Испытатель

С наступлением золотой и крайне солнечной осени Ичиго по достоинству ещё раз оценил возможность путешествовать через тени. Сначала он предпочитал большую часть времени проводить на людных улицах городов, возвращаясь в подземный мир на время тренировок и сна. Встречаться с Персефоной не очень хотелось: кто знает, как богиня отреагирует на него. Но потом, спустя пару недель какой-то излишне мягкой погоды и отсутствия признаков присутствия жены Аида в его дворце, парень решился задержаться и спросить. Он был уверен, что ему посоветуют не лезть не в своë дело. Но Аид только прохладно высказал, что вряд ли Ичиго повстречает Персефону в подземном мире. Это говорило о многом. Уточнять парень не стал, предпочитая сосредоточиться на тренировках, исследовании дальних уголков царства Аида, зачастую сопровождаемый гончими. Ну и на проверке собственных пределов, конечно же. Постепенно получалось перемещаться всё дальше и дальше за один переход. Частенько в путешествиях по теням ему составлял компанию Такиби, воспринимающий это скорее как игру. Ичиго тренировал с псом слаженность, спрашивал совета у дрессировщиков других гончих и старался обучить его как боевого товарища с учётом узнанного. В конце концов, ситуации впереди будут ещё разные, и подобный аргумент размером с носорога может оказаться очень весомым. Осень пролетела незаметно, словно пущенная стрела. Наступила неожиданно тëплая зима. Впрочем, Ичиго догадывался, что причина подобной погоды кроется в отсутствии Персефоны в подземном мире. Но свои мысли он держал при себе даже когда изредка наведывался в Лагерь. Там, конечно, было не так уж много полубогов, зато присутствовал Хирон, с которым можно было спокойно поговорить. Ну, и который согласился натренировать Ичиго хорошо стрелять из лука. Что любопытно, дело подозрительно быстро сдвинулось с мëртвой точки, как будто эти навыки были чем-то родным. Да только изнутри шла уверенность, что тогда, в зоне отсутствующей памяти, ничем подобным он не занимался. Мелькнуло только что-то смутное, какая-то белая тень со странным луком в руках, но быстро исчезла: ни ясности, ни возвращëнного воспоминания. Любопытные беседы выходили и с Хароном. Тот, привязанный к своей работе вечным контрактом, не имел возможности отлучиться даже на день. Что уж говорить об отпуске. Именно поэтому его скука и усталость принимали странную форму практически маниакального увлечения итальянскими костюмами. До этого было нечто другое, конечно же. Но сейчас… Ичиго сам не понимал, чем так заинтересовал паромщика. А тот не спешил раскрывать это, с энтузиазмом расспрашивая про иную культуру, про традиции, мифы, отношения к божествам, судьбе. К смерти. О, эта тема Харона интересовала особо сильно. Будучи проводником душ в царство мëртвых, он за тысячелетия наслушался самых разных мнений. По большей части — о несправедливости судьбы, внезапности, ужасной ошибке и тому подобном, конечно же. Так что Харон открыто демонстрировал благосклонность к парню, не испытывавшего особого страха перед смертью. Более того, Ичиго точно знал, что это лишь переход, ещё до того, как в полной мере осознал реальность того, что сказано в мифах. И что-то тихо подсказывало, что был в курсе он об этом — не верил, а именно что знал — задолго до потери памяти. Хотя чëткое знание всё равно не уменьшало боли от ухода близкого человека. Особенно когда эта часть памяти чуть-чуть расширилась, наливаясь красками и возвращая страшное. Ранее размытое воспоминание приобрело чëткость и новые подробности. Знать, что виноват — пусть косвенно, пусть по незнанию и из-за детской наивности, веры в безопасность мира вокруг — в смерти матери, было отвратительно тяжело, болезненно и горько. И всё же он цеплялся за этот клочок памяти, понимая, что пока что это единственная частица