Упс... Избранный мёртв!

Итак, эта часть истории должна начаться, даже если никто к этому не готов. Докос сидел у себя дома, разглядывая записку уже на протяжении нескольких минут. Текст не менялся, ничего не происходило. Ничего, что могло бы сказать о том, что это фальшивое письмо от недоброжелателей. Тот всё же решил отправиться к своему знакомому, который разбирается в тематике печатей. Так что тот решил собраться и поговорить на тему подлинности печати, чтобы уже по результатам размышлять о том, что же делать дальше. Если окажется, что это фальшивка, то он просто не придёт. Правда, в случае, если это окажется настоящей печатью мэра, то выбор тоже останется лишь один, чтобы не оказаться за решёткой. Выбирать в этой ситуации не приходится, всё решат факты и ответ знакомого. Так что торговец собрался, засунул письмо в карман и отправился на улицу. На улице он ни на кого не смотрел, чтобы не отвлекаться от того, с какой целью он идёт на улицу, погруженный в собственные мысли, каждая мрачнее предыдущей. Хотелось вообще бросить эту затею, внутренний пророк шептал, что это всё не к добру, но не пойти на этот приём может сулить ещё большими проблемами, нежели просто предчувствие. Наконец, Докос добрался до нужного дома и постучал четыре раза. Через некоторое время дверь открыл старик, который сразу заметил письмо в руке торговца. —Что, хочешь узнать о письме что-то? Помогу по старой дружбе, пойдём. Я как раз на нашу встречу припас немного вина, тебе не дам его. Что за письмо хоть? — спросил старик, проводя торговца внутрь дома. На полках стояли разные статуэтки, несколько редких печатей. —От мэра, приглашение на приём. Хочу узнать, подлинная ли она, — ответил торговец, разглядывая коллекцию старика, — Твоя коллекция снова пополнилась на несколько этих явлиевых штук? — спросил Докос, разглядывая фигурку, изображающую женщину в агонии. —Да, недавно купил. Ну так что там с письмом? Я могу посмотреть его, или ты зашёл просто выпить? — усмехнулся старик. Докос, ничего не говоря, показал ему печать мэра. —Ох… Где же ты раздобыл её? Подлинная печать мэра. Что бы ни было написано в твоём письме, ты не имеешь права даже подумать о том, чтобы не выполнить требования. На моей памяти был один пацан, который не послушал записки от мэра, так его потом на главной площади казнили. Так что спеши, дурак. Если ещё есть время, то лучше подождать в мэрии, так как мэр не любит ждать, — произнёс старик, после чего вытолкал торговца вместе с письмом из своего дома. Докос почесал затылок и направился в сторону мэрии. Пусть до приёма ещё час с лишним, лучше подождать в мэрии, так сказал старик, а ему нет смысла врать. Выгоды это ему всё равно не принесёт. Совсем скоро тот прибыл к мэрии, что стояла в центре главной площади. Стражник, что был поставлен у входа, чтобы никто не заходил в мэрию, пропустил торговца, стоило тому показать письмо и печать. Зайдя внутрь, тот увидел обычное помещение. Несколько уборщиц, по краям расположена стража, что не отреагировала на него никак. Торговец прошёл к свободной и единственной скамейке и сел на неё, дожидаясь нужного времени. Если бы он был чуть более внимательным, то заметил бы сочувствующие взгляды от стражников и уборщиц. Те прекрасно понимали, какую славу имеет мэр, чтобы люди боялись опоздать к нему до такой степени. Сам Докос же был увлечён размышлениями о том, что может ждать его на встрече с мэром, он гадал по поводу того, как выглядит загадочный глава города, надеялся узнать ответ на этот вопрос. Он узнает, но какую цену заплатит за это? Неизвестно, но он всё ещё ждёт. Он бы хотел сделать что-то ещё в этот миг, но ничего кроме как продолжить ждать не может. Мимо него прошла уборщица, что напевала мелодию гимна Ренской Империи: —И придёт император, волю нашу хранит, и уйдёт безумие, и придёт император… Да спасёт нас Арнит, сохранит нас Понеит, да присмотрит за нами Винеит. Да спасёт нас великий пантеон, он оставит нам только то, что мы заслужили, — голос у неё был не ангельский, текст она местами забыла, но основную мысль гимна она перенесла. Торговец не хотел никого слушать, но как минимум весь ближайший час он будет ожидать момента, который был указан в письме. Время всё шло, уборщицы работали, буквально полируя деревянный пол до блеска, пока не придёт очередной посетитель, чтобы быть отправленным прочь. И на что они рассчитывают, когда проходят мимо первого стражника? Что дальше будет проще? Именно с такими мыслями сидел на скамейке Докос, наблюдая за работой уборщиц, что не переставали уборку ни на минуту. мужчина даже подумал, что им угрожают физической расправой, если те остановятся. Спустя пару минут, те всё же остановились и сели на лавочки, которые принесли с подсобки. Когда-то тут они были действительно нужны, но со временем всё кончилось, едва к власти пришёл новый, нынешний мэр. Он полностью изолировал органы управления городом от народа, никто не подозревал о том, кто он такой. Он просто пришёл, о чём-то поговорил с действующим мэром, а потом уже бывший мэр покинул город, передав свои полномочия ему. Никто не видел лица, не слышал голоса, не понимал причины его появления. От ближайшего из стражника Докос услышал следующую фразу: —Проклятье… Вторые сутки без сна… Шеф перешёл границы, уволюсь и пойду на поиски приключений. Хотел бы я никогда не приходить в этот ужасный город, только потерял время и здоровье, разнимая алкоголиков. Хей, Годио, как думаешь, меня отпустят? — спросил стражник, в то время как торговец сделал вид, что очень увлечён изучением деревянного пола, что блестел так, как блестит очень мутное золото. —Не думаю, ты даже года не отработал, а это минимум для права на увольнение. Торговец, ты же к мэру скоро? — обратился некий Годио к Докосу. —Да, минут сорок и я должен буду идти к мэру. Кстати, кто-нибудь из вас видел мэра? — задал вопрос торговец, после чего заметил сочувствие и долю страха в глазах стражника. Тот немного выждал перед своей фразой. —Нет. Никто из этого здания даже не слышал голоса нашего мэра, так что ты будешь первым из города, кто услышит. Правда, тогда всё будет намного сложнее, мне очень жаль. Дальнейшие разговоры были ни о чём: Докос пытался выяснить, что значит фраза стражника, но даже мастерство в психологии не помогло ему получить хотя бы подсказку. Именно в таком темпе прошли оставшиеся сорок минут до встречи