Spiritus mecum

      Занятие начинается с привычной разминки и плавно переходит к репетиции. Джени встает в пару с Одри, отрабатывая движения танца. Вначале ее ладонь сжимает подбородок подруги, на следующий счет Одри словно вырывается из хватки и отклоняется в сторону, а в руке Джени оказывается ее ладонь. Девушка перемещается за спину, закрывает рукой глаза Джени и продолжает движение. Они похожи на двух людей, которые идут по жизни совсем рядом и совершенно не замечают друг друга. В вечном поиске чего-то. Поверх тренировочной одежды на Одри костюм, сплошь состоящий из переплетений отрезов ткани красного цвета. Для Джени такое пока не готово, но она уже знает, что ее собственный практически ничем не будет отличаться от костюмов других. Одна из преподавателей шила каждый из них по индивидуальным размерам. И уже даже этот труд кажется Джени волшебным, потому что женщина кропотливо сплетала каждый кусочек, чтобы костюмы походили один на другой, словно отражения в зеркалах. – И раз, и два, и три. – И раз, и два, и три. – И раз, и два, и три. Вокруг слышится возня других девушек и тихие смешки, когда кто – то неуклюже наступает на ногу своей партнерше в движениях. Обстановка расслабленная, даже несмотря на нескольких преподавателей, которые что – то свое обсуждают вполголоса прямо посреди занятия. Впрочем, наблюдать за происходящим это не мешает, Этери уж точно. Она взглядом замечает каждую из девочек, мысленно делая пометки, что улучшить, а кому приложить больше усилий к выразительности своих движений.       Ей не раз задавали вопрос о том, не жалеет ли мадам Бланк, что сама перестала выходить на сцену и танцевать перед публикой? Не жалела ничуть. Потому что продолжала появляться на сцене с каждой из этих девочек. Женщина чувствовала каждую по отдельности и вместе. С каждой она проживала любое движение, дышала с ними и взлетала в прыжках. Чувствовала, как стучат горячие сердца и натягиваются напряженные мышцы. Ощущала дрожь в пальцах и слабость в ногах, головокружение от резких и частых поворотов. Предательское чувство, когда, кажется, что твое тело больше не в состоянии пошевелиться, сил не осталось совсем, и хочется все бросить… Она держала руки каждой сомневающейся, нажимала теплыми пальцами в центр ладони и силы возвращались, вместе с желанием продолжать работать. – Сделай все, что ты умеешь. У тебя есть для этого ресурсы. Не сдерживай себя, прояви свою силу. Я в тебя верю! Несмотря на то, что большую часть времени создатель танца и постановки оставалась в тени своих подопечных, успех и овации по праву принадлежали и ей. Этери верила в каждую из девочек, и ни секунды не сомневалась, что они сделают все в лучшем виде. В конце концов, изо дня в день она учила их именно этому. – А теперь прыжки. Джени, на позицию. – Этери заканчивает свое обсуждение с коллегой и встает неподалеку, всецело отдавая свое внимание той, кто собирается танцевать главную партию. Женщина хочет понаблюдать за ней в профиль. Джени встряхивает волосами, потом руками и ногами, снимая ненужную скованность, и занимает место на паркете. – И раз, и два, и три. Прямые ноги отрываются от пола, натягиваясь до самых кончиков пальцев. Низ живота приятно тянет, словно тебе десять, и ты на самодельных качелях у дома, пытаешься раскачаться «до самого неба», взлетая подобно ветру и ухая вниз. – И раз, и два, и три. Все повторяется, с той только разницей, что Джени отталкивается от паркета сильнее. Только сегодня получается слабовато. Ноги словно притягивает обратно к земле. – И раз, и два, и три. Она снова подпрыгивает, сгибая в прыжке ноги и на секунду позволяя ступням соприкоснуться, а после замирает в финальной позе. Все должно было быть не так. – Локти должны быть выше, – делает замечание девушка, которая сегодня отвечала между ними за счет. – Это последнее, что имеет сейчас значение. – Перебивает ее Этери. Она подходит ближе, останавливаясь напротив Джени. – Каждый прыжок отчасти - это мышечная сила, и со временем они станут для тебя привычным действием. Но у меня складывается устойчивое впечатление, что у тебя к прыжкам какая - то неприязнь. Тебе нравится липнуть к земле? Или ты слишком тяжелая, чтобы поднять себя в воздух? – Джени усмехается. Эта минутка теории точно не поможет ей прыгнуть выше собственной головы. – Должен быть прогиб, – который мадам Бланк тут же демонстрирует на себе резко и отточено. – Мне кажется, ты не до конца понимаешь это. Кэролайн, подойди сюда и