Spiritus mecum

      Одри не спится. Кажется, что она слышит смесь шума всего, что происходит в стенах академии. Неразборчивые звуки, топот, смех, все сливается, вызывая сильную головную боль. Девушка то ложится, то нетерпеливо ходит по комнате, то задумчиво всматривается в ночь за окном. Зябко, тонкая ткань халата не согревает, и Одри крепче обнимает себя. Джени упорхнула на очередное индивидуальное занятие вечером, а потом вернулась уставшая, и сразу легла, а ей даже не с кем поговорить. Почему то с тех пор, как новенькая появилась в стенах академии, Одри стала считать ее ближе других. Джени ее понимала, рядом с ней было спокойно, а еще она рассказывала кучу интересных историй из своего прошлого. Но сегодня девушка чувствовала себя ужасно одинокой и покинутой. В последнее время мысли о Патрише возвращались все чаще, и в голове начинала складываться картинка всего, что Одри слышала и видела своими глазами. Исчезновение Патриши, скандальный уход Ольги, сосредоточенные преподаватели, которые обхаживали теперь Джени. Все это должно быть взаимосвязано, но чем, Одри пока не понимала. Очередной стук где-то за стенами заставил девушку вздрогнуть и встать с постели. Она прижалась ухом, желая расслышать что-то более четкое, но услышала лишь топот и чьи-то разговоры далеко. Одри обернулась на дверь, несколько секунд раздумывая над мимолетной идеей. Она осторожно сделала шаг в темный коридор, касаясь стены и бесшумно двигаясь дальше, шепотом считая шаги. На одно короткое мгновение она обернулась и подумала, не позвать ли Джени с собой, но девушки не было здесь, когда все это началось, значит, она не поймет ее. К тому же, тревожить уставшего человека неправильно. Как может давить то, чего нет? Но пустота давит на плечи, заставляя пригибаться, передвигаясь по коридору тайком. Одри не чувствует покоя, с тех самых пор, как потеряла Патришу, но она будто забыла об этом. Пустота стекает по плечам, сжимает невидимые объятия, заключая в кольцо. В коридоре звучит приглушенный вой. Одри чертовски страшно, но она делает шаг за шагом, продолжая считать. Счет заканчивается в зеркальном зале, где последнее время пропадает Джени со своими индивидуальными занятиями. Одри замирает у одного из зеркал, замечая, как ее дыхание облачком оседает на поверхности. Она стучит в каждое, напряженно вслушиваясь в звук, пока не обнаруживает, что звучание меняется. Девушка ощупывает зеркало в поисках механизма для открытия, но поверхность гладкая. Она скребет подушечками пальцев, чувствуя лишь прохладу стекла, пока дверь с характерным скрипом не поддается сама, будто приглашая незваную гостью в неизвестность. Девушка делает шаг и оказывается на лестнице, ведущей вниз. Чем глубже Одри спускается, тем холоднее становится. Кожа покрывается мурашками, и девушка не знает, чего в ней больше - страха перед неизвестностью или привычки тела в это время спать под теплым одеялом. Когда лестница заканчивается, Одри остается в окружении холодных каменных стен, по которым ползет вода, словно слезы по коже. Мокрые дорожки переливаются в скудном свете подвала. Одри слышит собственное шумное дыхание, касается стены рукой и растирает на пальцах влагу. Рядом она замечает покрытый слоем пыли портрет, на котором узнает мадам Бланк и Хелену Маркос. Неожиданно Одри понимает, что они ни разу не видели директрису по-настоящему, кроме как на фото в холле. Почему так? Преподаватели всегда упоминали про женщину, у нее даже был кабинет, но Одри ни разу не видела, чтобы эта женщина в годах туда входила или выходила. Девушка оборачивается, замечая вокруг стеклянные шкафы, полные всякой всячины. Фигурки в причудливых формах и позах женского тела, которые напоминают движения из танцев. Впрочем, сейчас о танцах Одри не думает совсем. Ее внимательный взгляд замечает иглы