с мэром. И по наступлении нужного времени, торговца отвели в пустой зал и оставили наедине с темнотой. Вскоре раздался голос, что сразу показался торговцу знакомым: —Ну здравствуй, торговец. Давно хотел познакомиться лично. Будем знакомы, меня зовут Никрат, — представился неизвестный. Докос кинул взгляд в его сторону и немного ужаснулся: там стоял буквально император Рении. —Что за рвад… Что ты такое? Перевёртыш? — задавал вопросы Докос, пока император не показал жестом притихнуть. —Ты всё узнаешь, но давай сначала перекусим. Я так давно не ел, несколько дней. Присаживайся, поговорим и поедим. Уже за столом Докос смотрел на различные блюда, которые выглядели весьма аппетитно, так что тот не почёл за слабость приступить к трапезе. Едва тот коснулся еды, Император, видя неспособность собеседника перебивать, приступил к рассказу. —Я не перевёртыш, я настоящий император. Когда-то был, но сейчас я мэр города. Империей правит мой брат-близнец, который тоже неплох, раз империя не развалилась. Я ушёл после одного приключения с наёмником. Ты его знаешь, мои люди замечали вашу шайку вместе. Весьма забавная команда, которая нашла много информации и связавшаяся с Вороном. Похвально. Но все ваши попытки не имеют смысла, ведь земля, на которой построен этот город, проклята. Именно из-за этого проклятья у нас нет даже слабейших ветров. Ты всерьёз думал, что это из-за загадочных гениальных архитекторов с могущественной магией? Всё куда проще, мы прокляты. Избранный, только он может очистить это проклятие, но он мёртв из-за моей неосмотрительности. Да, избранный это парень, несмотря на все слухи. Как думаешь, из-за чего пошла история о том, что избранный — девушка? От меня. Я пытался отгородить избранного от славы, так как иначе он примкнёт ко тьме и всё повторится. Ты же слышал истории про то, что каждые пару сотен лет приходит подобная болезнь? На самом деле, никакой болезни нет, я использовал всё своё магическое ядро, чтобы сдержать проклятие. Оно не начало просто высекать людей, а начало своё распространение путём касания. Едва проклятье будет уничтожено, я тоже умру, так как моё магическое ядро уже не пытается восстановиться. Но я всё равно буду рад помочь твоим друзьям. Ты же эту комнату не покинешь, — говорил император, а на последней фразе торговец поперхнулся. В комнату начали заходить культисты, которых ему описывал Ринба. Торговец не умел сражаться, не знал никаких приёмов и техник, у него просто не было шанса против этих людей, так как вряд ли эти люди, настроенные решительно, будут слушать то, что тот пытается им донести. Но сдаваться без боя тот не собирался, даже если сражаться не умел. Стол был слишком тяжёлым, столовые приборы деревянными. Оставалось попытаться спасти свою шкуру путём бегства. Тот откинул от себя стул и рванул в сторону выхода, но из тени возникли ещё культисты. Выхода на свободу не было, круг сжимался. Никакой надежды, каждая его сильная сторона была учтена при нападении. У него нет ни одного шанса на побег, он не сможет. Император отвернулся, чтобы не смотреть за расправой. У каждого сектанта было по кинжалу, каждый был готов к любой выходке, которую торговец мог бы выкинуть. Но разве был бы он собой, если бы не предложил деньги за свою жизнь? Не просто деньги, а все свои финансы. Император всё же о чём-то задумался и сказал сектантам остановиться. —Не портите мне новый ковёр, утащите его в канализацию, там убейте его. В этот момент сердце торговца застучало более быстро, хотя казалось, что быстрее уже невозможно. Он брошен своей женой, которая ушла без причины, его не спасут друзья, он обречён. Вот, сейчас его уже тащат против его воли в сторону отверстия, ведущего в канализацию. Там закончится его история, там погибнет торговец, который мог стать величайшим за всю историю человеком, что добился всего, не покидая город. Но он решил, что способен на что-то большее, чем торговля, и вот, чем это закончилось. Его, связанного, тащат в канализацию, чтобы принести кому-нибудь жертву. Он ведь даже не знает, кому его принесут в жертву, ведь в случае обычного убийства помехи, он был бы уже мёртв. Это показалось ему способом спастись и тот начал разговор, надеясь на что-нибудь, что продлит ему жизнь хотя бы на несколько минут. —Раз я ещё жив, то кому вы собираетесь принести меня в жертву? — с интересом в голосе спросил тот, надеясь на фанатичность этих культистов, помешанных на избранном. —Твоё тело будет сожжено, дабы отдать твою душу Винеиту, чтобы он избрал нового избранного, раз он погиб. Винеит не ошибся, он никогда не ошибается, но мы попросим его изменить своё решение ценой твоей души. Ты умрёшь во славу Избранного, так решил старейшина, — безжизненным голосом сказал один из тех, кто тащили его навстречу верной смерти. Докос вздохнул. «Перед смертью не надышаться», сказал себе торговец, почти смирившись со своей судьбой. Действительно, у него нет надежды на то, что его спасут, нет надежды ни на что. Всё, что он может — попытаться отсрочить свою смерть, чтобы морально подготовиться к последнему своему путешествию. За всю свою долгую жизнь, он ни разу не ударялся в религию. Не видел в ней смысла. И сейчас его принесут в жертву богу, забавно. Он пытался найти способ найти способ спасти город без избранного, но не нашёл. —У меня был шанс справиться с проклятием без избранного? — задал вопрос Докос, так как впереди её, судя по всему, долгий путь. Перед смертью он хотел получить ответы на все свои вопросы, чтобы умереть спокойно. Он довольно быстро смирился с тем, что умрёт. —Был, пока вы не позвали помогать Ворона. Избранным станет кто-то из вашей команды. Надеюсь, что им станет наёмник, он неплохо владеет магией и хорош в импровизации, нужные умения для избранного. Ты слишком быстро принял свою судьбу. —Мне всё равно нечего терять. Родных людей нет, жена пропала… Кстати, вы знаете что-то про мою жену? — с надеждой в голосе спросил Докос. —Нет. После того, как твоя жена была замечена за городом, ничего о ней не было известно. Твоя теория о том, что она оказалась избранной была неверной. Ты готов принять свою судьбу жертвы богу историй, чтобы избранный возродился в теле твоих друзей? — спросил всё тот же безжизненный голос, что постоянно отвечал ему на вопросы. —Да. Я хочу совершить последнюю попытку спасти город от проклятья ценой моей собственной жизни, я изначально