продемонстрируй нам. Высокая блондинка, легко и высоко взлетает над паркетом, что все находящиеся вокруг невольно засматриваются в тишине, как ее ноги то отрываются от пола, то полной стопой устраиваются на паркете для нового толчка. Сколько в ней легкости граничащей с силой. Сколько возможностей приковывать к себе взгляды. – Спасибо. – Этери одобрительно кивает. В ее пальцах неизменная сигарета и пепельница. Внимательный карий взгляд замирает на Джени. – Теперь твоя очередь. Девушка снова выполняет несколько прыжков, а под конец срывает финальную позу. Брови женщины вопросительно изгибаются, ей даже не надо озвучивать свой вопрос вслух. Джени почти физически чувствует недовольство, закипающее в мадам Бланк. – Мне сейчас больше хочется быть на полу. – В свое оправдание отвечает Джени на невысказанный вопрос. – Разумеется. Но ты стоишь не на остановке в ожидании автобуса. Ты путаешь физическую слабость с художественным замыслом. Ты просто устала. – С каким-то неприкрытым издевательством в голосе заканчивает свое недовольство женщина. Малышка Джени хочет, чтобы ее пожалели. Совсем слабенькая, она выбилась из сил и ее тянет к полу, чтобы отдохнуть. Джени хмурится от этой мысли. И делает то, что не позволяла себе ни одна девочка в академии – она начинает высказывать собственную точку зрения на концепцию танца. Этери чувствует, что одной сигаретой сегодня дело не ограничится. – Я думаю, прыжки здесь противоречат вашей же задумке. Слишком рано, вам не кажется? – теперь в женщине чувствуется любопытство к тому, как далеко готова зайти эта американка, пытаясь учить мадам Бланк ее же работе. Даже звучит абсурдно, но Этери не прерывает. Девушка опускается на колени, указывая руками по сторонам, где стоят девочки. – В этой части кордебалет будто силой прижимает к земле. – Для наглядности она упирается ладонями в паркет и льнет к нему лицом, изгибаясь спиной и выписывая пластично и выразительно бедрами в воздухе несколько движений где-то у самых ног мадам Бланк, которая не спешит отойти. – И такой текст мог бы с ним перекликаться. Каштановые волосы рассыпаются по полу вокруг головы Джени. Она лицом скользит по паркету, выставляет плавный изгиб спины, словно в ласках к другому телу теплом кожи к чужому теплу. Вглядывается в паркет, будто ищет там ответы, а напоследок чуть ли не прижимается к полу губами, приоткрывая рот и часто дыша. Это что угодно, но только не танец для сцены. По крайней мере, не для публики. – Вот так вот, едва приподнимаясь. – Джени останавливается, упираясь коленями и ладонями в пол и восстанавливая дыхание. Хрупкие плечи и идеально очерченные лопатки в обрамлении бледной кожи тоже притягивают взгляд. – Если сейчас я буду ближе к земле, а потом резко перейду к прыжкам в танце, – ее рука резко взлетает вверх, а сама девушка усаживается на полу в более удобной позе, смотря на мадам Бланк в ожидании ответов. – Это будет правильнее. Сопротивление будет выражено ярче. Правильно ведь? – Интересно. А ты в курсе, что нам пришлось пережить несколько лет назад? – женщина передвигается по кругу, сминая в пепельнице остатки сигареты. – Потому что танец именно об этом. В те годы люди заплатили огромную цену и познали тяжесть равновесия. Всякая выпущенная стрела стремится упасть, но мы должны тянуться ввысь. Вам необходимо развитие, необходимо созидать, а не прогибаться только потому, что тебе так видите ли удобнее. Поэтому, нам нужно заставить тебя взлететь, и чтобы твои прыжки стали стабильнее. Мадам Бланк фокусирует свой взгляд на Кэролайн, которая чувствует ком в горле. Она вздрагивает, когда мороз проходится по коже вдоль каждого позвонка. Джени смотрит во все глаза на пересечение двух взглядов, но не представляет, что за мысли женщина вложила в голову ее коллеги. И лишь когда девушки покидают класс, Кэролайн неожиданно запинается на ровном месте и падает на спину в коридоре, сотрясаясь всем телом, словно в лихорадке. Из приоткрытого рта вытекает слюна, которой девушка будто захлебывается пару тройку минут, что кажутся вечностью. Джени не торопится выйти и как-то помочь, потому что упавшую уже окружили подруги. Стоит только приступу закончиться так же неожиданно, как он и начался, Этери опускается рядом с ней. Кэролайн всхлипывает, слезы текут по щекам, она напугана и, что есть силы, прижимается к женщине, которая в успокаивающем жесте одной рукой обнимает в ответ, а другой гладит по спине. Вот что бывает с теми, кто пытается идти против системы. И пусть Кэролайн не была виновата ни в чем, мадам Бланк потребовалось немедленно выместить свою злость любым доступным способом, который оказался весьма красноречивым. Джени оценила, насколько сильно они привязаны к женщине, и как легко ими управлять. Безвольные, словно куклы на ниточках, куда дернешь, туда и повернутся.       