утерянного прошлого. Невероятно важная, драгоценная, поскольку хоть и не вся, но позволяла вновь хранить лицо мамы, тëплую улыбку, мягкие объятия и искры смеха в светлых карих глазах. Теперь Ичиго мог с уверенностью сказать, что карамельной радужкой пошëл в неё. В тот день, когда вернулось это воспоминание, он ушёл в самый отдалëнный уголок подземного мира. Только Такиби был свидетелем, как тяжело оказалось вновь пережить горечь утраты. Ведь не просто защищала, а спасала от последствий ошибки, от попытки по незнанию шагнуть в пасть монстру. Улеглись эмоции далеко не сразу, отчего ещё недели две Ичиго ходил мрачнее тучи и предпочитал ни с кем не пересекаться. И занимал себя тренировками так, чтобы не оставалось ни на что ни сил, ни времени. Когда он вышел победителем в семи из десяти поединков против мастеров древности, из глубины сознания почудился удовлетворëнный хмык. Игнорируемые голоса в голове, к слову, стали проявлять себя к тому моменту крайне редко, так что Ичиго вновь лишь отмахнулся, внезапно осознавая, что уже середина зимы. И что он благополучно пропустил экскурсию на Олимп, банально забыв о ней. Да даже в Лагере не появлялся больше месяца. Но как-то сразу туда не сорвался, а после вновь нашлось, чем заняться, и посещение безопасной зоны для полукровок отложилось на неопределённый срок.

***

— О, кого я вижу, — раздался уже знакомый голос как-то совсем близко, вынуждая открыть глаза… и резко отшатнуться. — Ты кто? — Ичиго напрягся, рассматривая подошедшего слишком близко странно знакомого незнакомца. — Как это «кто»? — Золотые глаза прищурились, а бледные губы растянулись в ехидной усмешке. — Я твоя совесть, Король! — А… почему «Король»?.. — замер парень, не придумав ничего лучше. — Ну, может, манией величия страдал, но не помнишь, — протянула его белоснежная копия задумчиво, да только в глазах теснились толпы чертей. — Не знаю, но однажды вспомню, — посулил Ичиго, нахмурившись. — Вспомнишь, обязательно вспомнишь, Король, — фыркнул двойник и махнул рукой. — А пока что тебе пора. Выкинуло из странного сна парня резко. Так что он ещё некоторое время смотрел в потолок, пытаясь понять, где он и почему. Не сразу вспомнилось, что этот далëкий потолок может быть только в выделенной ему комнате во дворце Аида. Вчерашняя прогулка по какому-то из городов выдалась… не слишком удачной. Нет, поначалу всё шло гладко, и даже увязавшийся за Ичиго Такиби не привлекал излишнего внимания благодаря Туману. Это явление удивляло своей силой и было практически олицетворением трëх обезьян: не давало увидеть, услышать и обсудить истинное. Так что парень совершенно спокойно гулял с гончей, не удостаиваясь даже косого взгляда от прохожих. Но, стоило свернуть с довольно широкой улицы в тихий переулок, оканчивающийся тупиком, как всё пошло наперекосяк. Идущий им навстречу парень лет семнадцати с придушенным вскриком метнулся назад и замер у стены, полным ужаса взглядом ища пути отступления. Ичиго на пару секунд замер, удивлëнный реакцией, несвойственной простым смертным: всё же он слишком много времени провëл в подземном царстве и среди обычных людей, так что немного подзабыл, как реагируют на адских гончих полукровки и видящие сквозь Туман смертные. Отвык. А за эти секунды оторопи со спины успела подойти женщина в пальто и со строгим выражением лица. — Молодой человек! Вы почему свою собаку держите без поводка и намордника?! Такую крупную породу! Так ещё и на другого человека натравливаете! Как вам не стыдно?! — разразилась она обвинительной речью. Судя по взгляду этого «другого человека», он успел помолиться всем богам за упокой души не только своей, но ещё и женщины. Такиби сел, свесил язык из пасти и непонимающе склонил голову чуть набок. Кажется, пса больше интересовало продолжение прогулки, чем перепуганный