положил на это свою жизнь. Нет смысла бороться, вас больше и вы сильнее. *** Император сильно спешил, он только сейчас осознал, какую ошибку допустил, позволив им убить торговца. Он обязательно успеет, обязательно сделает то, что хочет сделать. Впервые за долгое время он покинул мэрию, чтобы предупредить друзей торговца. В его просьбе не портить ковры был весьма простой план: получить лишние пару минут, чтоб успеть предупредить. Люди на улице не обращали на него внимания, так как тот был слишком быстр, а одежда была самой простой. Самый лучший способ найти того наёмника — отправиться в библиотеку, а она была не очень далеко от мэрии. Вскоре он уже заходил в библиотеку и искал глазами хоть кого-нибудь. —Нечасто вижу знакомые лица. Император? — подал голос Ринба, что совсем не был удивлён появлением правителя империи. —Да. Канализация, Докос, жертва, спешите, — очень кратко обрисовал ситуацию мэр города, после чего скрылся, стоило тому услышать подход библиотекаря. Ринба думал, что до прибытия группы Ворона можно хоть немного отдохнуть, расслабиться, но с прибытием императора он внутри перевернулся. Всё внутри напряглось, едва тот услышал краткую стилистику наёмников. Нобл уже возвращался со склада после небольшой уборки, как императора тут же сдуло. Тот всем видом показывал, что ничего не понимает. —Времени мало, пошли. В канализации Докоса хотят принести в жертву, — объяснил наёмник, после чего направился из библиотеки. Нобл кивнул и последовал за ним, так как Докоса всё же надо спасти. Уже на улице. Нобл махнул рукой Ринбе, чтобы тот следовал за ним и направился в сторону прохода в канализацию. Библиотекарь был прекрасно ознакомлен с планом города, так что найти дорогу в канализацию было не так уж и сложно. Уже совсем скоро они прибыли в канализацию. Запах был ужасным, смесь гнили разных продуктов и отходов жизнедеятельности. Но времени жаловаться на запах не было, они бежали на звуки безжизненных голосов, что объявляли жертву Винеиту. —О услышь нас, великий и непоколебимый Винеит, твоя воля несломима, но мы просим тебя даровать нам нового избранного, в качестве платы мы отдаём тебе душу писателя, чтобы с её помощью ты создал себе достойную историю, но нам оставь избранного и всеспасение! — кричали сектаны, и в этот момент Ринба с Ноблом ворвались в оборудованное прямо под мэрией помещение. Ринба держал в руках две сабли, а Нобл уже отправлял на тот свет нескольких сектантов с помощью огненных шариков в головы. Ринба рванул в толпу сектантов, что всё равно собирались принести Докоса в жертву. Ему не хватило буквально одного мгновения, лезвие на большой скорости движется в сторону сердца торговца. Ринба не хочет совершения непоправимого, потому со всей силы он метает саблю в лезвие убийцы. Оно уже нанесло какой-то урон, но сабля выбила из рук сектанта кинжал. Он нанёс разрез помимо простого колющего удара, но важных органов задето не было. Наверное. Ранение было серьёзным и без повреждения органов: слабые кости и повреждённые ткани никто не отменял. Началось сражение, пока Докос медленно истекал кровью. Ринба ловко обходил противников и нарезал их с одной саблей, используя в качестве противовеса руку сектанта, которому он её и отрубил. Вскоре, небольшие остатки культа ретировались прочь от двух опаснейших личностй, которым они ничего не могли сделать своими кинжалами, ведь не привыкли они к силовому решению проблем. Кстати, очень часто они убивали императоров именно ядом. Тихо и без способов остановить убийцу при грамотной работе, а убивали они всегда грамотно. Тишина. Тишина, прерываемая вздохами Докоса и тяжёлым дыханием двух товарищей, что отсрочили смерть торговца на некоторое время. Нобл призвал огненный сгусток энергии и прижег ранение мужчины с целью обеззаразить его ранение от ножа. Тишина, прерываемая лишь вздохами товарищей, была разрезана вскриком торговца, что не привык к боли. Ринба кинул на того взгляд, и сказал, с различимой усмешкой в голосе: —Что, не нравится боль? Как тебя вообще угораздило попасть в руки к этим психам? — спросил наёмник, подбирая с пола вторую саблю. —Мэр пригласил. А вы как узнали, куда надо идти? — спросил Докос, ощущая болезненное лечение его раны Ноблом. Ринба сделал жест глазом, значащий то, что он говорит правду: --Император Ренской империи, — после чего он показал, что дальше солжёт, — Ну что за вопросы? Знакомый твой. Ежу же ясно, что мы команда. В библиотеку редко ходят больше пары раз на дню, а дальше картинку составить достаточно просто. —Чтоб вы знали, я вижу эти жесты. Откуда такие связи? Император просто так не помогает никому, а чтобы ещё и помочь спасти жизнь… Странные вы люди. Ринба, наверняка, во время работы с ним встретился. Но ты, Докос, как ты связан с императором? — спросил Нобл, попутно наблюдая за восстановлением раны Докоса. —Император и передал меня сектантам. Похоже, в нём проснулась совесть. Или у него другой план, — сказал Докос, не видя смысла лгать. Спасение не обнуляет его прошлых грехов, такова позиция торговца, что теперь не станет даже думать о том, чтобы вновь иметь хорошее мнение об императоре, даже о том, который сейчас действительно на престоле. —Забавная жизнь у тебя, Докос. Столько событий. Встреча с настоящим императором, становление жертвой… Не знаешь, кому тебя хотели принести в жертву? — спросил Ринба в шутку. —Винеиту, — уже не в шутку произнёс торговец, поднимаясь на ноги. Ранение теперь было излечено, но одежда безвозвратно испорчена, даже не самый утончённый Ринба прекрасно это понимал. —Серьёзно? На что они рассчитывали? — усмехнулся Ринба, пока вместе с остальными направился прочь из этой канализации. —На то, что Винеит примет мою душу и сделает избранным кого-то другого, а не труп, — сказал торговец, и тут даже Нобл, не участвовавший в разговоре, рассмеялся. Ринба присоединился, а Докос лишь усмехнулся. Он-то в эту чушь поверил. Он не скажет им, что их группа не имеет шанса на успех. Он тоже будет старательно возрождать надежду, так как культисты несли абсолютный бред, так что заканчивать их исследования ни в коем случае нельзя. Вскоре они покинули вонючие канализации, и Ринба сказал: —Хей, Докос, научишь меня торговать? Я хотел бы научиться, а завтра всё равно государственный праздник, никто не работает, — предложил Ринба, пока они возвращались в уже излюбленное место: библиотеку. Они