разных форм и размеров. Странную посуду, которой никогда не было на столах. Крючки, поблескивающие серебром металла, жуткие изображения женских тел или их частей в фигурках из фарфора. Одри морщится, но чувствует, как все это притягивает, словно делая заманчивое предложение. «Возьми меня, вложи в свою теплую ладонь, и я помогу тебе стать еще на шаг ближе к тому, чтобы открыть чужие секреты». Одри хватает первый попавшийся крюк, крепко сжимая в ладони. В голову лезет навязчивая мысль, вынуждающая представить, как это тонкое острие чертит по ее матовой коже от запястья до сгиба локтя, как пальцы по паркету. На коже выступает кровь, она капает на паркет и впитывается в него, навсегда сохраняя эти капли утекающей по венам жизни. За следующей дверью звучит истошный крик. Одри подходит ближе, подавляя в себе трусость, и распахивает дверь. «Прочь!» звук становится совсем невыносимым и ударяет в голову. Девушка захлопывает дверь, закрывает один из шкафов, в котором шарилась, и бежит обратно в свою комнату. И только там запыхавшаяся она замечает, что случайно утащила тот самый крюк, который обнаружила в подвале. Одри с головой забирается под одеяло, пока собственные зубы стучат то ли от холода, то ли от страха. Сердце бешено колотится, мешая выровнять дыхание. Засыпает Одри уже к утру, так толком и не отдохнув. Все стремятся найти ответы на свои вопросы, но никто не думает о том, что в поиске вопросов может стать гораздо больше, а до ответов оказывается еще очень далеко. Утром Джени заходит к подруге, чтобы вместе пойти на завтрак. Она замечает, как девушка опускает глаза и не смотрит в лицо. Пытается скрыть. Одри прячет что-то на кровати, наспех застилая ее. – Умывайся, я буду ждать тебя в своей комнате. Как только будешь готова, постучи мне. – Договорились. – Одри хватает полотенце и поспешно покидает комнату вслед за Джени. Как только соседка скрывается в ванной в конце коридора, Джени возвращается в ее комнату. Рыться в чужих вещах, конечно, некрасиво, но и вещь, лежащая под подушкой, Одри не принадлежит. Беспокойная душа начала искать ответы на вопросы, которые задавала Патриша. Джени стелет покрывало обратно, возвращаясь в свою комнату. Поговорить об этом придется позже. На занятиях Одри сбита с толку. Она ошибается, словно впервые переступила порог танцевального класса. Девушка будто спит на ходу и вообще выглядит вялой, чем изрядно раздражает мадам Бланк. В конце концов, женщина не выдерживает и отправляет ее к себе, попросив Джени проводить подругу. Девушка остается с ней, пока Одри не засыпает. По-хорошему пора вмешаться, пока соседка не нажила себе проблем, но это означает показать, что ты в курсе происходящего. Тогда Одри перестанет ей доверять, а Джени не хотелось лишиться единственного друга. Поэтому она решила потерпеть и пока присмотреть за Одри, которую продолжало тянуть на темную сторону. Выспавшись и набравшись сил день спустя, Одри отправляется в подвал, чтобы вернуть то, что ей не принадлежит. Однако вместо того, чтобы положить крюк на место Одри осматривает с любопытством все, что не успела досмотреть в прошлый раз. На сегодня никакие крики ее не пугают и не прогоняют, потому девушка чувствует себя смелее, утоляя любопытство. – Передай своей подруге, что если она продолжит ночные вылазки и не усмирит свое желание совать нос куда не следует, ее ждут неприятности. В самую первую очередь, это плохо сказывается на ее работоспособности. – Сухо замечает мадам Бланк после одного из занятий, оставшись с Джени наедине. Девушка даже не спрашивает, откуда эта женщина такая всеведущая. Она пожимает плечами и согласно кивает. – Я с ней поговорю. Одри выглядит сосредоточенной, словно в одночасье поняла, как устроена жизнь. Только многие не учитывают того факта, что черное – это не всегда плохо, а