Spiritus mecum

      Когда после урока танцев в классе не остается никого, кроме мадам Бланк, Джени просит уделить ей время. Женщина удивлена просьбой, поскольку на ее занятиях девушка нареканий не получает, да и вообще работает так, что завидовать начинаешь. – Мне кажется, в этом нет необходимости. – Пожимает плечами Этери. – Я хочу отдельно еще попробовать поработать над импровизацией. – Джени настойчива. – Хорошо, но если тебе нужно мое мнение, у тебя и так все отлично с этим. – Всего одно занятие. – Этери согласно кивает. – Вы придете? – А ты хочешь моего присутствия? – Да, я буду ждать. Джени красится той самой помадой, которую стащила из ящичка. Она не яркая, но плотным слоем покрывает губы, делая их на несколько тонов темнее. Есть в этом особое чувство - нарушить правила, при этом демонстрируя собственную маленькую победу на самом видном месте. Девушка почти не использует косметику в повседневной жизни, но ей нравится видеть в зеркале преобразившееся отражение. Она прекрасна, и ей вовсе не нужны комплименты от мужчин, чтобы уверовать в это. Она способна очаровать, и не только своей внешностью, но и языком тела, который мало кто понимает до конца. Она может причинять боль и дарить освобождение. Еще поэтому танцы для Джени так важны, всю нерастраченную силу и энергию девушка вкладывает в них. Ей нравится чувствовать, как горячая кровь ускоряет свой бег по венам, как бешено заходится сердце, сбиваясь со счета от поворотов и прыжков. Пульс, заглушающий в ушах звуки извне. Джени умело прячет себя за резкими выразительными движениями и выпадами, вкладывая эмоции. Ведь танец уходит корнями далеко в прошлое, в архаику и ритуальные пляски, которым было под силу погружать человека в определенное психическое состояние. Вот почему каждое движение Джени отзывается в два раза сильнее в глазах смотрящих. Девушка создает свою магию куда более тонко и искусно, переплетая с элементами и поворотами. Она сама ведет в этом танце и увлекает тех, кто смотрит, последовать за собой. И даже если казалось, что танцы не способны показать нечто особенное и непохожее, Джени была тем, кто ломал стереотипы, притягивая к себе против воли, при этом не прикасаясь, но создавая чувство единения.       В классе свежо после открытого окна, но так даже лучше. Босые ступни с удовольствием встречают на паркете прохладу, что стайкой мурашек бежит по телу вверх до лопаток. Джени улыбается, разминаясь и слыша в коридоре знакомые шаги. Она сгибается пополам, разворачивает корпус то вправо, то влево, скручиваясь до предела. – Дверь можно не закрывать. – Уверена? – Разве нам есть, что скрывать? – хотя обе знают, что есть. Даже больше, чем хотелось бы. Только все это не под силу сдержать запертым дверям. – Что ты хочешь танцевать сегодня? – Я надеялась, вы мне подскажите. – Неопределенно отвечает Джени. – Хорошо, поставим вопрос по-другому. Что ты хотела бы показать? – Сдерживающую силу, которая прокладывает себе путь наружу. Словно человек, закованный в клетку. – Хорошо, значит представь, что у тебя связаны руки, а тебе надо танцевать. Не забывай, что ты не пускаешь руки в ход, а двигаешься ногами и телом, на котором ограничения. Джени прижимает запястья друг к другу за спиной, словно они и впрямь связаны мягкой лентой, не дающей боли, но сдерживающей свободу действия. Предвкушение внутри нее разжигает огонь любопытства и радости. Такой импровизации она никогда не выполняла, да и показывать собственно было некому. Отчего-то Джени с самого начала чувствовала, что мадам Бланк ее поймет и оценит по достоинству. Вот откуда ее желание учиться именно здесь, под ее началом. Ступни скользят по паркету тихим шорохом, натянутые пальцы словно чертят невидимый узор на полу. Темный, медленный и сложный, как переплетение человеческих жизней, путанный и ограничивающий, словно невидимые оковы, лишающие руки свободы. Джени подается вперед, замирая на секунды на одной ноге и сильно сгибая вторую, подтянув ее ближе к животу. Напряжение, терпение, опасный момент, когда оказываешься на волоске. Когда на переделе все, каждый мускул в теле сосредотачивается на том, чтобы держать тебя в заданном положении. Девушка отклоняется. Чуть подогнутые