действительно появляются в ней очень часто, ибо у Докоса мало места, и он не пустит, а у Ринбы вообще нет дома, он свободный от мест жительства гражданин этого города, ведь вне этого города у него всё же имеется своя точка, которую никто не заберёт. Наёмник был погружён в собственные мысли всю дорогу до библиотеки, не сменил своего состояния. Он был в раздумьях: а что заставило бывшего императора вступить на сторону культа, если сам культ не производит никаких действий по спасению города, а их группа производит глупые, но всё-таки шаги по его очистке от болезни, о которой, собственно, ничего практически не слышно в последнее время. Кстати, Докос согласился научить его сбивать цену на нужную. Ринба не был этому рад, ведь это просто обычная торговля, чему там надо учиться? Наверняка расскажет что-то за пару минут и уйдёт с чувством выполненной просьбы. Правда, тот обещал наёмнику эту информацию в качестве оплаты, но торговец это наверняка забыл. Уже в самой библиотеке. Ринба поменял одежду, так как его была слишком пропитана вонью и требовала стирки. Благо, у Нобла нашлось несколько комплектов одежды, один из которых был вручен Докосу. Он хотел было заплатить (всегда хранит в карманах немного мелочи, это ему сильно помогает иногда), но библиотекарь не принял деньги со следующими словами: «Ты жив благодаря нам. Если бы лично меня интересовали твои деньги, я бы потребовал награду за спасение». Ринба искренне глянул на Нобла с уважением и отправился на склад, ночевать и ждать завтрашнего дня, так как уже сильно устал. Он быстро добрался до своей «Кровати» и упал на неё, собираясь погрузиться в мир кошмаров. Только вот в этот раз сразу уснуть у него не получилось несмотря на усталость. Он начал размышлять о том, как пришёл же он к такой жизни. В какой-то момент пришло резкое осознание: он пытался впечатлить отца. Он всё время был зависим не от клиентов, что платили ему за убийства и выполнения иных заданий. Он не был свободен из-за того, что очень долго пытался угодить тому, кто даже не задумывался, когда закрывал перед его лицом дверь из-за выбора иного пути жизни. Он не мог обрести свободу из-за мыслей об этом, но в моменты сражения с сектантами, когда всё поле боя было его зоной игры, когда он мог достичь любой тактикой победы. Если за ощущение радости сражения надо заплатить лишением одобрения от отца, то почему нет? В это мгновение, в мгновение осознания своей истинной свободы, в нём что-то сломалось. Нет, не сломалось. Наоборот, появилось. Он исполнил именное пророчество, он исполнил свою жизненную цель. Теперь он может жить без проблем и мыслей о лишнем, место в раю ему обеспечено. Именно с такими мыслями засыпал Искатель Свободы, что нашёл её. Сон изменился. В этот раз отец не закрыл перед ним дверь и сказал, что всё это время был собой настоящим. Боги дали ему задачу, за которую его пропустят в рай. Ринба справился с этой задачей и после этой ночи наёмник не увидит отца вплоть до дня собственной смерти. Впервые за всю свою жизнь наёмником один из главных героев этой повести выспался за ночь. Нобл же не собирался спать, так как не очень позднее время, библиотека закрывается через час, а если он хочет уйти спать сразу с закрытием, то ему надо приступить к работе над дневным отчётом, в котором он нальёт воды, но из сути останется лишь то, что ни одной книги взято домой не было. Вопрос даже не в том, что библиотекарь не позволяет, в библиотеке действительно мало кто бывает, тем более сейчас идёт подготовка к завтрашнему празднику, который обещает быть грандиозным, ровно как и каждый год. Только в этот раз праздник будет в нескольких местах, ибо больных на праздник не пустят, но они тоже хотят праздник. Им даже отправили того самого бездомного из начала с набором необходимых для проведения праздника вещей. Украшения, традиционные фигурки, инструменты. Про то, как бездомного убедили помогать Нобл ничего не знал. Так что тот просто сидел на кресле и заполнял бланк с отчётом. Вскоре отчёт был закончен на бессмысленном выводе. Нобл глянул на часы над входной дверью и направился в её сторону, чтобы запереть её, так как за работой и размышлениями подошло время закрывать библиотеку. Никого не было в помещении, он осмотрел всё, куда читателям проходить можно. Если же нерадивый читатель забрался в подсобные помещения, то это уже не проблема обыкновенного библиотекаря, что вообще должен просто смотреть за порядком, возвратом книг вовремя и закрытием библиотеки в нужное время. Так что тот запер двери и направился к себе в комнату и подготовился к сладким объятиям сна без тяжёлых моральных размышлений, философских суждений и прочего. Он добрался до своей каморки, переоделся в сонную одежду и лёг на кровать, заворачиваясь в прохладное одеяло. Ощущение защиты и уюта пришли почти мгновенно. Закрывая глаза, он готовился к очередной порции снов, в которых хочется остаться. И всё так и произошло, никаких сюрпризов. В этот раз это были годы юности. Годы, когда требовалось делить работу дома и тщательное выполнение домашнего задания. Это был солнечный день перед каникулами, что длятся четыре месяца. Он решается, чтобы сделать что-то, от чего будущему магу-наёмнику, что с лёгкостью одолел кучу сектантов стновится до дрожи страшно. Он не решается сделать это прямо, потому пишет своим корявым, всеми одноклассниками узнаваемым, почерком записку. Её содержимое остаётся размытым. Он подкидывает её в такое же размытое пятно. Следующий кадр — красивая девочка из его класса улыбается и кивает. Радость и облегчение переполняет его, он просыпается. Пробуждение далось библиотекарю сложно. Другая сторона этой медали: не хочется просыпаться. Тот попытался протереть руками глаза, чтобы поскорее придти в себя и ощутил влагу. Он плакал? В тот день всё было на самом деле не так, как во сне. Нобл прекрасно помнил это. На улице шёл проливной дождь, учитель нудно говорил ученикам, что те справились отлично с этим годом, что стал последним для них. Нобл не решался сделать то, о чём мечтал поступить. Он кинул записку в портфель однокласснице, та это заметила. Уже после речи учителя, когда все передали свои благодарности этому человеку, что умело учил их на протяжении шести лет, к нему подошла девушка, которая ему нравилась. Та буквально с усмешкой сказала, что он был слишком высокого о себе мнения, раз даже подумал о том, что