полубог… или всё же просто видящий сквозь Туман смертный и обычная женщина. На выходе из переулка появились первые любопытствующие, привлечëнные громкой возмущëнной тирадой. Нужно было срочно выкручиваться из ситуации и уходить, пока не набежала толпа и кто-нибудь особо умный не вызвал полицию. — Прошу прощения, но вы неправы. Я ни на кого не натравливал своего пса, мы просто гуляли, а поводок с намордником порвались по пути, — на ходу придумывал складное объяснение Ичиго. — Откуда я мог знать, что встречу кого-то, настолько боящегося собак? К тому же мы уже возвращались домой. — Не натравливал? — сурово переспросила женщина, метнув в бледного подростка вопросительный взгляд. — Н-нет! — хватило у того ума подтвердить, хотя голос едва не дал петуха. — Но пусть уберëт подальше это чудовище! — Мы и так собирались уходить, — покладисто согласился Ичиго и, взяв Такиби за ошейник, быстро повëл на выход из переулка, пока никто не успел ещё что-нибудь придумать. В тени они ушли, как только оказались чуть в стороне от злополучного переулка. И остаток дня провели в подземном царстве. Или не остаток. Там было крайне сложно следить за временем в общем и сменой суток в частности. Поэтому парень порой выходил в города немного… поздновато. Ночью. Как с этим бороться, он пока что не придумал. Обычные наручные часы начинали сбоить уже через три часа, а ещё чуть позже — останавливались вовсе. Впрочем, оставалось пережить весну, а дальше внутренние часы сами настроятся за время пребывания в Лагере. Вернуться туда хотелось — всё же хотелось быть в компании приятелей и друзей, а не душ и монстров. Так прошло ещё какое-то время. Ичиго разок побывал в Лагере, поговорил со скучающей Гестией, которая тепло улыбнулась и пригласила посидеть у костра. Пожалуй, из тех немногих богов и богинь, которых парень встречал или о которых слышал, эта была самой… домашней, что ли. Рядом с ней было уютно, спокойно и тепло. Даже скребущее ощущение, что Ичиго забыл нечто крайне важное, вызванное потерей памяти, стихало и позволяло действительно расслабиться. Так что о сосне Талии он рискнул спросить не у мистера Д, не у Хирона, а именно у Гестии. В конце концов, она явно знала, что именно произошло. Потому что Аид как-то всё же нехотя ответил, что, если бы действительно хотел убить дочь Зевса, то она была бы мертва ещё в самом начале. Так что у неë были все шансы добраться до Лагеря живой. — Талия… хорошая девочка, смелая. Стояла ради тех, кого признала семьëй, до конца, — печально улыбнулась Гестия, отвечая на вопрос. — И даже в своëм состоянии защищает их, усиливая барьер Лагеря. — Ты говоришь о ней в настоящем времени, — отметил Ичиго. — Конечно. Она жива, просто заключена в сосну. Слишком серьёзные раны… — Гестия словно бы замялась. — Что-то произошло тогда. О чëм другие не знают. Верно? — высказал свою догадку парень. — Я… — Гестия начала и замолчала, посмотрев на небо, после чего решительно сказала: — Идëм, поговорим в другом месте. Дай руку. Ичиго чувствовал, что этой богине можно доверять, поэтому без колебаний дал руку. Хотя его и удивило нестандартное поведение. Гестия крепко сжала ладонь… и вокруг на мгновение вспыхнуло пламя. Внутри что-то ëкнуло, будто однажды парень уже бывал окружëнным огнëм. Но миг закончился, пламя опало, оставляя после себя только приятное тепло, и Ичиго обнаружил, что они стоят у сложенного очага посреди просторной комнаты. Здесь было светло, тепло и уютно, а в окне виднелись еловые лапы. К тому же привычный к нестандартным перемещениям организм не испытывал ни дезориентации, ни каких-либо иных неудобств. — Где мы? — спросил у сотворившей взмахом руки пару кресел богини. — У каждого Бога есть своя резиденция. Я перенесла нас в мою, — кратко пояснила и села. — Я никому этого не рассказывала, да никто и не спрашивал, но