Личный слуга

Артур осторожно высвободил руку из-под недовольно засопевшей черноволосой головы, тихо встал с кровати и подошел к окну. У него уже давно были проблемы со сном, но он не собирался пока тревожить по этому поводу Гаюса. Хватает того, что Моргану приходится лечить, если пойдут слухи про сходную хворь еще и у наследника престола, положение Короны осложнится. Власть отца кажется незыблемой, но принц знает ситуацию изнутри и понимает насколько все на самом деле шатко. Да, население поддерживает правящую династию, у королевства лучший рыцарский корпус на всем Острове, казна уже шестой год сводит бюджет с профицитом, накапливает резерв золота, угля и зерна, а также уверенно расплачивается по долгам времен магической анархии. Но стоит только правительству проявить слабость и все это рухнет. Запас прочности небольшой, а алчных соседей много. Да и собственные подданные остерегаются вступать в заговоры и банды лишь до тех пор, пока уверены в неотвратимости правосудия. Ведьма-мать, что едва не убила его вчера вечером, скорее всего не была сильна в политике, ей просто хотелось реализовать «око за око, сына за сына», но метила она правильно. Гибель наследника моментально бы подорвала позиции Камелота. Возник бы спор вокруг наследования трона бездетного короля, его воспитанницу тут же бы попытались взять в жены и отравить немало своих лордов и соседских принцев. Отцу пришлось бы лавировать меж множества стрел и усиливать репрессии. Если бы он сам выжил, ведь убить его, когда за ним не стоит уже завоевавший авторитет кронпринц, пытались бы с удвоенной силой. К счастью, обошлось. Стараниями одного лопоухого болвана, который сейчас сладко спит в его постели. Ведь умный человек точно не полезет сначала драться с принцем, а потом вытаскивать его из-под ножа ведьмы. Ладно, что в обоих случаях он сильно рисковал жизнью. Главное – ради чего? Награды за свой подвиг он явно не ожидал, да и то, что отец сделал в итоге, наградой он и не считает – это так отчетливо было видно на его выразительном лице, что еще тогда в зале, не смотря на собственное возмущение, Артуру захотелось уложить его носом в грязь, чтобы не смел настолько непочтительно считать постель наследника чем-то недостойным его простолюдинской светлости. Впрочем, уложить наглеца носом в подушку, входя в его восхитительно тесный зад, оказалось гораздо более приятно. И после того, как кончил на члене принца, лопоухий болван явно переменил свое нелестное мнение на более приличествующее. Чем Артур, вопреки здравому смыслу, гордился почти также, как если бы победил серьезного соперника на ристалище. Артур улыбнулся, глядя в лунном свете на свой твердеющий от сладкого воспоминания член. Но потом мысли вернулись к более тревожным делам. Здоровьем пренебрегать не следовало – ристалище и боевые экспедиции неплохо выдают любую промашку в этом деле, и тут Мерлин подвернулся весьма удачно. Если он покажет себя умеющим держать язык за зубами, а это принц собирался проверить в самом ближайшем будущем, то поможет с лечением. В курсе проблемы будут Мерлин, Гаюс и сам Артур. Даже королю знать не обязательно. Мерлин сможет тайно доставлять необходимые лекарства, а визиты придворного лекаря к принцу за своим учеником и принца к придворному лекарю за своим личным слугой – это абсолютно естественно и ожидаемо в сложившихся условиях. То, что при этом Гаюс еще будет наблюдать и лечить – останется в надлежащей тайне. *** Боль сжимает сердце при взгляде на спокойную гладь воды. Его нет. Пророчество о том, что Он вернется, уже давно кажется извращенным издевательством. И в голове мерно бьется одна мысль – не будь тогда настолько молод и наивен, то ничего бы этого не случилось. Нашел бы выход. Послушная тренированная память выдает схему ритуала, требующего шестьдесят тысяч жертв и заражающего место проведения неисцелимой скверной. Уже тогда ему бы хватило Силы и Искусства провести этот обряд. И не было бы полутора тысяч лет бесплодной боли ожидания. Но сейчас это невозможно. Пока он не нашел способа вскрыть цитадель Ши, которые все эти сотни лет потратили на укрепление своего убежища против него. И не стесняются его шантажировать тем, что причинят Королю весь вред, что будет в их силах. Однажды он сможет найти выход и из этого тупика. Но сколько пройдет еще времени?! Боль сжимает его сердце, когда он отворачивается от озера и медленно уходит, заставляя себя не оглядываться. Он идет и мир расплывается в слезах, которые не приносят никакого облегчения. *** Мерлин сел в постели и прижал руку к сердцу, которое непривычно ныло. Перед глазами еще стоял образ равнодушных тихих вод озера, которое украли саму суть его жизни. К нему рядом сел Артур, чьи глаза в лунном свете казались почти черными. - Тебе приснилось что-то плохое? – его тон был непривычно мягким и заботливым. Вместо ответа Мерлин подсел к нему поближе, обнял, чувствуя тепло его тела и впился поцелуем в губы. Он не знал, как ему сказать, чтобы не показаться совсем уж идиотом. Еще вечером он шел к Артуру с огромной неохотой, не понимая, как ему быть дальше. Потом у них был хороший секс, но в его жизни уже бывали ночи не хуже. Но хватило одного сна, чтобы одна мысль о потере почти незнакомого ему парня, приводила его в такой ужас, что ему нужно было немедленно ощутить, что тот жив и рядом с ним. Артур не возражал. Его руки властно легли на тело любовника, лаская и подчиняя одновременно. И Мерлин даже не думал ему возражать. Принц поставил его на колени и, став сзади, вошел в податливое тело смазанным маслом членом. Черноволосый подался навстречу немного болезненному, но одновременно сладкому проникновению, которое отгоняло тень ночного кошмара. Рука Артура легла на стоящий колом хуй пассивного партнера и начала медленно ласкать. Принцу было хорошо. Не только от влажной и тесной норки любовника, тесно обтягивающей его мужское орудие, но и потому, что тот сам захотел отдаться. Это пьянило. Мерлин застонал, когда Артур взял его за бедра и начал быстро и размеренно вбиваться в его тело. Ощущение наполненности отдавалось в его собственном члене тянуще-приятным ощущением, заставляющим жаждать продолжения этого восхитительного проникновения. А в голове, в такт движениям принца, билась одна мысль, одновременно бессмысленная и единственно имеющая значение – «он жив!». И это заставляло кровь вскипать от адской смеси невероятного облегчения и наслаждения. Чуть позже Артур заставил его лечь на живот и лег сверху, вбивая членом в сбившуюся простыню. Мерлин приподнимал зад навстречу движениям принца, стремясь принять его как можно глубже, и от этого его собственный хуй скользил по ткани. И когда Артур с тихим рычанием прижался к нему, выплескивая семя внутрь, Мерлин кончил сам, не касаясь себя руками. Его сперма пачкала простыни, вырываясь из содрогающегося члена. А потом принц обмяк на нем, приходя в себя после оргазма. Но Мерлин не протестовал – «жив!». Теплая тяжесть лежащего на нем тела, еще не потерявший твердость половой орган и влага семени внутри его задницы, надежно подтверждали эту мысль и разгоняли туман привидевшегося кошмара. Черноволосый парень не знал было ли у него пророческое видение или это просто сон, навеянный проблемами последних дней, но в одном был уверен точно – чтобы не случилось, он не допустит того, чтобы это стало реальностью. Даже если ради этого на самом деле придется убить тысячи людей.