у него имеется шанс на успех. В тот день Мечник впервые переборол ком в горле быстрее, чем за секунду. В тот час, в тот момент он сказал с абсолютно холодным лицом ей следующее: —Ты, должно быть, слишком высокого о себе мнения, раз поверила в эту чушь, — улыбнулся тот, после чего направился прочь. *** Докос проснулся у себя дома без воспоминаний о том, что он делал перед сном. Но вся ночь была полна бредовых снов и ужасного самочувствия. Сейчас ему, на удивление, легко. Так что он сейчас быстро поднялся на ноги, поправил одежду, умыл лицо на кухне и отправился на улицу. Звук музыки и весёлые, уже выпившие прохожие. Докос направился к библиотеке. Ему сразу открыл Нобл, явно не выспавшийся и злой, так что торговец в знак приветствия лишь кивнул. —Привет, Докос. Готов к обучению меня торговле? — спросил Ринба, что выглядел более бодрым, нежели все остальные из их группы. —Больно ты весёлый. Не скажется твоё веселье на моей жизни? — усмехнулся мужчина, пытаясь пошутить. —Не думаю. Ну так что, ты готов к занятиям? — спросил Ринба. —Это спрашивать должен я, не считаешь? Нобл, у тебя же тоже сегодня выходной. Как планируешь его провести? — спросил торговец. —Погуляю за городом. Ненавижу шум и праздники. А вы смотрите за библиотекой, головой за неё отвечаете. Докос вздохнул и кивнул, наблюдая за уходом библиотекаря.Тот не собирался находиться в городе во время этого праздника. —Итак, начнём с простого. Продай мне это перо, — сказал Докос, вынимая из кармана небольшое перо. Ринба глянул на него с непониманием ровно до того момента, пока перо не оказалось у его ног. Тот поднял этот предмет и вновь бросил на торговца, который не собирался ничего объяснять. —Ну… Это перо лёгко… — не успел Ринба даже попробовать, как был прерван Докосом. —Никуда такой подход не годится. Я прекрасно знаю о том, что это перо лёгкое, пушистое и подобные обозначения. —Это перо уникально. Тебе нужно это перо, ведь древними Ренами было предсказано, что обладатель уникального пера сделает нечто великое. —Уже немного лучше, но попробуй снова. Твоя напыщенность даёт мне возможность сбить цену, видно, что ты хочешь продать это перо как можно скорее, я могу легко сбить цену, — объяснил торговец, после чего кивнул в знак того, что можно попробовать снова и подготовился к прослушиванию очередной попытки Ринбы продать ему бесполезное перо. Наёмник же ничего не говорил, просто молча разглядывал перо. —Что молчишь? — спросил Докос, подходя чуть ближе. —Торговец не должен пытаться продать товар, сам подойди. Птичка напела, что за него избранный согласился заплатить три сотни серебряных. Хочешь предложить больше? Четыреста серебряных и оно твоё, — произнёс Ринба, не отрываясь от разглядывания пера. Докос весьма впечатлён, Докос кивнул в знак окончания первого урока. —Теперь ты получил свой первый урок. Спрос рождает предложение, а не наоборот. Создай спрос, тогда будут готовы платить любые деньги. Ты понял первый урок без моей помощи, так что давай лучше выпьем, а не будем заниматься бесполезными вещами. Сам умеешь всё, — сказал торговец, после чего направился из библиотеки, чтобы позже вернуться с парой пакетов «Сухого алкоголя». —Сухой алкоголь? Ты где его раздобыл? Неужто умения торговаться помогают покупать то, что запрещено для открытого распространения? — спросил Ринба, уже принёсший закуску в виде хлеба и овощей. Докос в ответ на его вопрос ответил утвердительно. *** Нобл расхаживал вокруг города. Он выглядел очень неважно: кожа бледная, взгляд в пустоту. Он размышлял о том, каким бы его тогда полюбили, каким бы он стал: он бы не стал искателем приключений, не стал бы изучать искусство магии, не остался бы в этом городе по итогу. Одна записка изменила всё: после той встречи он просто покинул родные края и ушёл в странствия, где окончательно огрубел, стал менее эмоциональным. Запах палёной плоти пьянил его, но к бандитам тот не примкнул из-за отвращения к их стилю жизни: они подчиняются уставу сильнейшего в физическом смысле, но на остальные факторы плевать. Так что в те дни он был готов на любой заработок. Нет, никакой предыстории больше не будет, по крайней мер сейчас. Библиотекарь лишь зашёл поглубже в лес лысых деревьев и лёг на землю, отдавая тепло своего тела земле любимой империи. Он не патриот в смысле, какой в это слово вкладывают все: ему плевать на политику, не до соседних государств. Он обычный библиотекарь без стремлений, ибо давно не верит в то, что когда-нибудь он изменит путь, по которому идёт империя. Он и не пытается, слишком убеждён в собственной правоте, что весь мир уже прописан в какой-то книге с планом на ближайшую вечность. Так в чём смысл бороться, вставать на ноги? Лишь потому, что спина уже замерзает, а иммунитет у Ренов не абсолютный. Парень поднялся на ноги и глянул вокруг, понимая простую истину: он не помнит дороги назад, всё уже потеряно. Но он боится смерти, ибо не достиг понимания своего имени, так что он останется живым. Он найдёт дорогу домой, даже если потратит на это больше, чем ему позволено бездельничать. Тот отправился на поиски дороги обратно, углубляясь в лес. О нём часто ходили слухи, что если углубиться в него, то прежним путём не выйти. Об этом лесу также говорили ещё что-то, но Нобл этого не помнит. Он помнит лишь то, что выйти обратно к городу он не сможет. Так что он просто шёл всё дальше. Время перестало существовать для его восприятия в привычном понимании: казалось, что идёт он уже вечность, но солнце на небе даже не сместилось. Ничего больше не имело смысла, лишь бесконечный лес, что уже сводил Нобла с ума. Наконец тот увидел что-то кроме бесконечных плотно расположенных друг к другу деревьев. Это оказалась поляна, которая была словно островом в бескрайнем океане. Но чем ближе библиотекарь был к поляне, тем больше он слышал странных звуков, например удары посуды о посуду. Он уже хотел было сменить курс, но опомнился библиотекарь слишком поздно. Он вышел на поляну, в середине которой стоял круглый стол, вокруг которого были расположены стулья, на которых сидели различные люди. Один стул, буквально перед Ноблом, был свободен. —О, кто пришёл?! Неужто сам Мечник собственной персоной! Садись, мы придержали тебе место! — заявил один из людей, разглядеть черты лица которого было невозможно. Нобл принял свою судьбу и сел на стул, но еду трогать не стал. Он просто слушал, что