Повелителю знать о подробностях тех событий не стоит. — Мне… рассказали, что у Талии были все шансы добраться до Лагеря, — осторожно добавил Ичиго, тоже присаживаясь. — Верно. В этом твой отец не солгал. И она бы добралась вместе с друзьями. Тем более что и я немного помогала им. — Гестия смотрела на огонь, а после перевела взгляд на парня. — Нам… не рекомендуется это рассказывать, но все дети Большой Тройки, подходящие под пророчество, отчасти им же и защищены. Боги не могут их убить напрямую, а косвенно… Сама судьба будет выстраиваться так, чтобы у таких полубогов было больше шансов выжить. — Поэтому Аресу не дали атаковать Перси? — понял Ичиго. — Верно. Мойры следят за тем, чтобы нити не рвались раньше времени. — Богиня выглядела, будто ей несколько неуютно. — Однако… кое-кто может преодолеть их силы. Пусть не до конца, но достаточно, чтобы свести шансы практически к нулю. Талия была ранена кем-то со стороны уже перед самым Лагерем. А потом ещё раз, уже в битве. — Судя по всему, рассорить трëх братьев этот кое-кто пытается уже давно, — пробормотал Ичиго, понимая, что попытка подставить Аида с жезлом и возможным убийством того же Перси была уже не первой. — Почему ты мне всё так просто рассказала? — Потому что ты не совсем полубог. По крайней мере, очень необычный, — загадочно улыбнулась Гестия. — Пусть среди богов я не обладаю выдающейся силой, но зато вижу и чувствую несколько больше. Уверена, что кто-то уже отмечал в тебе это. — Возможно. — Почему-то казалось, что это как-то связано с утраченной частью памяти. — В любом случае будь осторожен. И тебе пора возвращаться, — кивнула богиня на чуть приподнявшуюся Тень, видимо, испрашивающую дозволения пройти на чужую территорию. — Спасибо за доверие, — поклонился парень и шагнул на теневую дорогу.

***

— Как это, ты понятия не имеешь, что произошло и где он?! — Будь в здании ещё кто-нибудь, обязательно бы пришёл на шум. — Не стоит так нервничать, Куросаки-сан. — Тень от шляпы и веер в руке привычно скрывали истинные эмоции. — Я не знаю пока что. Всё же в этот раз он отправился туда без моей помощи. — Ичиго сам открыл сенкаймон? Быть не может, — оторопел мужчина, теряя запал. — Не этим путëм. Гаргантой, — покачал головой и с щелчком сложил веер. — Из меня плохой советчик, но, видимо, не стоило затягивать с обещанным разговором под предлогом постепенной утери сил после битвы. — И всё-то ты знаешь, — нахмурился, скрещивая руки на груди. — Хочешь сказать, что и в его исчезновении виновато моë желание оградить его от этой стороны мира? — Хочу сказать, что вы мешаете мне работать, Шиба-сан, — прохладно отметил, воспользовавшись старой фамилией собеседника. — Всё равно что-то рассказать, возможно, сможет Йоруичи. Но она ещё не вернулась. А у вас, вроде, были дела в клинике, разве нет? — Понял, понял! Ухожу. Но и ты пойми: невыносимо сидеть в неизвестности. — Иссин остановился у двери и оглянулся. — Раньше я хотя бы знал, в какое измерение и зачем рванул мой беспокойный сын. — Возможно, в этот раз тебе лучше этого не знать, — едва слышно пробормотал бывший капитан двенадцатого, когда постепенно восстанавливающаяся после ранений в недавних битвах сила гостя перестала ощущаться. В конце концов, главнокомандующий никогда не стал бы ограждать дело секретностью без веской причины. И уж тем более не стал бы присылать некогда изгнанному учëному личное письмо с предложением участия в крайне заманчивой, но до безумия сложной затее. Не приказ, не официальное приглашение, не бумагу от Совета сорока шести в конце концов! А личную просьбу. И Урахара отдавал себе отчёт, что скорее всего дело будет крайне опасным, но был склонен согласиться. И более чем уверен, что именно из-за этой затеи один шебутной рыжий парнишка однажды просто исчез, не вернувшись из Общества Душ.