в коленях ноги выдерживают вес стройного тела. Будто отчаянный груз или крест, который люди всю жизнь несут на своих плечах, покорно повинуясь судьбе. У каждого своя ноша, своя тяжесть и каждому дано по силам. Выступающая линия ключиц и острые плечи, в резких выпадах вверх и в сторону - непредвиденные обстоятельства и крутые жизненные повороты. Ты никогда не бываешь готов к тому, что тебя ждет, потому что не знаешь наверняка, как все сложится. Джени подается корпусом вперед, резко и неожиданно, словно зверь, готовый к прыжку. Плечи отклоняются назад. Дьявольское содержание откликается на зов. Лопатки сведены за спиной, на одно мгновение они становятся крыловидными, «ломая» идеальную осанку девушки. Надрыв в каждом движении. А затем тело Джени сжимается, в контрасте с бледной кожей, это олицетворяет страх. Желание замереть, уменьшиться, а еще упасть. Страх перед новым взамен рухнувшего привычного мира. Неизвестность за тех, кто живет по ту сторону стены. Гнев и злость сосредотачиваются в грудной клетке, тяжестью опоясывая таз. Бьются в подреберье, как птица, лишенная свободы. Джени демонстрирует чувство сильного расширения, двигая бедрами и выпячивая грудную клетку. Гнев человеческий ведомый злостью полнится и разрастается с опасной скоростью, способной сметать все на своем пути. Надлом внутри ищет, чем себя заполнить. Горе отражается тяжестью в конечностях и корпусе. Движения девушки через силу, будто ее сдавливает что-то, намного сильнее того, что лишает руки свободы. Горе за тех, кто пропал бесследно, за тех, кто сражается с собственными демонами – отголосками войны. Протяжные жесты, безмолвный крик. Отвращение создает напряжение в шее в попытке сдвинуть голову и корпус подальше. Характерные спазмы подкрадываются к горлу, а Джени словно пытается вывернуть себя. Как ей это удается с ограничением свободы действий, Этери не думает, потому что девушка умеет много чего такого, чему не научились все ее девочки вместе взятые. Джени танцует по обжигающему краю огня, который пробуждает внутри себя. Сердце заходится в клетке из ребер, выбивая посторонние мысли. Мадам Бланк нравится этот вихрь эмоций, что она чувствует в ней. В движениях прослеживаются не только физические способности тела, но и глубина эмоций, которые способен преподнести каждый уголок тела. Танец - это скрытый язык души.* Жизнь – это движение, которое не замирает даже, когда мы спим. Она подобна танцу, где то быстрый и уверенный темп или импровизационный и замедленный, с ленивыми движениями и грузом усталости. Возможно, мы все просто играем… Джени медленно опускается на колени, сжимаясь в плечах и чувствуя давление в груди. Грусть давит на плечи, заставляя испытывать незримую тяжесть. Образ, помноженный на десяток зеркал в зале, создает причудливую атмосферу, словно девушка танцует не одна. Дикий, пленительный ритуал скольжения и подачи, выходящий за рамки сдержанности и шаблонов. Особенная магия отражений, что вздрагивают на зеркальной поверхности. Радость скапливается в грудной клетке и животе. Ощущение, словно тебя распирает от положительных эмоций. Это чувство глубоко укореняется внутри податливого тела. Джени медленно рисует своими движениями чувство наполненности. Радость за тех, кто обрел друг друга после войны. Радость за тех, кто встретил своего человека. А после девушка выгибается дугой, являя собой желание свободы. Ладони все так же скрещены в запястьях за спиной, но вскоре положение меняется, тело Джени подобно воде перетекает из одной формы в другую. Чувственные изгибы, волнующие воображение. Она поднимает прижатые друг к другу запястья над головой, замедляясь для большей выразительности и плавно выписывая бедрами движения, из которых создается магический гипноз. Огонь внутри нее утихает, под силой языка тела. Джени наклоняется вперед, сцепляя кончики пальцев и изгибая локти в немыслимом символе, на этом ее импровизация заканчивается. Смысл есть в каждом движении танца, даже если вы просто импровизируете и не зависите от музыки или темы импровизации. Самодостаточный язык тела, говорящего через пластичность, силу и выносливость. Это эмоции, поднятые с самых глубин души, для того, чтобы в движениях описать и