говорят неизвестные, при попытке сфокусироваться на лицах которых зрение расплывалось. —Слыхали? Праздник в городе! За это можно выпить! — заявил один из безликих, после чего в мгновение ока опустошил бутылку с неизвестным алкоголем, которая начала генерировать напиток внутри себя. Ноблу было неуютно находиться среди этих людей, но попытаться ретироваться значило рискнуть жизнью, а они явно вне пределов понимания человеческого мышления, и ожидать от них можно чего угодно. —Это отличный повод выпить! Мечник, не отравим мы тебя. Мы ведь твои внутренние демоны, помогаем тебе достичь понимания твоего имени. Верно, Зависть? —Верно, Одиночество. Ну так что, Мечник, у тебя есть идеи? —Нет. Я изучал магию, хотя должен был изучать мечи, — поник библиотекарь, но тут голос подал другой безликий: —Отнюдь, если бы ты изучал мечи, то был бы мёртв с самого первого путешествия. Я твоё Самоубеждение, я всегда говорю правду. —Заткись! Из-за тебя пацан страдает от кучи комплексов. Из нас лжёт только Самоубеждение, потому что это твоё мнение. Знаешь, что я скажу тебе? Ты умираешь. Я не знаю причин, ведь я лишь плод твоего умирающего рассудка. Но предлагаю выпить и порассуждать о способах попасть в рай. Тебе надо понять, как достигнуть осознания и исполнения своего именного пророчества. Скажи, ты владеешь мечами хотя бы на уровне новичка, чтобы не отрубить себе руку при сражении? — спросил у Нобла безликий, но тот лишь покачал головой в знак отрицательного ответа. —Я не думаю, что у меня есть шанс. Я не был плохим, чистилище тоже неплохо, — рассуждал Нобл, но безликий прервал его. —Нет! Ты должен осознать, что твоё имя дано тебе неспроста. Оно рассказывает или кем ты будешь, или кем будешь жить, или кем умрёшь. Родители не выбирают имён своих детей, ты же читал «Теорию имён». —Но я не знаю, что делать. Всё, что я понимаю из слова «Мечник» — мастер битвы с мечом. Мой максимум мастерства — я в детстве играл в воина, сражаясь палками. —Так ты давно достиг именного пророчества… Что же ты сразу не сказал?! Мы попадём в рай! —Раз уж мы заговорили о детстве, то почему бы не поговорить о том, чтобы разрешить одну интересующую тебя вещь? Ты считаешь, ты стал бы жить лучше, если бы та идиотка тебе ответила взаимностью? Ты сейчас достиг той вершины, которой не смог бы достигнуть с лишним балластом, — подал голос иной безликий. Все они говорили голосом Нобла. —Ты прав, лишний балласт. Но если бы я был любим, мне не пришлось бы пытаться доказать себе, что я чего-то стою. Если бы в тот день она сказала мне «Да», то я бы не оказался тут. Тот день сломал мою судьбу, но версия с отказом мне нравится больше, ведь я знаю больше, чем мог бы знать, владею множеством магических техник… Как мне спастись? Я уверен, что есть способ. Итак… — задумался Нобл, после чего принялся размышлять. Идей кроме как умереть во сне (ведь проявления сознания являются только во сне) не было. Так что тот вздохнул, и сказал своим внутренним демонам, что получили лица, отражающие их суть: —Убейте меня. Это просто кошмар из-за того, что тело борется со смертью, так что я проснусь от смерти во сне. Или упаду ещё глубже, смотря как подойти к этому вопросу. —Ну наконец он это понял! Мечник, что достиг своего именного пророчества детской игрой, оказался не таким уж идиотом! Подъём! — после чего уже Ринба ударил Нобла по голове. Тот проснулся у себя в каморке, покрытый потом и чем-то холодным. —Ну и ну, магический лес отпустил тебя, редкость. Извиняй за боль и влагу, ты не просыпался несколько часов, так что прибегнул к бутылке самого вонючего алкоголя, что бармен нашёл. Я даже сам с трудом это нюхал. Ладно, мы с Докосом решили выйти на улицу за город, и увидели тебя, лежащего прямо в лесу. Мы тебя забрали и принесли сюда. —Спасибо… Я не думал, что слухи про лес окажутся правдой, но теперь я туда ни шагу. Сколько времени? — спросил Нобл, полностью проснувшись из почти не ставшего вечным сна. —Да вечереет, так что можешь не вставать. Библиотеку запру, когда Докос уйдёт, оставлю его у тебя на столе, — сказал Ринба, после чего ушёл вместе с Докосом из комнатушки библиотекаря. Тот был искренне благодарен своим, уже можно сказать, друзьям. Нобл упал на кровать, пытаясь понять: где происходила та беседа? У него в разуме или в самом лесу? Неужели сам лес хотел лишь того, чтобы он сознал, что давно исполнил своё именное пророчество, пусть чертовски глупо? Неужели он сам давно это осознавал, просто был нужен толчок? Какой бы вариант н рассматривал Мечник, он всё равно казался безумием. Потому тот зевнул и закрыл глаза, погружаясь в спокойный и бессмысленный сон, свойственный абсолютно любым людям. Тишина царила в библиотеке. Ринба довёл Докоса до двери выхода из библиотеки и задумался о том, чтобы собрать в своём ненужном поместье библиотеку из тех книг, что ему наиболее понравились. Он ведь пристрастился к чтению и теперь не бросит это увлечение после того, как их приключение закончится. В книгах он теперь видел товарищей, рассказчиков и учителей, что всегда готовы поделиться своими знаниями с читателем, а если с рассказом не справляется одна книга, то объяснит иная. Только в эту ночь, что обещает быть длинной и приятной из-за осознания того, что завтра будет за городом ужасный ураган, за которым можно будет посмотреть с первых мест без угроз для здоровья. Так что тот отправился к себе, упал на большое и мягкое кресло и уснул, ощущая перемены погоды на улице висками, которые слабо покалывали. Он сегодня весь день выпивал с Докосом (правда, распивали они буквально сухой алкоголь, но не суть), так как тот сказал, что занятия торговлей продолжит на трезвую голову только после того, как напился. Сны его в эту ночь будут самыми обычными, не несущими глубокого смысла и посланий, просто сны. Докос тоже шёл домой. В этот раз его не ждала смерть, он просто возвращался домой и собирался спать, так как сухой алкоголь имеет свойства повышать восприимчивость к переменам погоды и вызывает сильную сонливость, что не идёт ни в какое сравнение с той сонливостью, что идёт после обычного вина. Вскоре тот дошёл до собственного дома, зашёл внутрь и прошёл до спальни, где без сил упал на кровать. Он не чувствовал себя живым. Он просто закрыл глаза и уснул без снов до утра. Утро встретило его весьма неблагоприятно, он проспал на пять часов выход на работу. Но желание куда-то