Джени предлагает Одри проведать коллегу, как только все расходятся по своим комнатам, но подругу отвлекает телефонный звонок и Джени отправляется одна. Она не стучит, потому что боится разбудить, вместо этого тихо приоткрывая дверь и натыкаясь взглядом на спину мадам Бланк, сидящей рядом с Кэролайн. Она гладит ее по лицу, убирая со лба спадающие волосы. Тонкие пальцы прикасаются к вискам круговыми движениями, слегка надавливая подушечками. – Все будет хорошо. Надо поспать, и тебе станет лучше. – Голос Этери в совокупности с касаниями убаюкивает вымотанную подопечную. И перед тем как закрыть глаза, окончательно погружаясь в сон, Кэролайн шепчет «спасибо». Джени не стремится нарушить этот ритуал, и потому остается за дверью, пока выходящая женщина не встает на пути, вздрагивая от неожиданности. – Не знала, что ты здесь. Не слышала, когда ты пришла. – Я не стучала, побоялась разбудить Кэролайн, а потом не хотела вам мешать, мадам. – Девушка кивает, но с места не двигается. – Она спит. Приходи позже. – Этери собирается уйти, но девушка перехватывает ее за локоть, останавливая. – Я приду. – Соглашается Джени. В ее голосе звучит укор. – Не стоило так делать. – О чем ты? – Вы сами знаете, мадам. – Нет уж, скажи прямо. – Женщина разворачивается, складывая руки на груди. Они вдвоем стоят в узеньком полутемном коридоре, и раздражение едва ли не искрится между ними. – В самом начале я хотела извиниться за то, что в классе, возможно, была слишком резкой. И не переговорила с вами лично, прежде чем высказала свои идеи при всех. – Это не тянет на извинения. – Хмыкает Этери. – Потому что я передумала. – Как интересно. – Тон у женщины насмешливый. – Не стоило вымещать свою злость на Кэролайн. Она перед вами ни в чем не провинилась, наоборот, показала себя отлично. – Я не люблю, когда мне указывают, как выполнять мою работу. К тому же, то, что ты показала, было скорее попыткой привлечь внимание. – Так выкажите свое недовольство мне! Не надо устраивать показательные спектакли из тех, кто и так вам предан, мадам, а потом извиняться. – Жалость - это удел слабых, Джени. – Но мы ведь имеем право на свое мнение? – Конечно, только кто сказал, что оно меня интересует? – Этери резко отталкивает Джени, заставляя ее прижаться спиной к стене, а сама подается вплотную к девушке. Ее голос становится ниже на несколько тонов. – Я вопросов на своих занятиях не задавала. Я прошу только работать, но работать в полную силу, а не как вам хочется по настроению. – Хорошо, я учту на будущее. – Покажу на примере. Что ты чувствуешь сейчас? – левая женская ладонь без давления сжимается на горле Джени, а вторая цепко прижимает ее запястье к стене за спиной. – Дискомфорт и ограничение свободы. – Думаю, это далеко не все, – улыбается Этери, словно затеяла любимую шалость. Джени слишком увлечена происходящим, чтобы закрыть свои мысли и показывает собственные желания ярко и без ограничений. Ее сердцебиение учащается, щеки начинают гореть, девушка непроизвольно проводит языком по губам и свободной ладонью накрывает запястье женщины у собственного горла, но не отталкивает ее хватку. Ей нравится сила, в ней есть желание подчиняться, но оно не касается работы. Подразнить такое сокровище лишний раз чрезвычайно приятно. – Когда кто - то пытается учить меня делать мою работу, или менять то, что создано мной с самого основания, себе в угоду, я тоже чувствую себя беспомощной, словно меня сжимают в тиски. Как думаешь, меня привлекает такая перспектива? – Сомневаюсь, мадам. – С загадочной улыбкой выдыхает Джени, пользуясь тем, что лицо женщины так близко. – Так что подумай над извинениями. – Ее губы шелестят возле самого уха, а пальцы невесомо пробегают подушечками по щеке. – Думаю, они получатся куда убедительнее. – Можно нам устроить индивидуальное занятие? – Мне нравится это слышать. Ты на правильном пути, дорогая. Каждой чертовски интересно ходить по краю, наблюдая за тем, кто первый сорвется... щекотать нервы, выясняя, чья выдержка окажется сильнее.       