Противоположности

—Я никогда не рассказываю людям о своих проблемах, это делает меня уязвимым. А я не хочу иметь слабое место, не хочу быть зависимым от кого-то. — начинает Ваня вдыхая холодный уличный воздух. Он смотрит под ноги и пинает какой-то камень. —Почему тебе так важно быть идеальным? — Сережа подстраивается под быстрые шаги парня и внимательно смотрит за реакцией Дипинса. —Чтобы быть собой. — Ваня шумно выдыхает и собирается с мыслями, — Я такой какой есть, это не маска и не образ. Я привык к этому. Требую от себя максимум, меня не устраивает нормально или хорошо, я буду доволен только тогда, когда я лучший. —Ты же понимаешь, что это не совсем нормально? — тихо говорит Жожо, стараясь не обидеть. —Мне так комфортно. —А то, что было сегодня? Я тебя не осуждаю, ты не думай, просто пытаюсь понять. —Сереж, — слишком раздраженно бросает Ваня, но немного успокоившись продолжает, — я знаю, что это хуйня и так быть не должно, но пока выхода нет. Я знаю, что ты сейчас скажешь, сходи к психологу, психиатру, нервишки полечи и так далее, но нет, это так не работает. Мне эти шарлатаны в белых халатах с сочувствующим взглядом не помогут. — он опять со злостью пинает камень так, что тот улетает на проезжую часть. Дипинс останавливается и следит глазами за машинами на дороге. —У тебя с родителями проблемы? — догадывается Сережа, а Ваня замирает, даже не дышит. —Чего? — отвечает Дипинс сдавленным голосом. —Угадал, значит. Хочешь поделиться, я с удовольствием выслушаю. — говорит Жожо и неловко поглядывает на собеседника, как будто стыдится, что затронул такую серьёзную тему. Ваня долго молчит, как будто решает стоит ли делиться сокровенным. —Отец. Мне как-то сказали, что все дело в нем. — он делает паузу, собираясь с мыслями, и продолжает, — Он ушёл от нас, когда мне двух лет еще не было. Мать все детство делала вид, что у неё все в порядке, а я слышал, как она по ночам в подушку ревет и по утрам синяки под глазами замазывает. Ну и лет в семь, когда начал больше понимать, я осознал, что далеко не все люди хорошие, им не стоит доверять и любить их тоже не стоит. Уйдут как отец и… И все… — его голос под конец срывается, Дипинс останавливается, тупо смотрит сквозь Сережу и молчит. —Ты боишься привязаться к кому-то, а потом потерять человека из-за того, что он увидит неидеального тебя. Грустно, Вань. Очень грустно. Я бы хотел помочь, но не знаю как. — Жожо обреченно смотрит и почему-то чувствует себя виноватым. Он все всегда принимает на свой счёт, слишком беспокоится о чувствах близких ему людей. А за последние недели Дипинс стал ему по-настоящему близким. —Да все в порядке, Сереж, не парься. — Ваня принимает свой привычный вид, слегка нахальная улыбка, уверенный взгляд, и только, запекшаяся кровь на костяшках напоминает о событиях вечера. —Я бы сказал, что парюсь, и что не все в порядке, но ты не позволишь. Если захочешь еще чем-то поделиться, пиши, звони, ты очень ничего, люблю русых. — усмехается Жожо, повторяя фразу, которую ему в прошлый раз говорил Дипинс. —Спасибо. — Ваня улыбается в ответ, достает из кармана ашкьюдишку и делает затяжку. В скором времени они прощаются. Сережа уходит в свою сторону, Дипинс в свою. Жожо по привычке достает наушники, включает рандомный плейлист и задается вопросом, как же его так угораздило, влюбиться в парня, да еще и в такого. Наконец-то Сережа исполняет своё обещание и ложится спать раньше обычного. Он слишком измотался за этот день, что к полуночи его ужасно клонит в сон. Утром Жожо себя благодарит за соблюдение режима, и не спеша собирается в универ. По дороге встречается с Аминой, болтает с ней о всякой ерунде, но о Ваниной истории умалчивает, это слишком личное, чтобы делиться с кем-то. Они как обычно сидят на парах, подруга усердно записывает все за преподавателем, а Сережа витает в облаках и накручивает кудряшки на палец. —Жожик, приём, приём. Чего завис, все ок? — искренне интересуется Амина. —Да-да, все в порядке, — Жожо бросает взгляд на телефон, немного удивляется, но тут же встаёт с места и бросает подруге, — скоро вернусь. Он выходит из аудитории и направляется в мужской туалет на третьем этаже, видимо, место встречи изменить нельзя, думает про себя Сережа и теряется в догадках, что его опять ждёт. —Быстро ты. — Дипинс встаёт с подоконника, и приближается к Жожо. —Что-то случилось? — Сережа смотрит обеспокоено, в голове еще жива картинка взбешенного Вани, который матерится и со всей дури бьет стенку голыми руками. —Тебя хотел… увидеть. — он вплотную подходит и касается рукой пушистых кудряшек. —Можно? — Ваня касается носом Сережиной щеки, кусает за ушко, заставляя Жожо вздрогнуть. Это горячее дыхание в районе шеи, запах вишни, тёплые руки сводят с ума. Сережа готов растаять от прикосновений Дипинса, от одного его присутствия, но он отстраняется, смотрит в зеленые глаза и кусает щеки изнутри. Слишком тяжело сопротивляться, слишком будет больно потом. —Вань, я… — Жожо руки заламывает, бегает растеряным взглядом по стенам и не может принять решение. —Я не хочу. — говорит рассудок, а сердце рвётся наружу. —Врешь, сладкий, нагло врешь. — от этого «сладкий» из Ваниных уст Сережу просто уносит, он больше не может врать себе и ему, уже не важно, как плохо будет потом, главное, что сейчас невъебически хорошо. Руки Дипинса залазят под толстовку, исследуют тело. Он целует жадно, немного покусывает нижнюю губу, по-хозяйски исследует рот Жожо языком и вжимает в стену. А Сереже до чёртиков хорошо, никогда в жизни он такую эйфорию не испытывал, он думает, что наверняка никакие наркотики не сравнятся с Ваниными губами, вообще ничего на этом свете с ним не сравнится. —А говорил не хочешь, — Дипинс улыбается и снова целует, уже нежнее, потом отрывается и смотрит в шоколадные глаза напротив, — ты какой-то особенный, Сереж. Спасибо еще раз за вчера. — он оставляет на щеке смазанный поцелуй и уходит, а Жожо стоит остолбенев. Он «особенный», его только что Ванечка Дипинс к стенке прижимал и целовал, он только что был в раю.