белое – не всегда хорошо. – Скажи, с каких пор ты стала гулять по ночам, Одри? – это был ничем непримечательный вечер, и Джени видела по глазам подруги, что та снова собралась идти на поиски. – Откуда ты знаешь? – Я тебя видела, – лжет девушка, вглядываясь в ее удивленные глаза. – Пойдем в следующий раз со мной. – Одри стискивает ладонь Джени в своих руках. – Помнишь, ты говорила, как тебе чудилось чье-то присутствие в классе? Кажется, я начинаю понимать, в чем дело. – Нет, нам нельзя. – Джени мягко освобождает свою ладонь и гладит девушку по плечу. – Когда ты успела стать пай девочкой? – подначивает Одри. – Я не хочу разочаровать тех, кто дал мне шанс учиться в этой академии. Я слишком много усилий приложила к тому, чтобы здесь оказаться. – О, конечно, ты же не хочешь потерять покровительство мадам Бланк. И лишиться возможности танцевать главную партию. А если я скажу тебе, что все вокруг ложь? И Патриша с Ольгой были правы. Все в этом замешаны, даже мадам Бланк. – Одри, не время играть с огнем. – Они считают себя ведьмами, Джени! Ты только представь, двадцатый век на дворе, а у них полный подвал странных атрибутов. – Чужие фантазии заразны, Одри. Ты утомлена и должна поспать. – Нет, мне надо идти. – Не надо никуда идти. Если хочешь, завтра мы сходим вместе, а сегодня давай поспим. – Ты, правда, пойдешь со мной? – уже в полудреме задает вопрос Одри. – Конечно, мы ведь подруги. – Джени касается лба девушки, точно зная, что та ничего не вспомнит про свои ночные вылазки. Все ее воспоминания смешаются и станут всего лишь неясными картинками среди череды будничных эпизодов.       Стук в дверь легкий, словно визитер не до конца уверен в своем желании. Джени выглядит смиренно, ни дать ни взять ангел во плоти, если бы не огонь в глазах, который раскрывается ярче всего в танце. – Что привело тебя в такое время? – На улице гроза. – Пожимает плечами девушка. – Ты боишься грозы, Джени? – насмешливо интересуется мадам Бланк, сжимая в тонких пальцах привычную сигарету. Трудно представить ее без этого образа. Платья никогда не открывают тела, кроме длинной шеи. Волосы чаще всего собраны в пучок при работе, или распущенны, когда женщина отдыхает в своей комнате. – Не боюсь, но хочется с кем-то поговорить. И мне кажется, вы для этого подходите как нельзя лучше. Извините, если я вам помешала. – Проходи, раз уж ты здесь. – Этери отступает от двери. Чтение свежей газеты интересно, но не до такой степени, чтобы променять на него столь очаровательное общество Джени. Женщина предлагает ей сигарету и опускается на соседнее кресло, всецело переключая свое внимание на позднюю гостью. – Я поговорила с Одри. – Хорошо, надеюсь, больше таких сложностей не будет. – Она скучает по своей подруге. Поэтому ищет ответы. – То есть, моих ей недостаточно? – Вам она не доверяет, особенно после выходки Ольги. – А ты Джени? – приглушенно звучит женский голос. – Что я? – Доверяешь мне? – Конечно, и я очень благодарна, что вы дали мне шанс проявить себя. – Девушка искренне улыбается. – Хочешь чаю? Ночами в этих стенах зябко, особенно в непогоду. – Было бы здорово. – И пока хозяйка комнаты разливает напиток в две кружки, Джени наблюдает за ее руками, а потом взгляд останавливается на спине. Мало кто понял бы, но самым прекрасным в женщинах она считала совсем не милое лицо, а позвоночник. Гибкий, как упругая ветка. Вытянутый и прямой, как он напружинивается от шеи в самый низ. Эти проступающие под кожей позвонки и впадинки, стоило только согнуться. Джени обожала смотреть, как одна форма перетекает в другую. Разве танец это не магия? – А вы знаете какие-нибудь стихи на французском, мадам? – Да, парочку могу вспомнить. – Прочитайте мне, хотя бы один. – Просит Джени и забирает свою чашку с чаем из рук женщины, легким движением касаясь ее пальцев.