Джени нравятся индивидуальные встречи, где все внимание мадам Бланк всецело принадлежит ей одной, как и время между ними. – Проблема частично в том, что ты не видишь себя со всех сторон. Одного ракурса на пленке или отражения в зеркале недостаточно. Движение не бывает немым или обезличенным. Это язык, весьма красноречивый, так же, как например, поступки в жизни куда сильнее слов. Движения это набор фигур, несущих в себе энергию, которая рисуется в воздухе подобно словам. Словам, из которых формулируются предложения, стихотворения, признания и молитвы. – Дверь зала с шумом закрывается за ними, отражая в зеркалах мадам Бланк и Джени, которая оборачивается к ней. – Заклинания? – впрочем, этот вопрос Этери оставляет без ответа. Они находятся в том самом зале, где Джени прошла свой первый просмотр, словно все возвращается к началу, сделав полный круг. – При прыжках важна не высота, а пространство под тобой, еще качество исполнения. Каждый отрыв от земли это coup de foudre.* – Этери оборачивается. – Я вас не понимаю. – Словно удар молнии. Я бы охарактеризовала это, как грозовой разряд любви. – Очень красиво. – С нежностью отвечает Джени. – Танец никогда больше не сможет стать ни красивым, ни веселым. – Женщина подходит ближе, касаясь ее плеча. – Сегодня мы бросаем вызов тому, что таит в себе красоту. Если хочешь и дальше связать свою жизнь с танцами, учи французский. В преподавательской кухне идет ужин. Гремят столовые приборы, и слышится звон кружек при соприкосновении с поверхностью стола. – Нет никаких причин для волнения. Бланк просто ищет новый подход. На это требуется чуть больше времени, зато удастся избежать такого же исхода, как с Патришей. У бедняжки сдали нервы. – За всю историю никому еще не удавалось подготовить девочку к тому, что ее ожидает. – Тогда откуда уверенность, что получится в этот раз? Одна девушка уже нас покинула, потом ушла Ольга. Где гарантия, что Джени не сбежит при первой же возможности, почуяв неладное? – Резонный вопрос. – Патриша отреклась от нас. Бланк считает, что это стало причиной. Ее поторопили, слишком надавили, а она не захотела. – Очень жаль. Ей бы могла достаться немыслимая сила, но девчонке ближе было околачиваться с подозрительной шайкой парней желающих создавать новый мир. – Глупая девчонка. Джени гораздо умнее и сообразительнее. К тому же, в ней такая жажда и желание признания. Время еще есть. – А если Бланк не успеет? – Успеет, уж в ней можно не сомневаться. Джени разминается, попутно слушая теорию прыжков. Прочитать в библиотеке самой и посмотреть на сцене, пробуя повторить – это одно дело, но услышать каждый в прочтении автора с примерами куда интереснее. Мадам Бланк объясняет доходчиво и просто, стараясь больше не использовать слов, с которыми девушка не знакома. – В чужом танце ты воссоздаешь себя по образу и подобию автора. Импровизации это не касается. Там ты сама себе хозяйка и вольна делать, что угодно. Здесь же ты должна опустошить себя, чтобы труд другого человека заполнил тебя. Ты словно сосуд, который надо наполнить. Это понятно? – Да. – Теперь ты одна из нас. – Женщина отходит от Джени, замечая, как девушка послушно и неотрывно следует за ней в любую точку зеркального зала. – Найдя свое место, предстоит определиться, кем ты хочешь быть в нашей труппе. Головой, хребтом, чреслами, сердцем. – Этери прижимает обе ладони к своей груди. Голос Джени слегка подрагивает, но источает тихую нежность. – Руками, – она подходит ближе и сжимает ладони женщины, все еще прижатые к телу. – Я хочу быть руками нашей труппы. Этери закрывает глаза, на эмоциональном уровне ощущая все, что чувствует Джени. Больше она свои мысли не сдерживает. Девушка отвечает взаимностью, без всяких слов. А потом они снова работают. Джени занимает место в центре зала, встряхивает ногами руками, откидывает распущенные волосы за спину и вдыхает глубже перед первым прыжком. – Выше! – звучит властный голос. Получается слабовато, ноги словно деревянные, никакой силы в них Джени не чувствует. – Выше! – чуть лучше, но до идеала пока далеко. Девушка вытягивается всем телом. – Выше! – вновь повторяет Этери. Джени начинает ощущать, как нагрузка отражается на ней. – Выше! – мышцы во всем теле натягиваются до предела. – Выше! – высота увеличивается, но этого все еще недостаточно. Этери взмахивает ладонью вверх, и Джени отрывается от пола с такой силой, словно у нее внутри мягко и плавно разжалась пружина. Теперь она готова поспорить, что выше головы не прыгнешь. Девушка тяжело дышит, но упадок сил и слабость в теле дарят лишь приятные ощущения.