идти не присутствовало, так что и в этот раз он решил поваляться в кровати, так как вспомнил, что хотел пропустить рабочий день, но из-за Ворона и его группы был вынужден отправиться работать, так что он просто закрыл глаз и уснул дальше, чтобы не чувствовать последствий употребления сухого алкоголя до последнего. В этот раз у него был один сон, в котором он разговаривал со своей женой. —Скажи, а почему ты решил искать меня? Неужели ты так любишь меня? Или это уже просто дело принципа? Неужели ты просто хочешь добиться чего-то лишь для того, чтобы уважать самого себя? Не думаешь, что это эгоистично? Я сделала свой выбор, оставь меня в покое. Пробуждение было весьма неприятным, ощущения, словно он вообще не засыпал после пробуждения. В любом случае, сейчас он должен подняться, чтобы начать подготовку к завтрашнему дню. Он решил бросить торговлю. Осталось сбыть остатки товара, но этим он займётся чуть позже. Он действительно потерял стремление к чему-либо после того, как его чуть не убили сектанты. Докос покидал дом, погружённый в размышления по поводу своего решения. Оно теперь не изменится ни за что. Торговец бродил по улице и смотрел на то, как люди вокруг него проходят мимо, каждый увлечён собственными делами, никому нет дела до обычного пожилого человека, прожившего своё. Тот просто стоял и наблюдал, как люди проходят мимо. На самом же деле он не хотел бросать торговлю, это дело приносило ему удовольствие и деньги, но всему может придти конец, всякая история когда-нибудь кончается. Именно с таких слов следует начинать следующий этап жизни Докоса: заслуженная пенсия. Он отработал, честно платил налоги, теперь пора ему прожить остаток дней без забот, мыслей о том, как увеличить свой доход. Он просто решил, что пора отдохнуть. Ему есть пятьдесят лет, он платил налоги на протяжении двадцати лет исправно, так что по законам Ренской империи ему должны выплачивать десять золотых ежелунно (каждые 40 дней). Осталось отправить прошение императору, откуда тот уже внесёт его имя в список пенсионеров. Далеко не каждый житель империи доживает даже до сорока, так что ситуация с Докосом действительно редкая. Но он займётся этим чуть позже, сейчас он просто вспоминает то, каково было ему в молодости, каково ему было в тридцать лет. *** В те дни он общался со своей будущей женой всё чаще, их всё больше сближали обстоятельства. Докос получил дом от какого-то старика, которому он помог перейти через улицу бандитов и купить продукты, а делить дом вдвоём было очень выгодно даже с экономической точки зрения: всё говорило о том, чтобы им начать совместную жизнь. Правда, строго деловую, так как оба хранили уверенность, что являются бесчувственными машинами, а не людьми с мыслями и стремлениями. В один день Докос рискнул и пригласил её на совместный ужин. Что же, через пять лет сыграли свадьбу. Старый торговец стоял на улице и рассматривал прохожих. Докос не хотел уходить, этот вид сильно умиротворял его. Но он был должен делать хоть что-то. Разум постоянно пытался уплыть, покинуть рассудок, уплыть в дальние места. Но он сопротивлялся. Потому он решил отправиться в библиотеку к друзьям. Ринба в этот час сидел на складе и занимался медитацией с целью уменьшить расход сил на простейшие заклинания по типу огненных шаров. Для этого требовалось часами сидеть сконцентрированным на определённой мысли. Сам склад был закрыт изнутри, так что попасть внутрь без уничтожения двери невозможно. —Привет, Докос. Я тут почитал про этот культ… Они предпочитали действовать замедленным ядом, если хотели принести кого-то в жертву богам. Ты ничего не ел на приёме у мэра? — спросил тот, а Докос вздрогнул. —Не успел. Он сразу завёл речь о том, что я не покину того помещения. Судя по всему, покинул, — не совсем соврал Докос, так как из-за вчерашней пьянки не помнит в подробностях последнюю неделю. Его максимум нынешней памяти — он знает, что до возвращения группы Ворона осталось относительно немного. —Это хорошо. Судя по данным, яд, который они используют для уничтожения своих жертв, убивает за два дня, сегодня крайний срок. Какие планы на день? Ринба занят медитациями, у меня день без отчётов, могу спокойно помочь, если нужно. —Скажи, как молодой, как написать письмо нынешнему императору с прошением о пенсии? Хочется уже на заслуженный отдых, — произнёс торговец с сильно заметными нотами усталости, которая виднелась даже в его внешнем виде: растрёпанная одежда, которая за столь короткий срок измялась, волосы спутаны, всё это говорит о том, что он уж слишком долго не следил за собственным внешним видом. —Ну… Я могу помочь с этим, но я не совсем понимаю… Зачем? — спросил библиотекарь, искренне не понимая этот простой запрос, вернее его причины. Я уважаю тебя, я помогу тебе. Но разве ты не счастлив? —Нет, я уже давно не счастлив. Со дня, когда пропала моя жена, я теряю счёт времени, не вижу смысла продолжать. Я должен смириться, что я просто ей надоел и она бросила меня, стареющего маразматика. Она ведь, как я знаю, не старела. Вернее, медленно старела. Мне её не хватает, — жаловалсяДокос, пока Нобл проникался его проблемой. Его жена была вампиром. Судя по тому, что в свои пятьдесят тот выглядит на все шестьдесят, та была энергетическим вампиром. Но библиотекарь такой вещи другу не скажет, он не хочет, чтобы тот впал в ещё более глубокую апатию. —Знаешь, мне не кажется, что она стоит твоих волнений. Расслабься и плыви по течению. Если жизнь дерьмо, то нет смысла цепляться за других живущих. Давай выпьем и посидим, у меня есть бутылочка, которую я приготовил специально для подобного случая. Ринба сидел на прохладном полу и медитировал, концентрируясь на том, чтобы расширить своё магическое ядро. Получалось слабо, но медленно процесс шёл. Шёл он так из-за того, что Ринба не обладал необходимым фокусирующим кристаллом, так что он сейчас лишь разминался. Один торговец пообещал ему этот кристалл, но пока что он дожидается прихода поставки, так что не будет никакого кристалла. После того, как наёмник пробыл в таком состоянии по ощущениям примерно час, тот глянул на за окно, едва выглядывающее на улицу, находящееся буквально под потолком. Оттуда не было видно ничего кроме как темноты. Ринба подумал, что медитации тратят много времени, потому вздохнул и вышел в помещение библиотеки. Никого не было. Тот почуял что-то неладное, потому