J'ai tant rêvé de toi que tu perds ta réalité. Est-il encore temps d'atteindre ce corps vivant Et de baiser sur cette bouche la naissance De la voix qui m'est chère? J'ai tant rêvé de toi que mes bras habitués En étreignant ton ombre A se croiser sur ma poitrine ne se plieraient pas Au contour de ton corps, peut-être.*

– Очень красиво. – Строчки рождают в голове красочные образы, но Джени не показывает свои мысли. Это похоже на сны, которые она получает в стенах академии. Нереальность граничащая с желанием. Пусть и не в совершенстве, но с французским языком девушка знакома, поэтому перевод ей не требуется. – Сколько еще языков вы знаете? – Всего четыре. Немецкий, английский и французский - язык любви. – А четвертый? – Мой самый главный – язык тела, на котором я учу вас говорить, и который понимают в любой точке земного шара. – С этим нельзя не согласиться. Танец говорит сам за себя, не нуждаясь в сопровождении слов. Слияние движений целой труппы, импровизация, идущая из самых глубин собственного тела. Чашки пустеют, и Джени спешит помочь Этери убрать посуду. Ей достается полотенце и миссия вытирать чашки. Когда эта нехитрая работа заканчивается, женщина оборачивается, жестами предлагая присесть и продолжить разговор, но Джени выглядит увлеченной, словно нашла в своей наставнице что-то важное. В своих мыслях Этери видит, как девушка тянет к ней руку, вот-вот коснется пальцами и вонзит ладонь в грудную клетку, чтобы вырвать сердце. Оно должно быть давно почернело. Вместо этого Джени прикладывает ладонь к ее коже, там, где бьется то самое сердце, и место это горит пуще огня. – О чем думаете вы, когда танцуете? – О разном. – Уклончиво отвечает женщина. – Кое-что из французского я уже знаю, – посмеивается Джени, делая еще один шаг ближе к Этери. – Расскажешь? – Я могу показать. – Джени накрывает своими губами рот женщины, прижимая ладонь к ее шее и притягивая к себе. Глубокий, медленный, интимный поцелуй. Ее приоткрытые губы, как приглашение позволяют языку девушки исследовать рот, соприкасаясь с другим языком. Разжигая огонь, которому пришло время и посылая по телу вспышки удовольствия, как маленькие искры от этого огня. Впрочем, неожиданный стук в дверь заставляет прервать то, что так хорошо начиналось. Джени с улыбкой прощается и уходит в свою комнату.       Пол танцевального класса обклеен лентой, сформированной в виде острых неправильной формы фигур. Где то внутри нее по очертаниям можно обрисовать пятиконечную звезду. Знак победы вожделения над разумом. Место Джени как раз в самом центре. Каждый танцует в пределах своей фигуры, после передвигаясь по кругу в другие. Девушки собраны в гримерке для итоговой репетиции в костюмах. Одна из преподавательниц, которая выполняла костюмы, помогает Джени причесать и подстричь волосы. Каштановые пряди летят на пол. Краем глаза она замечает, как волосы собирают, но не выбрасывают. У женщины мягкие ладони и девушка едва не засыпает под прикосновениями, пока не замечает в зеркале Одри, потерянно оглядывающуюся по сторонам. Ее воспоминания из последних дней сбились в кашу. Джени подходит к ней и берет за руку, с улыбкой предлагая пойти и помочь с макияжем. – Я в этом новичок, а тебе уже приходилось краситься. – Белая краска выделяется на коже, несмотря на природную бледность. Черная тушь, легкий оттенок помады, приглушающий естественный цвет губ. Каштановые волосы теперь едва достают до плеч. Костюм из красных ниток плотно прилегает, оплетая плотно соединенными нитями грудь и позволяя свободным концам ткани свисать, частично закрывая живот до самой резинки трусиков. У всех абсолютно одинаковые цвета, даже макияж словно продолжение одного и того же, только в разных лицах. Джени улыбается, глядя на свое отражение, а потом помогает Одри подготовиться. В классе темно, зеркала скрыты за шторками, вместо света горящие глаза прожекторов. Они то гаснут на пару секунд, погружая танцующих во мрак, то снова ослепляют. Свет играет на открытых участках кожи. Вокруг нет музыки, но девушки танцуют, как единой целое. Никто не нарушает ритуал. Джени замечает в самом дальнем углу нечитаемое лицо и нахмуренные брови мадам Бланк. Она чувствует плетеный узор костюма вдоль позвоночника, а потом взгляд женщины, который будто сам оплетает каждый позвонок на ее идеально выпрямленной спине. На ее запястьях, на ее лице и теле. В этот момент Этери не скрывает собственные ощущения и влечение, а Джени изнутри затапливает чувствами, которые ей не принадлежат.