выразить каждую. Танец можно читать, им можно наслаждаться, а еще в нем можно потерять себя... – Ты потрясающая, Джени. – Без ложной скромности произносит мадам Бланк, когда все заканчивается. – Спасибо, я старалась. Что еще можно сделать для развития импровизации? – Я бы предложила тебе самостоятельно станцевать внутренний танец. – Никогда о таком не слышала. – Задумчиво отвечает девушка, пока Этери стоящая рядом с ней протягивает руку и, пропустив каштановые волосы через пальцы, переплетает ее косичку взамен разлохмаченной. Прикосновения к волосам заставляют млеть и отзываются приятными импульсами в голове и в теле. Слабость, граничащая с удовольствием. – Все просто. Когда танец заканчивается, и ты приходишь в себя, понаблюдай в неподвижности за продолжением этого танца внутри своего тела. О чем ты танцуешь? Что ты хотела показать, и что у тебя получилось явить на глаза тем, кто смотрел? Какие чувства ты при этом испытываешь? Считаешь ли, что этих чувств достаточно, или стоит приложить еще большей усилий к достижению цели? – Теперь поняла. – Ты сегодня накрасилась. Куда - то уходишь? – тема разговора резко уходит от танцев. – Нет, просто хотела быть красивой. – В таком случае, у тебя уже все есть. – Женский шепот шелестит совсем рядом. Джени ловит освободившуюся ладонь мадам Бланк, касающуюся плеча, и притягивает к своему лицу. У женщины прохладная кожа или это ее порозовевшая щека все еще горит после выступления. – Вам нравится? – ровная линия помады, подчеркивающая форму губ, ничуть не смазалась и не потрескалась во время работы. Джени замечает проблеск заинтересованности в женском взгляде. – Мне нравится твоя работа. – А помада? – А помада тебе идет, даже чужая, – улыбается Этери. – А теперь отправляйся к себе, у меня еще есть дела. Только дела заключаются в том, чтобы проанализировать все, что она сегодня увидела. Делиться с другими не хочется совершенно, достаточно сказать, что это простая репетиция. Беречь свои чувства и эмоции от окружающих коллег мадам Бланк умела, а Джени пока не имела столько опыта, чтобы незаметно влезть в ее голову, несмотря на неистовое желание. Впрочем, в свои мысли она тоже пускать не спешила. Ярко выбивающееся желание показать, и проявить себя было заметно в этой девушке еще с первого просмотра. Когда Джени начинала танцевать, казалось, что она становится сильнее. И дело не в пресловутой выносливости. Она была другой, несмотря на все попытки влиться в коллектив и быть, как все. В ее движениях больше жизни. В ее мыслях столько опыта и очевидного, словно прожила она не двадцать лет, а все две жизни. И при этом, всегда была одинока. Недолюбленная дочь, бунтующий подросток и девушка, нашедшая себе отдушину в танцах. Танцы освобождали ее настоящую, но, похоже, что показывать себя Джени старалась исключительно ей одной.       Выступающие нити вен топорщатся, просвечивая сквозь землисто белую кожу. Кажется, что крови в них столько, что ей стало тесно внутри и потому она ищет путь на волю. Запястья исполосованы старыми полосками белесых шрамов, словно отметки в календаре или зарубки на дверном косяке. Насколько еще черточек подросла твоя боль, вскормленная страхом и внутренними демонам? Каждый справляется с болью, как умеет, но однажды все сбиваются со счета. Человеческое сердце, бьющееся отдельно от тела. Его хватит буквально на пару судорожных колебаний, прежде чем оно навсегда затихнет. Раз, два, три. Руки в крови царапают по паркету, будто в поисках опоры. Кровь подсыхает и неприятно стягивает кожу, словно одежда на пару размеров меньше, куда ты втискиваешь себя от безысходности. Сломанные куклы с оторванными руками и выколотыми глазами. Трещинка на кукольном личике взамен улыбки, растрепанная одежка взамен чистого платьица. Каждый ломается, каждого может выкинуть из своей жизни тот, кому ты доверяешь. Трещины в земле являют на свет иссохшуюся почву, страдающую от отсутствия влаги. Черви корчатся, извиваясь на полу, как сердце в предсмертных конвульсиях. Все живое хочет жить, всему живому отмерен свой срок. Отчий дом выглядит мрачным и пустым. В комнатах с высокими потолками гуляют сквозняки. Изношенные занавески на окне треплет ветер. Тучи сгущаются, давая