направился в сторону каморки Нобла, где тот должен сейчас или спать, или читать книгу. Но как только в каморке была обнаружена пустота, тот запаниковал. Как долго он был в этом состоянии? Неужели достаточно, чтобы все пропали? Может, он пропустил прибытие группы Ворона и остался в реальности с проклятием? Ах да, точно… Тот самый кристалл не уничтожает проклятья и болезни, он создаёт другую реальность, где ничего плохого нет, уничтожая себя и появляясь где-то ещё, чтобы потом другой избранный нашёл его. Но повторения уже не будет, это будет иная история, иной замысел богов. Боги, кстати, наблюдают за всеми этими попытками людей играть в бога, ибо это поистине забавляет. Кто-то пытался захватить кристалл с целью создать мир без кого-то, кто-то пытался задать миру собственные правила, но никто из них не осознавал, что права выбора у них нет, «Зуб бога» существует с одной, самой простой целью: уничтожение проклятий и болезней, что могут уничтожить человечество. Он не способен на изменение законов мироздания, не способен убивать. Из минусов таких деяний лишь то, что это последний кристалл, больше не будет, люди должны будут думать своей собственной головой на такие темы, как: «Способы выжить», «Методы упростить выживание», «Как перестать зависеть от камня в форме зуба?». Ринба же начал паниковать до такой степени, что рванул к двери выхода, распахнул её и увидел лишь черноту. Беспросветную темноту, которая не пропускала свет сквозь себя. Даже малейший луч света поглощался чёрной бездной, что, казалось бы, вот-вот начнёт проникать в библиотеку и уничтожит абсолютно всё, что ещё не уничтожила. Ринба обернулся. Помещение библиотеки было искажено, дорога на свободу, он чуял, была в каморке Нобла, но чем ближе к двери он подходил, тем дальше она оказывалась от него. Тот осмотрелся, в том числе и назад. Дороги в бездонную тьму больше не было, оставалось лишь глянуть дальше и увидеть две двери. На одной из них был древний символ солнца, а на второй было изображение ребёнка. Ринба предпочёл открыть дверь с символом солнца. Там было нестерпимо ярко, его кожа буквальном плавилась и восстанавливалась в один и тот же момент, но он вытерпел это и всё потухло. Глаза получили дозу наслаждения сладостной темноты. Вскоре он увидел огромный шар синеватого цвета, который начал увеличиваться вплоть до момента, когда он стал вдвое больше, чем был, после чего наёмник открыл глаза. Да, только сейчас он закончил свою медитацию, что длилась не больше нескольких часов. За окошком было ещё светло, он вышел в помещение библиотеки. Нобл о чём-то разговаривает с Докосом. Парень позвал их: —Хей, я тут из ада вернулся, а меня не встречают. И где после этого всего уважение к магам… — произнёс с ноткой притворной обиды Ринба, будучи просто счастливым из-за того, что не умер в том измерении. Он не читал про это, но наверняка там был шанс умереть. Всё же это внутренний магический мир наёмника, как он понял, ведь после той адской муки он чувствовал себя обновлённым, а магическое ядро было вдвое увеличенным. —О, Ринба… Привет, давно не виделись, я даже подумал, что ты умираешь. Как хорошо, что я ошибся… — произнёс Докос, а выглядеть он начинал всё хуже с каждым моментом. —Докос, все следы отравления на лицо. Ты всё же ел на приёме у мэра и сейчас умираешь. —Но он ведь тоже ел… Нет, не ел… — лицо Докоса было полностью красным из-за заражения крови неизвестным токсином, что только начал действовать. —Так, Ринба, тащи сюда воду и соль, будем ему сосуды прочищать старым народным методом, — сказал тот, после чего начал метаться по помещению, доставая различные предметы, с помощью которых собирается излечивать отравление Докоса, который всё больше бредил. *** Докос очнулся у себя дома. На этот раз на столе была записка неразборчивым почерком, мол, я снова спас тебя, подписанная Ринбой и Ноблом. Тот поднялся на ноги и осознал, что одет в похоронную одежду. К чему бы это? Он быстро переоделся и направился на улицу. Там было тихо, как и полагается ночью. никто не хочет бодрствовать, когда на улице бродят демоны и прочая нечисть. Но Докос не верит ни в какую подобную нечисть, что бродит по ночам и пугает народ. На самом деле, он просо не понимал, что собирается сделать, просто шёл, без надежды на то, что библиотека открыта. Но был виден свет из окон здания хранилища книг, так что он надеялся на то, что его впустят. Он не горел желанием спать у себя дома, а провести бессонную ночь в библиотеке он рад, так как не рассчитывает на то, что у него получится уснуть. Ему дверь открыл Ринба, и на мгновение в его взгляде бывший торговец заметил ужас, но ничего не мог сказать по этому поводу, ибо был уверен, что начнут отрицать любыми способами. —Докос? Какими судьбами в такой час? — спросил Ринба, словно не должен быть удивлён тому, что раненный (Докос не помнил причины госпитализации) друг находится вне своего дома, и тем более здоров. —Не могу заснуть, посижу в библиотеке, — сказал мужчина, после чего пошёл внутрь, так как наёмник пропустил его. Нобл всё слышал и не был против, так как был уже достаточно времени одинок: редкие посетители не перебрасывались с ним никакими фразами кроме как рабочих, так что в этот день он был готов пожертвовать сном (всё равно никто не придёт завтра, все находятся ещё в состоянии похмелья), чтобы пообщаться с друзьями. —Знаете, наше общение уже можно назвать дружбой, так что предлагаю выпить по паре стаканов вина, — заявил Нобл, а остальные с этим согласились. Вот так и заканчивается одна небольшая часть истории некоторых героев. Некоторым, например Докосу, уже грозит старость, а кто-то может погибнуть во время одного из своих приключений. Всегда их будет ждать что-то непредсказуемое, даже если они являются просто кучкой из нескольких ремесленников и библиотекаря, ведь даже в столь простых профессиях может случиться что-то интересное, никогда не надо говорить, что какая-то профессия скучна, ведь это далеко не так. Библиотекарь может прочесть много книг, хороший торговец прекрасно разбирается в человеческой психологии, а наёмник всегда может найти себе приключения, ведь не зря же их зовут искателями приключений, верно? В любом случае, этот эпизод из жизни этой компании пора завершать, они выпили по паре бокалов вина и до рассвета рассказывали друг другу забавные истории, которых даже у Нобла набралось достаточно.