * * — Что? Почему ты раньше не сказал? — возмущённо спрашивает Чонгук на повышенном тоне, нахмурив брови. Ему кажется, что сейчас он выпрыгнет через окно машины, на которой они едут. А кулаки чешутся, хочется ударить Намджуна по лицу. — Хотел подобрать хороший момент, а потом всё как-то навалилось. Ким Тэхён хочет слить Хосока, как и нас, впрочем, но сейчас мы не главная цель. Хосок руководит поставками наркотиков в Корею, и сейчас мы должны помочь Тэхёну поймать его с поличным, — пожимает плечами Нам, сворачивая на парковку. — Ты серьёзно? Хочешь, чтобы мы были хорошими парнями, которые борются со злом? Мы и есть зло, Намджун, — хмыкает Гук, скалится и отворачивается к окну. — Я не понимаю, что такого произошло, что ты начал работать с копами. — Мы просто занимались поставками оружия и перепродавали его, разве это зло? — Да! — выкрикивает Чонгук, но Намджун молча паркуется и глушит мотор. — Хорошо, что от нас требуется? — Пока Тэхён будет вести разговор с Хосоком за игровым столом, ты будешь сидеть с пушкой наготове, а я создавать видимость игры. Это в наших интересах, Чонгук, поверь, — уверенно произносит Намджун, посмотрев на друга. — Это в твоих интересах, Намджун. Чимин был прав, когда однажды сказал, что в последнее время ты думаешь только о своей выгоде. Я помогу, но после этого выхожу из игры, не хочу работать с тем, кто охотится на меня с диким желанием посадить за решётку. Я больше не могу так рисковать, у меня семья, сын. — твердо говорит Чонгук, вылезая из салона машины. Он поправляет чёрный пиджак костюма, двинувшись ко входу в казино. Намджун идёт рядом и между ними неловкая тишина, которой никогда ранее не было. Намджун и Чонгук лучшие друзья уже несколько лет, всегда находили компромисс и выход из сложной ситуации, но сегодня что-то пошло не так. Они изменились, и у каждого теперь другие ценности в жизни. Тэхён встречает их у входа, Чонгук бросает неодобрительный взгляд, показывая, что помогает не по своей воле, а только потому, что другу обещал. Человек Хосока, встретивший их внутри у двери, проводит к нужному игровому столу, где уже сидит Хосок, а сзади него стоят несколько крепких альф, заведя руки за спину. Они уже давно наготове прострелить голову каждому, кто пойдёт против их босса. Чонгук останавливается в углу, скрепляет руки впереди себя, наблюдая за происходящим. Хосок выглядит не настроенным на дружелюбный разговор, в его глазах огонь, азарт и победа. Тэхён уверен в себе, хорошо владеет языком, как только сел за стол, начал вести активный диалог, спрашивая «светские» фразочки по типу: «как погода?», «как семья?», «какие планы на вечер?». Хосок хмыкает после каждого вопроса, но отвечает, со временем ответы становятся сухими и смазанными, потому что альфа погружается в игру. Намджун, сидящий рядом с Тэхёном, поглядывает на сзади стоящих альф, внимательно следит за игрой, поражаясь тому, как Тэхён ловко перебирает свои карты, мухлюя. Весь вечер, наверное, тренировался, пока не пришёл сюда. Чонгук осматривает присутствующих, многие в зале ведут себя подозрительно, вечно смотрят в сторону их стола, а альфы сзади Хосока, медленно, но уверенно тянутся к пушкам, висящим в кобуре. Последнее, что успевает уловить Чонгук: «…наркотики.», когда слышит звук выстрела. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ* * * Чонгук захлопывает входную дверь в домик ногой, сжимая рукой раненое плечо, куда влетела одна из пуль. Амбалы Хосока не скупились на их растрачивание. Альфа пытается вести себя как можно тише, чтобы не разбудить Джина и не заставлять его волноваться. Жгучая боль в плече парализует всю руку, Гук сдерживается, чтобы не застонать, шипит про себя, двигаясь к ванне. Но по иронии судьбы, задевает какую-то вещь, лежащую до этого на столике, та с грохотом летит на пол, а в комнате загорается свет. — Чонгук? Ты так долго, — спокойно произносит омега, щурясь от яркого света. На нём, как всегда, только нижнее белье с халатом, значит, точно спал, а шум разбудил. Омега заостряет внимание на испачканных пальцах в крови и белой рубашке, по которой расползлось алое пятно. — Боже, что произошло?! — прикрикивает Джин, аккуратно усаживает мужа на диван и уходит, возвращаясь из ванной с аптечкой в руках. — Ничего особенного, обычная перестрелка, — шутит Чонгук, пуская смешок, встречается с грозным взглядом Джина, разрезающим рукав его рубашки. Омега откидывает половинки в стороны, меж зубов альфы вставляет бинт, чтобы он не прикусил язык, и промывает рану спиртом, отчего Гук срывается на крик от жжения. — Зачем вы вообще туда поехали, ваш долбанный бизнес.. — не договаривает омега, пинцетом проникает в рану, нащупывая пулю. Зацепляет её кончик и резко вытягивает, бросая на приготовленную тряпочку. Промывает рану водой и спиртом, накладывая повязку. — Ты мог погибнуть! — Но не погиб же, зато Хосок теперь в тюрьме будет гнить, — сухо отвечает Чонгук, тяжело дыша из-за боли. — Сколько раз ты подставлялся под пулю, Чонгук? Сколько раз твоя жизнь была на грани смерти? Сколько раз.. — омега не успевает договорить, альфа перебивает, злобно посмотрев. — Всё, что мы имеем, всё, что ты имеешь — благодаря этой ебаной работе, Джин, — фыркает Гук, наблюдая за тем, как Джин фиксирует повязку. — Мне не нужно всё это таким способом. — Да что ты? Хочешь жить в бедности? Я это делаю не потому, что мне по кайфу и я люблю жить в риске, а потому, что не хочу, чтобы моя семья в чём-то нуждалась. Я всю жизнь жил, думая, что буду есть завтра и не сдохну ли от голода. Больше не хочу. Не хочу, чтобы так жил мой ребёнок, поэтому занимаюсь этим. Это всё ради тебя, ради Ёнгсу, ради твоих родителей, которые так же нуждаются в нашей финансовой поддержке! — альфа встает с дивана, хмурясь от тупой боли, пробившей тело. Теперь он не может пошевелить рукой. — Да кому к чёрту нужны твои деньги, если ты будешь мёртв? — Джин с психом бросает пинцет и бинт на пол. — Деньги не заменят любимого человека, это лишь красивое дополнение. Мне не нравится то, что ты пропадаешь неделями неизвестно где, а я сижу и думаю, жив ли ты, потому что Чон Чонгук не выходит на связь. Ты имеешь дело с опасными людьми, сам таким являешься, мне всё это надоело! Даже этот дурацкий отпуск, который якобы «для нас», на самом деле оказался очередной работой! — омега смахивает выступившие слёзы, размазывая по щекам. — Кто тебе это сказал? — чуть спокойнее спрашивает Гук. — Чимин поведал, случайно разговор зашёл. — Мне жаль, что тебе пришлось узнать об этом, но я правда хотел, чтобы мы побыли вместе, и ты отдохнул от душного города. Я никуда не дену свою работу, она — часть моей жизни, Джин. — измученно выдыхает альфа, опуская голову. — Я так больше не могу, Чонгук. Мне надоело. Занимайся, чем угодно, но уже без меня.