надежду на грядущий дождь, но с неба не падает ни капли. «Это правда?» грубо задает вопрос Одри. Джени не представляет, откуда эта девушка могла узнать о ней больше, чем следовало, но ответить не может. Губы пересушены, содранные ранки покрылись тонкой засохшей корочкой, во рту сухо, словно язык прилип к небу. Девушка мотает головой, а мрачные картинки снов продолжают меняться. «Я знаю, кто я!» что есть мочи кричит Джени. Волосы, налипшие на размякший кусочек мыла. Ржавая вода, тонкой струйкой убегающая в круглое отверстие раковины, у которого, кажется, и дна то нет. Кровь, куклы, черви, короткие ногти, под которые забилась высохшая кровь, скребущие по полу, чей-то крик. Черные птицы, склевывающие червяков. Отвращение, мороз по коже, желание проснуться, но что-то продолжает удерживать Джени на этой стороне. Теперь она чувствует желание в теле и непроизвольно стонет в подушку. Мадам Бланк танцует для нее, потому что больше вокруг них никого нет. Стройное тело в объятиях платья в пол, скрывающего все, и в то же время, очерчивающего изгибы в движениях. Ткань сливается с кожей, хранит ее тепло. Джени хотелось бы прижаться к ней настоящей и почувствовать, сколько тепла внутри хранит сосуд ее тела? Женственность и хрупкость в стекле, закаленном силой жизни в суровых условиях войны. Она двигается, рисуя своим телом и руками геометрические фигуры в пространстве. Танец этот не похож ни на одну репетицию, которые посетила Джени в стенах академии. Тонкие руки под длинными рукавами взлетают вверх, сжатые ладонями в замок. И ее взгляд, способный завораживать, пленять, пугать и затуманивать рассудок зовет к себе. Только Джени совсем не страшно. Она делает шаг навстречу и присоединяется к этому танцу, понимая, что уже знает, как правильно и как нужно. Словно они танцевали вместе уже не единожды. Это странно и в то же время настолько правильно. Джени будто зеркало, ничего лишнего. Этери накрывает своей ладонью вначале ее губы, а потом глаза. Девушка зеркальным отражением повторяет все то же самое с ней. Они движутся по кругу, и только отняв свою ладонь, Джени замечает на губах мадам Бланк помаду точно такого же цвета, какой был у нее. Слабый отпечаток, словно ее поцеловали и оставили свою метку. «Это правда?» спрашивает уже Этери, тонкие пальцы смыкаются на шее девушки. «Я знаю, кто я!» кричит девушка, снова стонет, а потом крик повторяется и…Джени просыпается от того, что Одри присаживается на постель и сжимает в теплых ладонях ее лицо. – Тише, все хорошо! – подруга обеспокоена, пока Джени пытается отдышаться, и приходит в себя от реалистичности и мрачной атмосферы собственных снов. Рядом с кроватью тускло светит лампа, включенная подругой. – Что с ней? – несколько соседок из ближайших комнат переговариваются на пороге. – Мне приснился кошмар. Извините, что я вас всех разбудила. Я не хотела. – Забудь, это нормально. Здесь всем снились кошмары по началу, ты еще долго держалась. – Девушки отправляются обратно по своим комнатам, и Джени вежливо умалчивает о том, что в прошлые кошмары она могла контролировать себя и не кричала. А в прошлый раз ей и вовсе снился сон далекий от кошмара. – Это у всех. В первые недели мне снились клочья волос, представляешь. – Посмеивается Одри. – Я потом причесывалась по утрам и поначалу содрогалась, когда на расческе оказывался пучок волос. Подвинься, – девушка гасит лампу и юркает под теплое одеяло в нагретую постель. Рядом с ней невероятно спокойно. – Я спала в одной кровати только со своей сестрой. – Откровенно признается Джени, поворачиваясь на бок на другую сторону. – А мы теперь сестры. Я же тебе говорила, мы все делаем сообща. – Одри обнимает ее, крепко прижимаясь со спины, и Джени знает, что сегодня кошмаров больше не будет. И только одна мысль не дает покоя. Если мадам Бланк еще не в курсе, то очень скоро она поймет, что они с Джени похожи. Не только своими желаниями, но и тем, что внутри них. Сегодняшний сон был как раз об этом. Она не так безгрешна, как Одри и другие девочки, но женщина, обладающая нечеловеческой силой, точно не пропустит себе подобную. Другое дело, как Этери поступит с этой информацией. Укажет на дверь или даст шанс продолжать работать?